Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

14 июля 2023

ОЧЕНЬ РУССКИЙ САЛТАН

«Сказка о царе Салтане». А. С. Пушкин.
Большой театр кукол.
Режиссер Руслан Кудашов, художник Марина Завьялова, композитор Игорь Ушаков.

Недавняя премьера петербургского Большого театра кукол парадоксальным образом вписана в разветвленную традицию и театра, и его художественного руководителя. С одной стороны, Руслан Кудашов остается верен себе и своим музыкальным вкусам. Видимо, скучая по оперным постановкам, он реализует свои устремления в новом ключе: «Сказка о Царе Салтане» от первого слова до последнего положена на музыку, спета многочисленным составом исполнителей и оказывается при этом в полной мере кукольным спектаклем в череде музыкальных постановок БТК последнего десятилетия. Часовая постановка смотрится на одном дыхании благодаря слаженной работе всей постановочной группы.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

С другой стороны, режиссер оглядывается и на традицию театра. Пушкинская сказка позиционируется как знаковое для театра произведение. В фойе по случаю премьеры развернута интересная выставка, связующая поколения творцов БТК в работе над «Сказкой о царе Салтане». Представленные куклы (часть из которых по этому случаю отреставрирована и восстановлена) и эскизы восходят к прежним постановкам М. Королева и художника И. Короткова 1949 и 1962 годов.

Осмысление традиции сквозит в постановочных решениях. Выбирая полностью кукольный формат, где актеры скрыты и выходят лишь на поклоны, Руслан Кудашов, с одной стороны, возвращается к традиционному представлению о кукольном спектакле, с другой — жонглируя масштабами, технологиями и стилями, выдает весьма осовремененный вариант чисто фигуративного театра с изрядной долей творческого хулиганства.

Магический характер зрелища изначально предельно лаконичен: на пустой, залитой светом сцене — лишь плоская безжизненная панель. Оживить ее под силу только Пушкину, который и в версии Руслана Кудашова тоже наше всё. Одетый в черное человек в высоком цилиндре и с пышными бакенбардами выбирается на сцену с дудочкой в руках, выходит на середину, где из темноты выныривает затейливая барабанная установка, взмахивает руками — раздается гулкий удар барабана, и… И в панели одна за другой открываются подвижные прорези, пазухи, в которых сперва взмахивают гигантские белые (конечно, лебединые) крылья чистой красоты, а затем начинают жить и петь пушкинские герои.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Пушкин помалкивает, но как наше всё, всё и умеет — в этом спектакле он и дирижер, и маг, и выдающийся перкуссионист, по воле которого являются и пропадают герои, а звуковой ряд насыщается дробью, ударами, звоном всевозможных инструментов. Двойной уровень музыкальной партитуры предполагает, с одной стороны, эту самую живую перкуссию, а с другой — полноценную мини-оперу с хоровыми и сольными партиями, музыкальными фрагментами для пластических миниатюр кукольного кордебалета.

Композитор Игорь Ушаков подошел к созданию музыки с той же долей хулиганства, что и режиссер: аллюзии на церковнославянское хоровое пение перемешаны с ариями в духе бродвейских мюзиклов и джазовыми мотивами Гарлема. Тем временем художник спектакля Марина Завьялова тоже не стремится к единству стиля, предлагая зрителю своего рода фантазийное путешествие по формам кукольного театра, русской живописи и общеизвестным визуальным маркерам. Авторы спектакля не смущаются и многообразием технологических приемов — плоские штоковые куклы соседствуют с объемными и даже теневыми, традиционная деревянная фактура «человеческих» персонажей, их рук и лиц — с мягкой меховушкой белки и выраженной пернатостью царевны Лебеди или коршуна. В этом смысле композитор, художник и режиссер выступают единым триумвиратом, и это ясно с первых минут.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Почти весь авторский текст отдан хору восьмерых монахов в рясах и скуфьях. Выстроенные в две симметричные и плоские группы по четверо по обе стороны сцены, они только и умеют, что широко открывать рот и напевно двигать вперед действие, оставаясь совершенно неподвижными. Им в пандан придуман хор корабельщиков — такая же плоская группа на четыре персоны, с такими же ручками, чуть скошенными шапками, черными плащами с намеком на матросскую полосочку. Собственно, их джазовый рефрен про «мы проехали весь свет» и становится главным хитом спектакля — к финалу под его зажигательные ритмы пританцовывает приблизительно весь младший зритель.

Игра в масштабы брызжет через край, когда оказывается, что главные злодеи — комар, шмель и муха — превышают размеры скромненьких монахов в десятки раз и в параметрах спектакля больше напоминают летающих монстров эпохи динозавров. Игра со стилями и традициями интригующа, хотя местами лишена логики: поначалу вполне человеческий царь Салтан после возвращения с войны («в те поры война была») превращается в открывающий рот иконописный плоский лик с нимбом и тем, что сильно напоминает шапку Мономаха на голове, но к финалу возвращается-таки в человеческое обличье. Пушистая белка, словно с зарубинских открыток или из советских мультиков, блистает не столько лузганьем орешков, сколько искрометными частушками. Монолитная шеренга витязей держит строй, забавно пританцовывает, но и у воинов не без урода: один потерявшийся солдатик вторит тексту невпопад, пытается угнаться за своими, отвоевать себе место в общем ряду.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

«Сказка о царе Салтане» погружена в русские традиции прошлых веков. В прорезях широкой панели, открывающихся словно створки жалюзи, возникают фигуры вестников, слуг, вызывающие аллюзии на иконописные изображения Георгия Победоносца, васнецовских трех богатырей. Бояре здесь, конечно, в высоких шапках, князь Гвидон в русском камзоле, а женщины — в традиционных русских длиннополых платьях и головных уборах. Фрагменты городских ландшафтов напоминают архитектурные памятники главных русских столиц. Аккуратную русскость постановки будоражит мир звериный — монструозные насекомые, коршун и даже сама царевна Лебедь грандиозны по масштабам и степени лохматости и крылатости. При всей иллюстративности спектакль нельзя упрекнуть в перенасыщенности — он стремится к визуальной лаконичности и какой-то почти рериховской чистоте цвета и света.

Как отдельное действующее лицо здесь — большие крылья: обнимающие, направляющие, сочувствующие, переживающие. Они — та часть магического мира, возникающего из прорезей по воле демиурга Пушкина и там же исчезающего. В финале на сцене опять лишь плоская панель в гаснущих лучах света. А в зрительном зале множество детей и взрослых, вдруг снова увидевших в Пушкине чуть ли не самого хитового автора.

Комментарии (1)

  1. Эдвард

    Как это грустно — хитовый Пушкин!

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога