Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

7 февраля 2024

О СОВАХ И ЛЮДЯХ

«Семь сов». В. Геллер.
Национальный театр Карелии.
Режиссер Юлия Беляева, сценография Любови Мелехиной.

Спектакль «Семь сов» режиссера Юлии Беляевой поставлен по пьесе Владимира Геллера, которая выросла из сценария для мультфильма и дорабатывалась в процессе постановки. Сюжет таков: с давних времен совы арендуют чердак мельницы, охотятся они по ночам и порой немного шумят, зато у хозяев нет проблем с мышами и зерно всегда в целости. Взаимовыгодное сотрудничество, симбиоз. Но в налаженный быт мельницы врывается коммивояжер Весельчак, продающий мышеловки, и молодая жена наследника мельницы Гюнтера Альма не согласна больше мириться с соседями сверху. Сов выселяют. Мирная и сытая жизнь на мельнице рушится: мыши прогрызают дыру в бюджете, жена разочаровывается в муже, уходит с первым встречным, которым оказывается Летчик. Идти Альме некуда, и она вернется. Но сов больше нет, и хеппи-энда в этой истории не будет.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Спектакль начинается с программного заявления персонажа от театра — Конферансье Ксении Коган. Зачином становится цитата из «Малого органона для театра» Бертольта Брехта: «С давних времен задача театра, как и всех других искусств, заключается в том, чтобы развлекать людей…» И дальше постановка развивается по законам жанра кабаре: звучат зонги на музыку композитора Николая Бабича, напрямую обращается к залу Конферансье, комментируя происходящее на сцене и открыто транслируя публике свое отношение к персонажам. При этом в программке жанр спектакля определен как «притча». Так кабаре или притча? Развлечение или поучение?

Постановка ставит актуальные вопросы, вовлекает зрителей в диалог, будит мысли и эмоции. Спектакль имеет высокий темпоритм, он летит, как стрела, и попадает в каждого зрителя независимо от возраста. Подростки видят историю про буллинг, а взрослые считывают смыслы в зависимости от своего внутреннего контекста.

Пространство, созданное художником Любовью Мелехиной, не похоже на трагическое: оно выглядит домашним и обжитым. Мир дерева, муки, пыли, незыблемых правил и старинного уклада подсвечен художником по свету Дмитрием Зименко так, что видится словно сотканным из света и воздуха. Неяркие натуральные цвета и естественные фактуры костюмов и декораций делают мирок мельницы теплым и безобидным. Уютные шапочки подчеркивают тонкость черт совиных лиц, а безухая шапочка мельника чем-то роднит его с совами. На Малой сцене ничего лишнего и все функционально. Оба семейства существуют бок о бок, в тесном соседстве: два этажа находятся почти в одной плоскости, помост для сов обозначает чердак, трап — лестницу. В сцене депортации сов трап станет оглоблями от тележки, а в сцене появления Летчика — взлетной полосой. Большое мельничное колесо не только не дает забыть о месте действия, но используется как качели в первой сцене Альмы и Гюнтера и как мясорубка в финале спектакля.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

По законам притчи совы предстают людьми: немолодыми, неспешными, уязвимыми. Птичью пластику хореограф Максим Пахомов задал им только в сцене первой охоты. Вторично она возникнет как иллюстрация к отчуждающему сов зонгу Весельчака. Алексей Белов играет Папу Сова рефлексирующим интеллигентом. Людмила Исакова в роли Мамы Совы — чуткая жена и внимательная мать, умеющая мягко решать незначительные конфликты. Эмиль Сагдиев — органичный актер с темпераментом и харизмой, и его колоритная Бабушка курит трубку и обо всем имеет свое мнение. Совята Малыш (Степан Белов) и Бусинка (Ирэна Жемгулите) каждый со своим характером, их любят и принимают такими как есть. Двоих младших пока еще высиживают. Большая счастливая семья, где дети занимаются музыкой, родители читают, и все вместе играют по вечерам в лото.

Прекрасная мельничиха Альма (Анастасия Айтман) и мельник Гюнтер (Глеб Германов) молоды и оторваны от родового древа: в их семье нет ни родителей, ни детей. Они зарабатывают деньги и живут в свое удовольствие. Глеб Германов играет затюканного отцом нерешительного человека, инфантильного и ранимого. В любовных сценах Гюнтер представляет себя Зигфридом, завоевывающим деву-воительницу Брунгильду, и выглядит в роли сверхчеловека особенно нелепо. Альма — хорошая актерская работа Анастасии Айтман. Это самый активный персонаж, связанный со всеми сюжетными линиями и претерпевающий наибольшие изменения. Актриса играет свою героиню очень смело: ее Альма — почти леди Макбет, которая подвигает мужа на решительные действия, отлично понимая, что делает и на что идет.

Инфернальный Весельчак появляется на сцене три раза, и каждая встреча с ним пронизана тревогой. Комический актер Владимир Сотников играет психологически сложную роль, ему удается создать страшный в своей непредсказуемости и жестокости образ. Он улыбается, но от этой улыбки Джокера на его лице становится холодно.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Летчик Эмиля Сагдиева — яркий острохарактерный образ персонажа, созданного из пафоса и поэтизации пустоты. Он врывается на взлетную площадку и застывает в позе героя. Это человек новой формации, у него нет метаний, нет иллюзий, он знает свое место в нынешней жизни. В его устах «я раб» легко превращается в «я рад» — и обратно. Звонкие и легкие сентенции Летчика — Сагдиева очаровывают Альму, и она буквально теряет голову от предложения полетать: актриса играет это на уровне тела, врезаясь в косяк.

Спектакль стремительно движется от зонга к зонгу. Экспозиционный зонг Гюнтера и Альмы — их жизненное кредо: «Работай, молись и черта сторонись». Гимнастическая пластика демонстрирует, насколько они здоровы и полны сил. Под эту песню мельник с женой задорно кидают мешки, работают слаженно и дружно, веселятся, как дети, катаясь на мельничном колесе…

Центральным и программным становится зонг Весельчака на стихи Павла Артемьева «Совы не то, чем кажутся», написанный специально для этого спектакля. Он работает на постепенное создание и укрепление в головах Гюнтера и Альмы образа «чужого». В течение этого зонга Гюнтер с Альмой проходят путь от понятия «не такой, как мы» до понятия «враг» и в третьем куплете присоединяются к рефрену и подпевают. В финале зонга Весельчак спрашивает «ʺТвин Пиксʺ смотрели?» уже не у мельника с женой, а напрямую у зала, пытаясь заразить и зрителей иррациональным страхом.

Под влиянием Весельчака шумные совы стали восприниматься семьей мельника врагами, и готовая к войне валькирия Альма предлагает мужу их выселить. С этого момента действие — как пружина, которая неминуемо распрямляется. Время уплотняется, причина и следствие неразрывно связаны, и спектакль на всех парах движется к точке невозврата.

Правда, будет еще общий танец под зонг Бабушки «Дядя Фриц не играл в домино», который дает иллюзорную надежду на примирение. Танцуют все. В какой-то момент Гюнтер танцует с Мамой Совой, а Альма — с Папой Совом. Но по сюжету это та самая последняя всеобщая радость перед «узнаванием» и катастрофой.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

«5-48» — номер телефона Весельчака, по которому звонят мельник и жена. В нем видится случайная отсылка к рассказу «Пять сорок восемь» певца депрессии и мизантропии Джона Чивера, и возникает дополнительный объем. Зонг Альмы и Гюнтера «5-48» и в музыке, и в пластике актеров — danse macabre: мечты Альмы — Айтман о прекрасном будущем без сов.

Мельник и мельничиха делают свой выбор, и действие спектакля становится еще более сжатым. Подтекст предельно обнажен, ситуация обострена, и зрители понимают, что происходит, раньше, чем персонажи. Вот только что Гюнтер и Альма звонили по телефону, как Конферансье уже произносит: «Совы сидят в тележке плотно», — и жуткий Весельчак пересчитывает их.

И хотя Весельчак говорит о каком-то графстве в швейцарском кантоне, мизансцена с сидящими в тележке совами, их лица и прощальная элегия не оставляют зрителям ни малейшего шанса поверить ему. Депортация сов — самая сильная сцена спектакля, и она мощно сыграна и детьми, и взрослыми как вознесение. Совы исчезают со сцены, и действие полным ходом несется к развязке: мельницу захватывают мыши.

На полутемной сцене, как маятник судьбы, раскачивается дырявый мешок, и из него струйкой вытекают минуты, зерна и гульдены. И вот уже Гюнтер роется в мусоре в поисках телефона, чтобы вернуть сов, а вокруг него роятся, как эринии, мухи. «Мухи — это метафора», но благодаря жужжанию Конферансье зрители почти видят их — жирных, зеленых, неуместных в этом лаконичном пространстве.

Расхожая фраза «фарш невозможно провернуть назад» в исполнении Весельчака — Сотникова звучит жутко: мельничное колесо крутится, как решетка мясорубки, и совиные перья летят во все стороны. До Гюнтера — Германова только сейчас доходит то, что Альма — Айтман знала, а зрители давно поняли. Роковой выбор совершается с попустительства слабых.

В эпилоге спектакля звучат два вызывающих сочувствие монолога — Гюнтера и Альмы. И это очень честная и гуманная позиция режиссера: мельник и мельничиха — не злые люди, не исчадия ада, просто их испортил квартирный вопрос. Настоящей болью звучит фраза Альмы: «Я не понимаю, где я ошиблась?»

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

В постановке нет ни одной неточной оценки, ни одной фальшивой ноты, и в камерном пространстве это приобретает особое значение. Зал верит всему, что происходит на сцене, и спектакль «Семь сов» становится совместным со зрителями размышлением о том, как в погоне за собственным комфортом не преступить границы человечности.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога