Конечно, 50 лет — не повод и никакой не юбилей, но все же мы поздравляем Радиона Букаева (и писал «ПТЖ» о нем немало) с круглой датой!

Радион Букаев.

«Ну ты много моего смотрел, потом когда-нибудь про меня напишешь», — сказал Радион мне не так давно, когда приезжал в Псков, в театр, в котором я работаю, на ввод в свой спектакль «Два капитана». На самом деле, я очень мало у него смотрел, просто потому еще, что Радион уж больно много поставил. А писать про него, по-хорошему, надо как раз много, потому что он режиссер не про что-то одно, а про разное. Не самый распространенный случай.

Он, во-первых, из тусовки Студенческого театра МГУ, который во второй половине 1990-х сохранял творческий заряд, оставшийся от «золотого периода». Там, собственно, он и решился связать свою жизнь с театром, из хобби превратившимся в судьбу. Во-вторых, спустя десять лет, уже получив щукинский диплом, Букаев оказался в кругу молодых режиссеров — участников лабораторий Олега Лоевского. Это была школа покруче многих: тут тебе и литература (современная драматургия), и география (нога Лоевского, как известно, отплясывала там, куда не ступала нога человека), и мировая художественная культура в виде уничтожительных разборов от обладателя ноги. Олег Семеныч учил «молрежей» адаптировать свои воздушные замки к местным почвам, потребностям трупп и публики, учил строить крепко, компактно, без лишнего выпендрежа и прочей бессмыслицы.

В 2010-е Букаев на три года отправляется в Елец. Театр «Бенефис» — интересный театр: он переехал в Елец из Алматы в 1993 году, там служит Людмила Соловьева-Луник, исполнительница роли Аллы Вадимовны в первой послевоенной постановке «Зойкиной квартиры». Но максимум внимания театральной России этот интересный театр привлекал, пока главрежем там работал Букаев. Причем речь шла не только о букаевских спектаклях, а, например, о спектаклях Юрия Мельницкого. Потом стало потише.

Сцена из спектакля «Лесосибирск-Лойс» (2017).
Фото — архив театра.

В это время Радион не только осваивает аскезу «очень бедного театра», но и делает крутой промоушен еще одному небогатому провинциальному коллективу. Театр «Поиск» из Лесосибирска Красноярского края был поизвестней «Бенефиса», его, например, регулярно звали в Петербург на «Рождественский парад». Но то, что случилось с букаевскими «Малыми деньгами» (2016) на «Маске Плюс», было своего рода сенсацией. Сначала, ничего не предвещая, случился первый показ, а потом — второй, на который пришли и Ревякина, и критики, и московские артисты. Сработало сарафанное радио. Скромный камерный спектакль, игравшийся в фойе, на расстоянии вытянутой руки от зрителя, оказался именно тем зрелищем, которого ждали в пресыщенной Москве. Прикольный ситком неожиданно, ненароком оборачивался высокой трагедией о неумолимом роке и материнской любви. Букаев открыл Москве прекрасную лесосибирскую труппу (ее запомнили) и грандиозную драматургию финской писательницы Сиркки Пелтолы (ее не запомнили, увы). Потом был «Лесосибирск-Лойс» (2017), уже попавший в «масочный» конкурс. Актеры садились за компьютеры, опускался занавес, и на него транслировалась страничка ВКонтакте, где в режиме реального времени писался чат от лица персонажей пьесы. Один уважаемый критик, помнится, возмутился, что таких прекрасных актеров упрятали за загородку, но из-за загородки хорошо долетал энтузиазм людей, готовых к самым смелым экспериментам. В этом отношении режиссерский замысел идеально «сел» на труппу.

Букаев, казалось бы, абсолютно конвенциональный, системный режиссер. Он не из тех благородных безумцев, которые с пеной у рта камлают про флюидный горизонтальный метамодерн. Между тем, он придумал и поставил радикальнейший «Лесосибирск-Лойс». Приехав в Магадан, он делает «На краю света» (2019) Лескова не только с местными профессионалами, но и с непрофессиональными добровольцами из автохтонного эвенского населения. Не правда ли, довольно прогрессивно? А в недавнем бэби-спектакле «Воробьишко» (2025) по Горькому в Казанском ТЮЗе опять демонстрирует самый настоящий радикализм, не очерчивая детям никаких правил участия в спектакле. Просто актеры, рассказывающие сказку Горького, совершают некие загадочные трудовые операции, и дети быстро и без приглашения к ним присоединяются. В этих спонтанных совместных действиях оказывается невероятно много — и про тяжелое детство Горького, и про трудовой идеал пролетарского писателя, и про искусство для детей первых послереволюционных лет, каким его видела, скажем, Крупская. В этом есть, прости господи, даже постирония.

Сцена из спектакля «На краю света» (2019).
Фото — архив театра.

После Ельца был Краснодар, где не то чтобы удалось сделать очень много. Но до Радиона Краснодарская драма была полем битв и катастроф и находилась в образцово-показательном развале. Теперь, как говорят, это один из лучших театров страны. Возможно, вклад Букаева в это дело и небольшой, но он есть. Я хорошо помню спектакль «Он, она, собачка» (2016) — чеховскую «Даму с собачкой», осовремененную драматургом Ириной Васьковской. И помню, как в сцене молчаливой встречи Гурова с Анной в театре актер сидел у самой левой кулисы, а актриса впритык к правой. И огромная пустая краснодарская сцена между ними искрила вольтовой дугой любви и безнадеги.

Кроме Лескова Букаев любит Остера. Он ставил его неоднократно и всегда с большим успехом, заслужив одобрение автора. О Букаеве стали говорить как о режиссере для детей. Первые робкие попытки делать спектакли в нетеатральных пространствах сменились вторыми неробкими. О Букаеве стали говорить как о ведущем мастере променадов и иммерсивов: у него их в послужном списке десятки — в разных городах и весях. Подвизаясь в набережночелнинском театре «Мастеровые», он вдруг обнаружил вкус и талант к сложнопостановочным композициям. А еще выпустил пьесу Гельмана «Протокол одного заседания», что тоже является сложнопостановочным, так как поставить эту пьесу всерьез, без дурацкого стеба, сегодня сложно.

В Псковском театре драмы Радион сделал «Двух капитанов» (2026) Каверина, важный для города текст. Сделал максимально бережно. С «дерзким традиционализмом» копировал соцреалистическую эстетику советской сцены. Чтобы в финале вдруг подняться в острое поэтическое обобщение, заставляющее осмыслять и переосмыслять увиденное прежде. Спектакль получился о мужской и женской вселенных, которые так редко и так ненадолго объединяются в общий космос. И о войне.

Сцена из спектакля «Людмила и Руслан» (2023).
Фото — архив театра.

Казанский ТЮЗ Радион Букаев возглавил в 2020 году и почти сразу попал в ремонт, обрекший труппу на скитания по разным площадкам. По истечении оных труппа не выглядит разобщенной, наоборот, старые конфликты, кажется, позабыты. У театра появилась насыщенная выездная программа — променад, спектакли в баре и в едущем трамвае. Вышли бенефисные названия для корифеев и тут же «Людмила и Руслан» (2023), горькая и смелая бессловесная хореодрама, которую трудно представить себе в рутинном провинциальном театре. Поставили спектакли Федоров, Шерешевский, Егоров — и это было еще тогда, когда столичная публика знала эти фамилии нетвердо…

Дорогой Радион Тимурович! Взял и написал. Значительно быстрее даже, чем вы планировали. Желаю здоровья и счастья в театре, который вы любите и который любит вас. Желаю любви и мужества, которые так нужны в наши времена. Пятьдесят для мужчины — немало. Для режиссера — самое то.

Вообще это, конечно, достаточно странно. Начинаем поздравлять друг друга с юбилеями:))) Дорогой друг! Хоть мы и видимся не так часто, как хотелось бы, но дружба — она и на расстоянии дружба. И в памяти о тебе все только самое хорошее.

Разговоры, острова, музеи, кухни, Охотское, Вагонка, Казань, Екб…

Радион Букаев.
Фото — Ярослава Перевозкина.

Конечно, в первую очередь хочу сказать тебе огромное человеческое и профессиональное спасибо за офигенный опыт познания жизни, который ты мне подарил на трех наших документальных спектаклях. Для меня на них случился какой-то совершенно колоссальный опыт открытия страны. Что в «На краю света», где месяц пришлось изучать культуру вымирающего северного народа — эвенов, что в «Мой друг уехал в Магадан» об одном дне Высоцкого в Магадане и поколении магаданских оттепельщиков, что в «Ferrum. Fermamente» про живую историю Уралвагонзавода — всюду это были для меня какие-то сумасшедшие открытия в познании страны и людей, которые в ней живут. И ты для меня, конечно, какой-то абсолютный человек страны, с каким-то неуемным желанием выскакивать из зоны комфорта и продолжать выходить со своими спектаклями в пространство жизни, чтобы понять с помощью спектаклей окружающий мир, спешить узнать что-то новое, проверить что-то непохожее, придумать какое-то театральное приключение. Это, конечно, твое потрясающее режиссерское качество — вылезать из стен театра и играть в барах, трамваях, на улицах, пляжах, умудряясь работать с огромным количеством разных драматургов, тем, пространств и театров. Поэтому, повторюсь, для меня ты, конечно, режиссер страны. И желаю тебе как можно дольше сохранять в себе вот эту прекрасную неуемность. И чтобы здоровья на все это хватало. Короче, я очень-очень рад, что ты в моей жизни есть. Спасибо, друг. С днем рождения тебя!