«Я шагаю по Москве». Г. Шпаликов.
Театр на Васильевском.
Режиссер-постановщик Руслан Нанава, художник-постановщик Семен Пастух, художник по костюмам Стефания Граурогкайте.

Когда молодой наш современник заявляет к постановке культовую вещь — не пьесу, не роман даже, а сценарий знаменитого кино, — это сразу завораживает и настораживает. Чего хочет при этом молодой современник? Дискуссии? Опровержения? Низвержения? Восхищения? Рифмы? Параллели? Чего-то же он точно хочет, зачем-то же он пошел этим странным путем.

В. Сердюков (Володя), И. Конкин (Коля).
Фото — Владимир Постников.

И вот у нас есть спектакль Руслана Нанавы «Я шагаю по Москве» по сценарию Геннадия Шпаликова.

И снова концепцию делает художник. Семен Пастух строит маленькую Москву — в человеческий рост кремлевские башни со звездами и высотку МГУ, по колено и по пояс коробочки новостроек со светящимися окошками, круглый шар то ли фонаря, то ли луны, то ли солнышка. На домиках можно сидеть, можно стоять, можно хранить полезные вещи, чтоб всегда были под рукой; между домиками и башнями можно бегать, прятаться и танцевать; на звезды можно вешать плащ или фуражку. И весь этот мир — невероятно, безупречно, подчеркнуто белого цвета, и вокруг него, как спутник по орбите вокруг Земли, нарезает круги маленький красно-желтый трамвайчик с пассажирами внутри. Это будущая Москва, Москва новой жизни, Москва новых людей, она впору им, она почти игрушечная, она будет расти вместе с ними, чистый лист молодых и дерзких, весь белый свет, распахнутый для них. Напишут, нарисуют, начертят истинно прекрасное будущее — как может быть иначе в 1963 году, как вообще может быть иначе, когда тебе девятнадцать и весь мир принадлежит тебе.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постников.

Стефания Граурогкайте, большой мастер нарядного костюма, одевает москвичей и гостей столицы в легкие, почти праздничные, а главное — в очень идущие им одежды. Взвивается в танце широченный алый подъюбник незнакомой девчонки в аэропорту, мелькают крупные горохи на платьях пробегающих прохожих, колышется туманная дымка черно-белой юбки девушки с зонтом (Светлана Щедрина), луговым букетом переливается нарядное платье Алены (Вероника Жукова), друзья Саши (Никита Злобин) и Светы (Анастасия Зайцева) на свадьбе ярки и стремительны, как стайка попугайчиков, бабушка дома носит изящную блузку с жабо, и даже форменная юбка секретарши военкомата оказывается неуставной, но такой изумительно элегантной длины.

Москва Пастуха и Граурогкайте светла, чиста, весела и счастлива.

И жизнь в ней проходит светлая и счастливая.

Роуд-муви таежного сварщика Володи (Вадим Сердюков) и его новых друзей, один день между двумя самолетами, — история о том, что молодость, по сути, подмалевок, эскиз, набросок всей жизни, но чем искренней и старательней он выполняется, тем выразительней получится по нему картина. Три товарища и девушка бродят по Москве, творят глупости, попадают в истории, балансируют между высоким серьезом и полной ерундой, и легкость, с которой они идут по жизни, говорит о том, что они — счастливое поколение. Поколение, у которого действительно все впереди.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постников.

Вот только… Один только нюанс.

Это не сценическая адаптация киносценария Шпаликова. Это сценическая адаптация фильма Данелии. Это Данелия придумал героев с такой фактурой. Данелия построил между ними эти отношения. Данелия сделал этот разбор. Данелия развел эти мизансцены. Нанава перевел, как по стеклу на просвет, легендарное кино на сцену. Аккуратно, старательно, подробно, раскрасив черно-белую историю разноцветной гуашью по номерам. Буквально-таки игра «Найди десять отличий» — и они есть, десять, — но зачем?

Ну… Например, затем, что не каждый пойдет смотреть кино молодости своих бабушек. Не каждый вообще знает, что есть такое кино, что есть такой Данелия и что Михалков когда-то был молодым. Просто рассказать заново, не своими словами и тем более не своими смыслами, старую хорошую сказку, однажды навсегда запомненную в детстве.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постников.

Или, например, чтобы опытным путем утвердить очевидное: из сегодня даже самое близкое вчера можно играть только способом прямого копирования. Потому как чистой воды лукавство — все эти попытки изобразить прошлую жизнь без соответствующего опыта. Хоть ты Мольера играй, хоть Чехова, хоть «Слово пацана». Правдоподобие чувствования — это да, потому что оно, чувствование, не меняется со временем, а эпоху — даже не пытайся, все равно получится живая картина с ряжеными.

А может быть, вообще это эскапистский побег в то прошлое, в котором бабушке девятнадцать, в парке играют концерт и рисуют лошадь, метро строят улыбчивые мальчишки, а военкомы дают молодоженам отсрочку от призыва на целый месяц. В то прошлое, которого почти не было, но так хочется, чтобы оно было настоящим прошлым, всем хочется, и внукам, и бабушкам. В то прошлое, в котором на белом листе твоего будущего проступали только прекрасные очертания и слова.

В. Жукова (Алёна), В. Постников (Жулик).
Фото — Владимир Постников.

Последние месяцы у юношества новая забава — оживлять искусственным интеллектом старые фотографии. Берешь карточку, переснимаешь, загружаешь, пишешь промт — и вот прадедушка гладит собаку и улыбается, дедушка передает бабушке чашку чая, а мама с папой обнимаются и машут тебе руками. Двумерное обретает объем, статичное — движение, и смерти нет, и все молодые, и все рядом с тобой.

«По несчастью или к счастью», писал Шпаликов, «истина проста: никогда не возвращайся в прежние места». И почему-то чем старше мы становимся, тем лучше мы забываем финал, упираясь в начало. Не найти, мол, того, что ищем, и достаточно, довольно с нас, и так жизнь невыносима. Руслан Нанава с упрямством своих героев доходит до того самого финала и доводит зрителей за руку, непринужденно и легко. Туда, где — боже мой! — будет мама молодая и отец живой.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постников.

Возможно, ради этого — стоило перепевать старую песню почти дословно.