Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

4 декабря 2023

«ОНИ МЕРТВЫ — КАК ЭТА ЗЕМЛЯ»

«Король Лир». У. Шекспир.
Малый драматический театр — Театр Европы.
Режиссер Лев Додин, художник Давид Боровский (выпускающий художник Александр Боровский).

Абстрактная, вневременная геометрия изысканного пространства Давида Боровского, аранжированная светом Дамира Исмагилова, — как шахматная доска, на которой движутся черно-белые фигуры. Оно позволяет разыгрывать любые партии в любые времена. В 2006-м была разыграна одна комбинация, сегодня опробована другая. Когда-нибудь, возможно, возникнет третья — на том же черно-белом поле добра и зла… «Какое время — такие и герои», — многократно акцентировано в спектакле (если что-то здесь вообще педалируется, то это).

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Васильев.

Сегодня время обнуления, отсутствия и обесценивания всего, что составляло суть жизни. Додин точно чувствует это, понимает, что «все умерло», что мертва даже трагедия, а жива — недраматическая жижа, лужа истории, в которой привычно и устало, не рефлексируя на темы жизни и смерти, плещется неряшливый мир. По сути, нет и бури. Если лужа — то не волновать же ее бурей. Ветер тоже как-то не дует, и щеки не лопаются, в воздухе — безжизненная дряхлость, на планшете — человеческая мелкая, неинтересная мерзость. Лир в новой редакции (Сергей Курышев) — не трагический герой, он в лучшем случае вялый, бесстрастный старый сумасброд. И событий, в общем, никаких: ну, развал мира, ну и что? Бесцветные герои, с которыми не происходит ничего, мир, в котором трагедия не успокаивает, ее просто нет, все — сквозь усталую пелену бессмысленности. И Корделия — жесткая необаятельная девушка безо всяких чувств и буквально с тремя репликами — спокойно двигает войска на свою родину, чтобы отомстить сестрам. Дочь отца. И, конечно, отменена сцена из прежней редакции, когда ее предает любимый — герцог Бургундский (она была в 2006-м и много сообщала о судьбе Корделии).

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Васильев.

Вообще подробности отменены, играют без эмоций, сухо, пунктирно, безлично. «Из ничего не выйдет ничего», из времени нелюдей тоже выйдет только ничто. Да, все мы в этом живем, в этом никаком мире, где все утратило смысл и ценность, где уже нет никаких переживаний и сил на них, а только констатирующие фабульные сводки о происходящем: Гонерилья пошла войсками туда, а Регана туда… Нет ни страстей, ни предательств, ни любви, ни ненависти, ни конфликта, ни героев, все персонажи этого «Лира» стерто-никакие, сыгранные никак — за исключением заглавного персонажа, раздраженного брюзги, аутичного самодура Лира.

В 2006-м «Лир» был почти ЛИРическим, тогда, казалось, Додина волновала фигура режиссера-короля, его вины перед детьми. Он ставил про братьев (сыновей Глостера) и сестер (дочерей Лира), ставших жертвами мира отцов, а сам король Лир того спектакля был шут, актерствующий мэтр, режиссер-фигляр. Он приходил к дочерям — как на очередной зачет по сценречи, тащился по проходу — как на репетицию в своем театре. Расслабленный, неприбранный (ситуация домашняя, бесконтрольная), Лир подмигивал балкону, показывал язык, строил рожи (открытый урок!). Он был похож на Корогодского, Додина и Васильева одновременно, у него был свой «театр одного актера»: Алексей Девотченко — Шут весь спектакль проводил за роялем, пока не падал пьяный, а в драматический момент король сам садился за пианино и брал пассионарные аккорды. Берет и сейчас. По мизансценической привычке…

Н. Каратаев (Шут).
Фото — Виктор Васильев.

Честно, я вообще не слишком понимаю смысл вторых редакций спектаклей — по расчерченным когда-то мизансценам. Зачем новому содержанию старые мизансцены?.. В Малом драматическом есть спектакли, идущие десятилетиями. И время само приходит в них, не спросясь: вводятся другие исполнители, они заходят в обжитый дом, вливаются в семью тех, кто тут давно, а изменившийся контекст и новые личности рождают новые смыслы… Совсем недавно я пересмотрела «Дядю Ваню», никакую не новую редакцию, а старый спектакль, который и спустя двадцать лет прекрасен и ранит острее прежнего: мотив невозможности жить «в этом доме», в этом мире, в этой губернии (в которой выродились и последние два порядочных человека) звучит драматичнее, чем в 2003-м, духота второго акта «пред грозой» распространяется на весь спектакль, всем не дышится, всем маятно, и все герои «Дяди Вани» (в отсутствие Ксении Раппопорт и Петра Семака) выходят теперь неприятные, но умные, несчастные люди, очень сегодняшние, очень мы…

И. Иванов (Кент), С. Курышев (Лир).
Фото — Виктор Васильев.

Или вот «Муму» идет скоро сорок лет — но свежайшим образом звучит в нем история про отечественное рабство, поскольку российское холопство и холуйство всходит новыми могучими побегами, озимые явно уродились, и дворня, как в спектакле, с особым удовольствием бьет друг друга в становую жилу, предаваясь раболепному восторгу: «Уж как я люблю матушку-барыню!»

А есть спектакли, названные «новыми редакциями». Те, о которых студенты спрашивают: «Вы говорите — великие „Братья и сестры“, расскажите, что там было великого, ведь мы видели вторую редакцию… Или вот „Повелитель мух“…» И я рассказываю им о спектаклях, пытаясь вызвать тени Осипчука, Бехтерева, молодых Семака, Дитятковского, Иванова, Скляра, Акимовой, выдувая из легких дух прежнего театра и объясняя, что это было, но главное — привязывая тот воздух к частицам исторического времени, когда они рождались. Потому что театр делается из воздуха, потому что сегодняшние буквалистские кальки, не работающие для меня, как оказывается, не работают и для молодых. А не тронутые новым редактированием «Дядя Ваня», «Три сестры», «Муму» производят сильное впечатление, вот парадокс, вот тема для раздумий.

В последние годы Додин как никогда силен: «Братья Карамазовы» встали по силе вровень с великими «Братьями и сестрами», из лучшего — и «Чайка». Зачем же понадобилась новая редакция «Лира»? Тем более, что «Король Лир» — дело особое. Спектакль не слишком давний, он и в первом своем рождении не потрясал, не был достроен, центробежно расходился разными интересными тропками, позволяя по-разному трактовать себя, что и делала тогда критика. Но сегодня, читая новое содержание, написанное в старой тетрадке по давнишним линейкам-мизансценам, тот спектакль, сидя в зале, тем не менее, вспоминаешь.

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Васильев.

Вторые редакции вообще обречены — они идут в «двух составах»: те, кто на сцене — и сопровождающие призраки… И за Сергеем Курышевым, совершенно другим, вполне оригинальным Лиром, все равно безотвязно мотается в таких же носках и светлом балахоне Петр Семак. Над нынешними блеклыми дочерями Корделией, Реганой, Гонерильей (Анна Завтур, Дарья Ленда, Марина Гончарова) как будто подхихикивают яркие, живые Дарья Румянцева, Елизавета Боярская (тогда еще студентки) и Елена Калинина. Шуту — Никите Каратаеву точно не на пользу накрывающая его тень Алексея Девотченко за тем же пианино… А вот и Данила Козловский — Эдгар… Не могу сказать, что когда-то они меня потрясали, нет, а вот помню же, отчетливо помню — и никуда из этой декорации их не деть, тем более что брюнет Михаил Титоренко (нынешний Эдгар) — типажно вполне в «козловскую» сторону.

В 2006-м это была история про королевство, где начало хаоса — в разрыве отцов и детей (тогдашний Глостер — Сергей Курышев находил на эту тему цитату в книге), про то, что порядок нарушен отцами. Кто просил Лира устраивать этот открытый урок? А развратник Глостер, рассуждающий с сыновьями про любовь со шлюхами, от одной из которых и появился «ублюдок» (то есть рожденный от б…) Эдмунд? Глостер привычно лапал королевских дочек, даром что хвостик волос у него был седоват… Он валил все горести на влияние планет, Лир — на неблагодарность дочерей, Глостер был развратник, Лир — нет, а итог один: погибали все. И отцы. И дети. И мальчики. И девочки.

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Васильев.

Они погибают и сегодня. Но погибают персонажи мелкие, мерзкие, неинтересные, да в скороговорке истории погибают вообще непонятно из-за чего. Только из-за самодурства старого раздраженного монарха. Трагедия стала хроникой, что, по большому сегодняшнему счету, и верно, но когда никто не личность и ничто не событие — о чем смотреть спектакль? На шахматной доске обновились фигуры: Сергей Курышев из Глостера стал Лиром, Игорь Иванов из короля Французского — Кентом (и это единственный достойный персонаж: он сохраняет верность Лиру. Но что мы знаем об этом Кенте?). А так-то партию разыгрывают, в основном, пешки (что исторически тоже правильно, а сценически вряд ли). «Они мертвы — как эта земля». Все так. Но…

Мне кажется, что современная и сложная идея Додина «из ничего поставить ничего» ударилась о саму природу старой пьесы и старого театра, не терпящего в своем классическом выражении безличности, актерской стертости. Новые сценические паттерны, разрабатывающие этот узор (например, спектакли Кристиана Люпы), не брали старые пьесы с крупными героями и соответствующие им сценические матрицы (хотя прозаический перевод Дины Додиной что-то, конечно, меняет в природе «Лира»). Спектакль о расквасившемся веке не вызывает никаких эмоций, и это тоже покорно принимаешь, но ведь два с половиной часа нужно за чем-то, за кем-то следить. Акцентируешь что-то злободневное (ну, например, мерзкий злой Лир отправляет верного Кента в эмиграцию. Одно слово — уже триггер). Но в спектакле Лир не меняется к финалу, не проходит пути, только утихает в своем разумном сумасшествии.

Сцена из спектакля.
Фото — Виктор Васильев.

Что же есть в этом вялом, дряблом мире без бурь (о них только говорится)? Есть абстрактная, вневременная красота изысканного пространства Давида Боровского — шахматная доска, на которой можно разыгрывать любые партии в любые времена. Если они вообще будут.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога