Вадим Моисеевич Гаевский, самый чуткий балетный критик ХХ столетия, умевший распознавать таланты мгновенно и безошибочно, только увидев Вишневу — еще девчонкой, второкурсницей вагановской школы — сказал своим московским студентам: на нее — надо ездить. Куда ездить? Она еще ничего не станцевала в театре, дебют в «Дон Кихоте» будет еще через год, сверкнула она пока только в Лозанне, на ученическом конкурсе. Игорь Бельский тогда поставил для нее монолог Кармен — удивительно нежный и вместе с тем решительный, напрочь лишенный той блудливой мощи, что стараются выдавать многие танцовщицы в партии, предназначенной для Плисецкой, и вместе с тем — завораживающий, совершенно точно объясняющий, почему от девчонки Кармен складывались в штабеля многочисленные мужчины.

Диага Вишнева в балете «Лебединое озеро».
Фото — Наталья Разина.

Вишнева танцевала легко, озорно, зал Лозанны, повидавший многое, вопил, она получила Гран-при, который пришлось изготавливать специально для нее — до того эту награду 14 лет не вручали никому и организаторы как-то не подготовились к такой возможности. То, что она танцевала с больной ногой, не знал никто кроме нее самой и ее педагога Людмилы Ковалевой — а боль была такая, что Диана всерьез размышляла, не выйти ли на конкурс босиком. Но все же надела пуанты — и летала, и поражала воображение, и побеждала. Мы смотрели это на VHS — и соглашались: надо ездить.

Диана Вишнева в балете «Дон Кихот».
Фото — Наталья Разина.

«Испанка» — определили в театре, и на 3 курсе она получила дебют в «Дон Кихоте», на многие годы Китри стала ее коронной ролью. (Ее она станцевала и в Парижской опере, в версии Рудольфа Нуреева). И в Кармен она превращалась не раз — и в «Кармен-сюите» Альберто Алонсо, сумев найти свою интонацию в «партии Плисецкой», и в «Кармен» Ролана Пети, бодро «заговорив» на языке французских Бульваров. Когда в 1996 году работавший тогда в США продюсер Сергей Данилян учредил премию «Божественная», по правилам которой лауреатке следовало станцевать в Большом, первой награжденной стала Диана Вишнева — и вышла она в Москве тогда на сцену в «Дон Кихоте», и еще не подвергшийся ремонту Большой опасно скрипел всеми ложами, откуда гроздьями свисали фанаты. Испания стала территорией Дианы — но очень скоро стало понятно, что ей мало бравуры и тесно это амплуа.

Со студенческих лет Вишнева собирала записи зарубежных спектаклей, изучала работы не появлявшихся еще здесь хореографов, копила и пересматривала VHS. Правивший тогда последние годы Мариинским балетом Олег Виноградов взял юную артистку на американские гастроли, где, кроме восторгов зрителей, она получила внимание коллег — и к ней стали поступать предложения о работе в других театрах. Уехать навсегда она могла запросто — но, пользуясь тем, что время уже изменилось и стало возможным регулярно уезжать за пределы отечества, не получая клейма изменника родины, Диана решила взять все интересное в Европе и Америке, не расставаясь навсегда с родным театром.

Диана Вишнева в балете «Болеро».
Фото — Николай Круссер.

Так стала вырастать российская балерина с самым обширным репертуаром в стране, с самым широким художественным кругозором. И вот что важно: выбирая все новых для себя авторов, ориентируясь на собственный интерес и устраивая испытания собственных сил, Вишнева стала послом и агитатором незнакомой прежде хореографии в России. И не только тогда, когда сама стала инициировать балетные программы, в чем ей помогала компания Ardani Artists — «Красота в движении», «Диалоги», «Грани» (так российские зрители смогли увидеть впервые сочинения Дуайта Родена и Мозеса Пендлтона, Пола Лайтфута-Соль Леон, Марты Грэм, Жан-Кристофа Майо и Каролин Карлсон), но и тогда, когда Вишнева промелькивала в европах вольной кометой, а в Россию доходили лишь пиратские видеозаписи (бежаровское «Кольцо вокруг Кольца» в Берлине, например). Нет другой балерины, что столько сделала бы для просвещения замкнутой и консервативной балетоманской братии. Даже самые упертые бабушки, уверенные, что за пределами России балетной жизни нет, шли смотреть, что такого привезла эта Вишнева — и случалось, учили новые имена хореографов, начинали интересоваться.

Диана Вишнева и Роберто Болле.

Тут надо сказать, что когда Диана решила не просто привозить в Россию лучшие образцы современной хореографии, но содействовать развитию нового танца прямо в стране, создав сначала фестиваль «Context», а потом и постоянную труппу «современников» под тем же названием, — труд ее стал еще более тяжким. Публика, готовая выносить неклассические танцы ради того, чтобы посмотреть на саму балерину, этот самый кредит доверия с трудом распространяла на ее подопечных, и от Вишневой потребовались буквально героические усилия вроде постановки спектакля «Хора» знаменитого израильского хореографа Охада Наарина, чтобы публика привыкла к мысли, что Context — это первоклассные танцы, даже когда Вишнева в них не участвует. Хотя, когда участвует, — народ все равно ломится больше. Бежаровские «Стулья», исполнять которые балерина сумела заполучить разрешение у фонда великого хореографа, стали событием заканчивающегося сезона.

Диана Вишнева в балете «Стулья».

Любопытство, что вело и ведет Вишневу от хореографа к хореографу, ее трудолюбие и ее дипломатические таланты поражают и восхищают. С кем она только не работала и вдали от Мариинки и в родном театре, чью только хореографию не исполняла! Начав с юности с Баланчина (где и третья часть «Симфонии до мажор», и «Рубины» чуть-чуть сияли отсветом ее испанок), она стала задумчивой и по-настоящему умной Татьяной Лариной в ноймайеровской «Татьяне», неистовой любовницей в «Парке» Прельжокажа, заставила обрыдаться весь зрительный зал в «Манон» Макмиллана, стряхнула легкий покров музейной пыли с «Маргариты и Армана» Аштона. И еще, и еще, и еще! Изучала и старое как сверхновое — выходила в спектаклях Сергея Вихарева, реконструировавшего «Спящую красавицу» и «Баядерку» Мариуса Петипа — и век XIX был ей к лицу ничуть не менее века XXI. Как и положено приме Мариинского театра, она включила в свой репертуар всю классику, хотя ей очень долго не удавалось выйти в «Лебедином озере» — начальники считали, что это совсем не ее. Пробилась, стала и лебедем тоже — и Одетта была фантастической, экспрессионистской, отчаянной. Тот, кто видел, не забудет никогда — это была трагедия нашего времени, воплощенная в танце, отодвинувшая в закоулки памяти элегию позапрошлого столетия.

Диана Вишнева и Марсело Гомес в балете «Облака».

Сегодня вечером Вишнева выходит на сцену БДТ в новой программе «Диана без слов». Программа эта названа по первой одноактовке в ее составе — хореограф Павел Глухов вдохновлялся биографией Дианы и сочинил спектакль в ее честь. Во втором же отделении пойдут бежаровские «Стулья», где партнером балерины станет бывший премьер бежаровской труппы Жиль Роман. В спектакле по пьесе Ионеско главные герои — люди, прожившие долгую-долгую жизнь и находящиеся на самом ее краю. Ничего себе выбор для первого юбилея, да? Но Диане никогда не изменяет ни смелость, ни чувство юмора. С Днем, замечательная балерина! Поздравляем!