Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

28 апреля 2022

РАЗГОВОР ПО ДУШАМ

«Волна». По роману Т. Штрассера. Режиссер Г. Зальцман.
«Эзоп». По пьесе Г. Фигейредо «Лиса и виноград». Режиссер В. Мирзоев.
«Душа моя Павел». По роману А. Варламова. Режиссер А. Бородин.
Российский академический молодежный театр.

Весной РАМТ выпустил несколько премьер — отличных друг от друга по материалу, режиссерскому решению, стилю и характеру, но объединенных общей темой, вернее даже — общим дыханием. Одним месседжем, хотя и поданным в совершенно разной форме.

Сцена из спектакля «Волна».
Фото — архив театра.

***

В маленькой Черной комнате режиссер Галина Зальцман поставила роман Тодда Штрассера «Волна». Актер Максим Керин, прямо обращаясь к зрителям, объясняет, что в спектакле реконструируется эксперимент, проведенный в США в конце 1960-х годов, — и это сразу придает истории весомость документальности. Маленький класс: несколько стульев и одноместных парт, поставленных в два ряда, учительский стол, доска, баскетбольное кольцо и два телеэкрана (художник Катя Никитина). Учитель истории Бен Росс встревожен нежеланием своих учеников серьезно проанализировать причины прихода к власти нацистов, их безалаберностью и (честно говоря, неудивительной для этого возраста) инфантильностью. Росс решает доказать, что фашизм всегда рядом, и… создает неофашистский кружок. Название «Волна» дали ему воодушевленные участники. Учитель придумывает лозунги («Сила через дисциплину», «Сила через сообщество», «Сила через действие» — пародии на нацистское объединение «Сила через радость»), приветственный жест, значок, наконец, особые правила поведения. Очень скоро эксперимент выскальзывает из рук Росса, «Волна» разрастается до шторма — дети по собственной инициативе начинают угрожать и расправляться со всеми, не желающими вступать в организацию. Учитель истории спешит остановить безумие, разоблачить движение.

Герои, описываемые Штрассером, сыграны рамтовскими актерами прямолинейно — это узнаваемые типажи, а не сложные характеры. В начале спектакля им сразу даются краткие и точные описания: независимая, успешная и умная Лори (Анна Дворжецкая), ее парень, популярный красавчик и спортсмен Дэвид (Андрей Лаптев), его друг «всегда-на-втором-плане» Брайан (Антон Савватимов), серая мышка Эми (Полина Лашкевич), троечник Брэд (Георгий Гайдучик), забитый и вялый аутсайдер Роберт (Владимир Зомерфельд). Из всего класса только Лори поймет неправильность происходящего. Притом поймет довольно быстро, хотя и не сможет четко сформулировать, в чем именно проблема: ее не устраивает невозможность высказаться против, ограничение свободы слова. Она размещает в школьном блоге информацию об агрессивном поведении участников «Волны» — и сама становится его жертвой. Ее избивают — и бьют именно те, кто еще совсем недавно ею восхищался.

Сцена из спектакля «Волна».
Фото — архив театра.

Эта беззащитность перед насилием, показанная в спектакле, подтверждает: никакой общественный статус, никакая красота, никакой талант — ничего не спасет того, кто посмел выступить против организованной толпы. Вторая очень важная сцена спектакля — эпизод раздевания Роберта до трусов и одевание заново — демонстрация брехтовской идеи о том, что человек есть человек (что тот солдат, что этот). Как любое фашистское объединение, «Волна» дает возможность тем, кто находится «на дне», добраться до среднего уровня, — а тех, кто выше него, соответственно, опускает. Такое «выравнивание» поначалу даже подкупает, ведь некоторые оказываются на верхних ступеньках социальной лестницы только из-за своей внешности или благосостояния родителей. Но вместо того, чтобы попытаться построить общество, где ценят не за это, а за трудолюбие, целеустремленность, милосердие, школьники с радостью откликаются на идеи приведения индивидуального к групповому знаменателю.

Подросткам свойственна гиперэмоциональность, резкость решений и радикальность поступков, поэтому особенно важно говорить с ними спокойно и с наглядными примерами. Так, как это и делают в РАМТе. Спектакль не перегружен сложными режиссерскими решениями, лаконичен по форме и, главное, ясен по содержанию. Мистер Росс, разоблачая «Волну», дает всем в нее поверившим, всем ослепленным ее идеями «пощечину» — и лица их еще долго будут гореть румянцем стыда. Но последний его монолог, который актер Максим Керин произносит, глядя в зал, спокойно и просто, без пафоса, намеков и нравоучительных нот, оказывается пощечиной уже зрителю. В абсолютной тишине он говорит, что фашизма больше нет, но он запросто может появиться — конечно, замаскировавшись под самые благородные намерения, — в любой стране. Премьера спектакля состоялась 17 февраля 2022 года.

Сцена из спектакля «Эзоп».
Фото — архив театра.

***

В спектакле режиссера Владимира Мирзоева «Эзоп» большая рамтовская сцена вмещает и зрителей, и актеров. Художник Алиса Меликова придумала поставить декорации на сценическом круге, уподобляя игровое пространство цирковой арене. По бокам стоят две огромные, в египетском стиле, статуи кошек. Внутри круга — странной формы конструкции, массивные знаки бесконечности, которые то и дело переставляют монтировщики, в ожидании своего выхода сидящие тут же, на сцене, чуть поодаль. В другом «кармане» разместился небольшой музыкальный ансамбль. Все в песочных и серых тонах.

Главный герой — поэт-баснописец Эзоп, раб философа Ксанфа — мечтает об одном: о свободе. Хозяин многажды обещает его отпустить, но каждый раз не сдерживает слово, мотивируя это тем, что Эзоп пока не готов стать свободным человеком. Жена философа, Клея, влюбляется в остроумного раба, что на руку рабыне Мелите, желающей стать новой хозяйкой дома. В конце концов за освобождение Эзопа выступает весь народ, и под давлением общественности Ксанф дарует ему свободу. Однако очень скоро, к радости всей семьи, баснописца возвращают домой: его обвиняют в том, что он украл из храма священную золотую чашу, а по закону наказать раба может только хозяин. Перед Эзопом встает дилемма: сделать вид, что он по-прежнему принадлежит Ксанфу, и сохранить жизнь — или признаться в своей свободе и быть сброшенным в пропасть. Выбор очевиден.

Этот простой сюжет сам герой мог бы запросто уложить в басню, но автору пьесы, бразильцу Гильерме Фигейредо, захотелось снабдить историю подробностями и побочными темами, перепевающими главную — тему свободы. Ксанф, сыгранный Алексеем Мясниковым как высокомерный, напыщенный и развратный второсортный философ, не свободен, потому как постоянно оглядывается на то, что скажут люди, — он зависим от чужого мнения. Особенно показательно его стремление нравиться в сцене репетиции публичного выступления — поставленной, кстати, как остроумная пародия на брехтовскую «Карьеру Артуро Уи…».

Сцена из спектакля «Эзоп».
Фото — архив театра.

Мелита не свободна, потому что зависит от желаний хозяина. Ксанфа она безрезультатно пытается заполучить путем соблазнения, думая, что обладание телом обеспечивает власть над волей. Гибкая, стройная Мария Рыщенкова играет любвеобильную девушку, которой не очень важно, с кем. Она двигается с кошачьей грациозностью, игриво покручивая прикрепленный к поясу хвост. Поставленные Рамуне Ходоркайте танцы заменяют эротические сцены, в том числе между Мелитой и ее хозяйкой — но почему бы и нет, раз в тексте упоминается поэтесса Сапфо.

Клея не свободна, потому что не может уйти от нелюбимого мужа, — она зависит от человека, который наполняет ее жизнь хоть каким-то смыслом. Нелли Уварова здесь — женщина, которая изменяет скорее из любопытства, чем из похоти или, тем более, по сердечной предрасположенности. Ее избранник, симпатичный молчаливый капитан стражи Агностос (обаятельный Иван Воротняк), настолько не важен, что о его характере, образе жизни и мысли сказать фактически нечего (и незачем).

Эзоп свободен, драматург лишает его всех зависимостей — в том числе от любви. Но важнее не его стремление к абсолютной свободе, очевидно невозможной, а осознание ответственности, приходящей вместе с ней. Евгений Редько работает блестяще, остро, с первого же своего появления овладевая всем вниманием зала. Даже когда, орудуя шваброй, он просто очищает сцену от мелких бумажных снежинок, взгляда оторвать нельзя. Актер чутко реагирует на поведение публики, периодически разрушая четвертую сцену остроумным комментарием то про упавший номерок, то про широкий зевок, то дружелюбно подмигивая, то смешливо ухмыляясь.

Несмотря на то что баснописца ждет смерть, он победил, он получил и отстоял свою свободу. Тяжеловесно-многословный, с длинными и невнятными перестановками, спектакль заканчивается ярким и коротким, как вспышка молнии, монологом Эзопа. О человеческом достоинстве. О зрелости. О том, что каждому человеку можно доверить свободу. И праздничный, победный салют блесток бьет по сцене, делая пол золотым и скользким.

Сцена из спектакля «Душа моя Павел».
Фото — архив театра.

***

Любой текст, рассказывающий про быт послевоенного СССР, таит в себе ностальгическую угрозу. Вот и роман Алексея Варламова «Душа моя Павел», стилизованный под советскую прозу, можно прочесть как теплое воспоминание о сложном, но вместе с тем таком простом студенческом времени. Другая опасность — огульная критика всего, что происходило в Союзе. Но никакой романтизации «картошки» или обличения «империи зла» в спектакле Алексея Бородина нет. Есть средний путь — самый длинный и сложный, самый непривлекательный, никем не воспеваемый, потому что скромный и спокойный. Есть попытка разобраться. Прочитать внимательно — и роман, и реальность.

Главный герой, сыгранный Даниилом Шперлингом, — наивный недотепа Павел, приехавший поступать на престижный филфак МГУ из закрытого города. Выбор профессии обусловлен любовью к чтению и мечтой жить в Москве, а не реальными знаниями. Но его умение говорить от себя, от своего чистого сердца подкупает декана (прекрасная маленькая роль Ларисы Гребенщиковой), и, нарушая процессуальные правила, Павла принимают. Прежде чем пустить в аудитории, студентов отправляют на уборку урожая. В этих полевых условиях Павел знакомится с однокурсниками. Столкновение парня, горячо верящего в идеи коммунизма и вешающего на стену свое главное сокровище, карту СССР, с диссидентствующими интеллектуалами болезненно. Проходя вместе многочисленные сюжетные повороты, ребята учатся преодолевать раздражение от чужой точки зрения и комфорт привычки, слышать друг друга, договариваться. Классический роман взросления здесь сплетается с мечтой о построении гражданского общества.

Сцена из спектакля «Душа моя Павел».
Фото — архив театра.

Сначала многие видят в неловком, слишком высоком и оттого сутулящемся, неуклюжем, с длинными руками, которые некуда девать, Павле стукача, не понимая, как кто-то может искренне верить в то, во что они не верят. Мягкость этого улыбчивого тихони обманчива, ему не скажешь пушкинское «люби то-то, то-то, не делай того-то». Он готов ходить за однокурсниками с блокнотиком, записывая новые слова, но держаться чьих-либо правил, в которых не уверен сам, совершенно не намерен. Стукачом же оказывается скромный незаметный парень, мечтающий таким путем попасть в «финскую группу», впрочем, наушничает он не о чтении самиздата и антисоветских разговорах, а о вопиющем дисциплинарном нарушении — пьянке.

Вся страна пьет и вся страна на картошке — ощущение, что огромное количество людей занято чем-то почти мистическим: не очень понятным с практической точки зрения, не очень эффективным и нужным. Пьют здесь все, молодые и старые, мужчины и женщины, жители деревни и московские профессора. Пьют много. Пьют с горя, от радости, чтобы согреться, чтобы забыться, пьют просто так, по настроению, от нечего делать тоже пьют. Пьет талантливый педагог Семибратов (его почти до гротеска нервным играет Александр Доронин), лавирующий между навязанным ему замдекана стукачом и искренней брезгливостью к стукачеству, между желанием написать диссертацию и трудовой повинностью, между сочувствием к студентам, копающимся в земле, а не в текстах, и строгостью, потому что за ними нужен глаз да глаз.

Впрочем, за происходящим будто следит кто-то еще. В подходящие моменты сверху опускаются таблички «прекратите материться», «просили же не выражаться», «спиртные напитки не употреблять», «курить воспрещается». Есть на сцене и другие «лозунги» — налезающие друг на друга таблички с начертанными на красном фоне фразами, многие из которых, кажется, ничего не значат или требуют сегодня недопустимого для слоганов длинного объяснения (скажем, почему «коммунизм — это молодость мира»?).

Сцена из спектакля «Душа моя Павел».
Фото — архив театра.

Отдельная линия сюжета — романтическая, проходящая через весь спектр женских типажей и чувств: от робкой влюбленности до страстного влечения. А еще говорят, что в СССР секса не было…

Павел периодически встает у стойки микрофона и читает письма отцу — по тому, с какой интонацией, с каким надрывом и откровенностью он это делает, понятно, что отца в живых нет. И ответов на большие вопросы — зачем нужна война в Афганистане? зачем СССР быть еще больше? — ждать неоткуда. Опекающий Павла в деревне сельский житель, живущий своей жизнью и мало интересующийся идеологией и политической повесткой (органичный Тарас Епифанцев), ответить не может, но предлагает полистать Солженицына. Но даже прочитав «Архипелаг ГУЛАГ», Павел не снимает со стены карту СССР, потому что настоящая любовь к родине — это замечать ее недостатки, понимать, критиковать и быть готовым к критике. Любовь не может быть слепа, наоборот — сердце должно оставаться зорким.

Динамичная инсценировка, сделанная Полиной Бабушкиной, играется на большой сцене РАМТа с задором и азартом. Работа с мизансценами и массовыми эпизодами мастерская, пространство ни одного мгновения не выглядит пустым или, наоборот, перегруженным. Музыкальное оформление — подборка каверов на советские и западные хиты 1980-х, в живом исполнении под небольшой ансамбль (над музыкой работал артист РАМТа Александр Девятьяров, к тому же играющий в спектакле роль Данилы). Кроме песен есть и подзвучка: сцена во время дождя, играемая безо всякой воды, сопровождается хлюпанием сапог и барабанящими по крыше каплями. Это маленькие детали, но именно они создают цельный образ, атмосферу спектакля, где всё вместе, все вместе.

Сцена из спектакля «Душа моя Павел».
Фото — архив театра.

Шальные, молодые, горячие ребята на самом деле противопоставлены не друг другу, а преподавателю истории партии Сущу. Это невзрачный сухонький человек в серой кепке и с тросточкой, которого или боятся, или презирают все, потому что он не личность, он — представитель Большого Парткома. Он сразу почуял в Павле легкую добычу. Выстраивая схему с вытеснением декана, Сущ ничего не предугадал на восемь шагов вперед, а просто подстроился. Он умеет приспосабливаться к любой ситуации, и именно это приспособленчество и отличает его от студентов, которые кто угодно, но только не оппортунисты.

Спектакль заканчивается тем, что декана все-таки увольняют, но Павла «спасают». И понятно, что там, за пределами сюжета, он еще станет проницательным, сможет найти ко всем подход, с каждым договориться, отделить добро от зла. Однокурсники упорно пророчили ему блестящую карьеру партийного функционера, очевидно, не имея опыта общения с большими чиновниками, ведь в Павле нет амбиций. Он по профессии читатель. Ему хочется мир знать, мир править, а не миром править.

***

Реальность, где все друг друга слышат и понимают, — место невозможное, и, как говорилось в легендарном стоппардовском спектакле Алексея Бородина, «потому оно и зовется утопией». Но стремиться к этому берегу — необходимо, иначе можно надолго завязнуть в болоте. И РАМТ стремится, раз за разом показывая: худой диалог лучше любой драки. Свобода — это ответственность. Правда — это правда. Театр — это разговор на языке мира.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога