Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

28 ноября 2022

КОСМОС, НЕРВЫ И РОГА

«Сияние». И. Дягель.
«Нерв». В. Пешков.
«Минотавр». М. Рихтер.
Большой театр.
Хореографы Ольга Лабовкина, Анна Щеклеина, Патрик де Бана, сценография Ольги Лабовкиной, Галины Солодовниковой, Даши Намдакова.

Три мировые премьеры в один вечер — довольно рискованная история, но генеральный продюсер MuzArts Юрий Баранов, сделавший ставку на новизну и свежий взгляд на вечные вопросы, в целом не прогадал. «Сияние», «Нерв» и «Минотавр» — триптих историй о природе человеческих чувств, поисках себя, своего человека и ответов на вечные вопросы бытия. Все три спектакля новой программы, собранной продюсером, предыдущий проект которого, «Postscript», был номинирован на «Золотую Маску», вышли довольно любопытными и дали хорошую пищу для размышлений. Исполняли их артисты Большого театра — но Большому этот спектакль не принадлежит, это частный проект, после премьеры приехавший на петербургский фестиваль «Дягилев P. S.».

Сцена из спектакля «Сияние».
Фото — Андрей Степанов.

В буклете заявлено, что «Отправной точкой для балета „Сияние“ стал научно-фантастический философский роман Олафа Стэплдона „Создатель звезд“». Но балет Ольги Лабовкиной на музыку Ильи Дягеля не берется пересказывать легендарный роман 1937 года, описывающий всю историю Вселенной, хореографа интересует лишь человек, однажды вышедший из дома и отправившийся в путешествие по незнакомым мирам. Танец предназначен скорее рождать ряд ассоциаций, чем рассказывать какую-то внятную историю.

На сцене огромная надувная полусфера (сценография Ольги Лабовкиной совместно с компанией «Аэродинамика»), на пороге которой на надувном шаре (по-видимому, означающем шар земной) сидит человек. Он всеми силами пытается выйти, вытечь, выползти из себя и из зоны комфорта в иные миры. Ильдару Гайнутдинову (единственный артист проекта, не служащий в Большом театре, солист театра «Тодес») с его пластикой практически за гранью человеческих возможностей это прекрасно удается. На заднике в этот момент проецируется изображение условного современного города. По ходу спектакля картинка становится все более сюрреалистичной, а на смену ушедшему-таки в другие миры герою приходят другие персонажи — вероятно, горожане, наделенные совершенно другой пластикой.

Сцена из спектакля «Сияние».
Фото — Андрей Степанов.

Если герой Гайнутдинова двигается запредельно плавно, будто обтекая телом воздух, то пластику «общества» можно было бы охарактеризовать как хореографическое мещанство. Люди копошатся вокруг маленьких уютных домиков, спорят, ругаются — и все это резкими быстрыми суетливыми движениями, кажущимися особенно ничтожными в сравнении с танцем главного героя. Впрочем, к финалу все участники этой истории находят общий пластический язык, объединившись в конце концов в хоровод, напоминающий «Танец» Анри Матисса.

Балет богат как минимум двумя прекрасными дуэтами. Первый, в исполнении Елизаветы Кокоревой и Алексея Путинцева, — о любви, которой все равно, в каком мире случиться. Она просто случается, и все остальное перестает иметь значение. В самом деле, какие поиски себя, когда ты нашел своего человека, понял и принял его. Второй дуэт — мужской. Если не заглядывать в либретто, кажется, будто главный герой пришел к отцу или старшему брату, и они что-то предельно эмоционально обсуждают. Так, что еще немного — и подерутся. А если все же заглянуть, окажется, что, во-первых, главный герой — это Наблюдатель, и он вовсе не выясняет отношения, а пришел за ответами на важные вопросы бытия к Первоисточнику всего сущего (великолепный в своей суровости Артур Мкртчян). Попытки найти ответы на философские вопросы и разожгли нешуточные страсти. С каждым па между собеседниками будто вырастала стена, которую Наблюдатель раз за разом безуспешно штурмовал, а Первоисточник со все нарастающим раздражением растил.

Дом героя, та самая полусфера, у порога которой он сидел в начале, в конце спектакля «стреляет» как пресловутое ружье: поворачивается, и оказывается, что выпуклая ее часть — это громадное человеческое лицо. Стало быть, вся история — ментальное путешествие главного героя по своим размышлениям, желаниям и страхам.

Сцена из спектакля «Нерв».
Фото — Андрей Степанов.

Увидев костюмы ко второму балету триптиха, «Нерв», хочется воскликнуть: «Анатомия, здрасьте!» — ведь танцовщики выходят в трико, на которых нарисованы человеческие скелеты и мышцы. Начинается «Нерв» и вовсе с нервного срыва. Буквально. Артисты, привязанные концами длинных белых колпаков к свисающим с колосников веревкам, похожим на нервные волокна (костюмы и сценография Галины Солодовниковой), отрываются от них, и персонажи оказываются людьми без кожи. Зрелище жутковатое, но весьма доходчивое.

Анна Щеклеина поставила балет о том, что всем нам знакомо и многих волнует. О том, как мы друг друга раним и как сложно научиться этого не делать. Она пошла предельно прямым путем, показав, каково это — жить с оголенными нервами. И если сначала артисты двигаются осторожно, будто даже соприкосновение с воздухом для них болезненно, то потом постепенно осваиваются в новом пространстве и даже находят в себе смелость коснуться друг друга. Синхронные движения вдруг взрываются резким рассинхроном — вполне себе хореографическая метафора ссор и резкого расхождения во взглядах вроде бы близких людей. Собственно, весь балет и построен на попытках героев найти безболезненные точки соприкосновения и научиться принимать и понимать друг друга. И, кажется, им это в конце концов удалось. В финале артисты выходят в телесных костюмах, будто заново рожденные, и тоже встают в некое подобие хоровода.

Сцена из спектакля «Нерв».
Фото — Андрей Степанов.

Последним в программе был «Минотавр» в постановке Патрика де Бана, где хореограф взял за основу не миф, а его трактовку из пьесы Хулио Кортасара «Цари». Кортасар совершенно иначе взглянул на знаменитую историю: тут Минотавр — не чудовище, а жертва, философ и поэт, спрятанный от мира из-за пугающей внешности. А слухи о его кровожадности распускает критский владыка Минос, который и держит Минотавра в заточении. Тесей у Кортасара и вовсе второстепенный персонаж, жаждущий громкой славы за убийство знаменитого чудовища. А Ариадна влюблена вовсе не в него, а в Минотавра и пытается его спасти.

Балет, поставленный хореографом, в чьей биографии — карьера танцовщика у Бежара и Начо Дуато, а затем создание собственной труппы в Валенсии, состоит из коротких историй, отделенных друг от друга резко гаснущим светом. Минотавр (Денис Савин) будто бродит по лабиринту своих мыслей, страхов и сомнений и предлагает следовать за ним. Ни Тесея, ни Миноса в спектакле нет, хореограф сосредоточился на сложных отношениях Минотавра с матерью Пасифаей (Анна Балукова) и сводной сестрой Ариадной (Мария Виноградова). Если в первых двух балетах программы главной геометрической фигурой был круг, то тут царит треугольник с очень острыми углами.

Сцена из спектакля «Минотавр».
Фото — Андрей Степанов.

С одной стороны — властная, наделенная хореографом резкими размашистыми движениями, а дизайнером Игорем Чапуриным ярко-красным платьем, Пасифая. Прекрасная актерская и хореографическая работа Анны Балуковой: каждым своим движением ее героиня одновременно и манила, и подчиняла, и унижала несчастного Минотавра. С другой — нежная до степени прозрачности Ариадна. Подчеркнуто скромная, вся в черном, скорее тень, чем человек. Марии Виноградовой удалось создать тут одновременно очень чувственный и очень сдержанный образ. А между ними — мятущийся Минотавр в бесподобном исполнении Савина, будто на самом деле переродившегося в мифическое существо. Его героя Чапурин одел в серебристую чешую, напоминающую волшебную шкуру, и черные кожаные штаны. Танца Минотавру выдали мало, две вариации в начале и в конце, которые мало чем отличались друг от друга.

Бесконечно страдающий от собственной инаковости, от нелюбви матери и от любви к сводной сестре, герой двигался по сцене чуть боком, с выдвинутыми вперед плечами, вжатой туда головой и скрюченными руками. И только в дуэтах с Ариадной он будто бы расслаблялся, ведь это счастье, когда тебя понимают. Это ли не выход из лабиринта? Дуэты шли в контровом свете и были похожи на сон или мечту.

Если посмотреть на эту историю с современной точки зрения, окажется, что она во многом об инклюзивности, способности (и неспособности) общества принять и понять каждого, с учетом его особенностей и уважением к ним. И о том, как гибельно бывает тут непонимание.

Сцена из спектакля «Минотавр».
Фото — Андрей Степанов.

Помимо костюмов спектаклю очень повезло со сценографией. Знаменитый бурятский скульптор Даши Намдаков создал из дерева расколотую голову быка с уродливыми наростами, потеками красной краски и огромными стальными рогами. Жуткая и прекрасная, она задает тон всему происходящему и нагнетает нужную атмосферу. Так программа, в двух первых спектаклях которой пришедшие в балет из современного танца хореографини уверяли публику, что все еще возможно, все как-то успокоится, устроится, все станут братьями и станут в хоровод, завершилась бескомпромиссным опусом опытного балетного автора, твердо знающего, что счастливый финал запоминается публике хуже финала трагического.

В именном указателе:

• 
• 
• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога