«Высотка». По роману Д. Балларда.
Театр на Васильевском.
Режиссер и художник Тимур Кулов, инсценировка Александра Болдырихина, шеф-драматург Алексей Исаев.

«Высотка» — это антиутопия полуфантастического толка. Некто Энтони Ройал (Константин Хасанов) построил дом высотой в 300 этажей и шириной в «десять тысяч окон и дверей». Это маленький и абсолютно независимый город со своей инфраструктурой: школы, больницы, магазины и все что хочешь. Покидать его, правда, нельзя — таково правило сообщества.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постнов.

Никакой идеи нового мира тут нет: придумана «Высотка» была на самом деле для того, чтобы дочь Ройала по имени Элиза (Ксения Чекушкина) могла, живя на самом верхнем этаже, дышать разреженным воздухом и не страдать от специфического вида астмы, которой она подвержена. Образ конкретный и ясный: «Высотка» — это уменьшенная модель общества, где разделение по ступенькам социальной лестницы показано яснее некуда. Чем выше статус, тем дальше от земли и ближе к облакам живет человек. Как и обязывает закон жанра, здесь есть властный лидер — Энтони Ройал; аутсайдер — Ричард Уайлдер (Михаил Николаев); человек вхожий в элиту, но предпочитающий держать дистанцию — Роберт Лэнг (Вадим Сердюков); избалованная звезда, производная этого общества — Маргарет Уолли (Анна Королёва).

Аутсайдер поднимает бессмысленный и беспощадный бунт, и он оборачивается погромами, которые затрагивают всех участников событий. Но то ли сюжет грешит неувязками, то ли режиссура не может справиться с предложенными обстоятельствами — при взгляде со стороны все это похоже на удушливую реальность недавнего романа Ханьи Янагихары, антиутопии «До самого рая». Однако мир «Высотки» не очень логичен внутренне, и в этом проблема.

В идеальном мире, казалось бы, должен быть и идеальный порядок. Должна быть какая-то неестественность, должны быть какие-то пугающие ясность и стройность. Но на сцене мы не увидим ни образа высоты, ни утопии, ни жесткого социального разделения. На площадке установлен экран, от которого вправо и влево расходятся широкими «полями» стены-выгородки, словно бы сделанные из ржавого металла. Герои носят пестрые неоновые костюмы и стремятся то и дело скрыться за белым полотном.

М. Николаев (Ричард Уайлдер), В. Сердюков (Роберт Лэнг).
Фото — Владимир Постнов.

Экран используется по-разному: на нем и более-менее абстрактные проекции, и ироничные текстовые пояснения к речи героев («„Мудак“ — тот, кто живет выше третьего этажа»). Но в основном режиссер Тимур Кулов использует его для игры в театр теней. Это значительная доля спектакля, и как только артисты уходят за экран, начинают звучать записанные голоса. Довольно спорное для восприятия решение, потому что разница между голосом актера на сцене и в записи, конечно, слишком большая. В целом же игра с то удаляющимися, то приближающимися силуэтами артистов придумана изобретательно: это способ показать диалоги и диспозиции всех вариантов довольно мультяшным визуальным языком (стало быть, условным), а убийства и нападения — гротескно и почти комично. Особенно если представить, что тени — как будто бы силуэты жильцов в окнах. Правда, здесь не хватает отбора и меры: когда, например, на вечеринке высокопоставленных лиц долго танцуют тени девушек в откровенных нарядах, дабы показать развращенность тусовки, — это, пожалуй, уже немного слишком.

Из-за экрана актеры время от времени выбегают к микрофонам, расставленным по бокам сцены: именно на этих точках и играется значительная часть эпизодов. Собственно, микрофоны не случайны, поскольку спектакль усеян музыкальными вставками, сделанными на манер зонгов.

Действие разделено на несколько дней, и именно в это время «Высотка» сходит с ума от новых хитов местной певицы Маргарет Уолли. Рэпа в спектакле нет, но по смыслу и стилю треки неизбежно напоминают альбом «Горгород», который в прошлом десятилетии вывел своего автора (назовем его N.) из сегмента нишевых рэп-баттлов на уровень стадионных концертов. Песни «В „Высотке“ 300 этажей» и «Бомба из людей» рисуют тот же образ идеального города, которым руководит властное лицо. Только если у N. башня из слоновой кости зиждется на наркотике под названием «гор», на который, с легкой руки мэра, подсели практически все горожане, то в «Высотке» жильцы если на чем-то и сидят, то разве что на игле социальной стабильности. И там, и там главный герой (в «Горгороде» это писатель) решает рассказать правду о системе. Исход похож: писателя у N. в конце концов застрелили в спину среди бела дня — примерно так же кончает и Ричард Уайлдер. Вот только цели у них были разные. Да и город городу рознь.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постнов.

Ричард Уайлдер живет на третьем этаже. В «Высотку» он переехал не так давно, вместе с сыновьями и невротичной, явно им же замученной женой. Она, Хелен Уайлдер (Светлана Щедрина), всячески поддерживает образ идеальной домохозяйки, при этом у нее куда больше мотивов пойти крушить все вокруг, чем у мужа. Кстати, резня, фонтан крови и прочий чак-паланик будут иметь место как раз в квартире этой милой супружеской пары. А сыновья, что симптоматично, появятся только в виде теней.

Ключевой вопрос — зачем вообще Ричард Уайлдер устроил бунт? Если верить букве сюжета, Ричард работает на небольшой должности в местной телестудии, но по профессии он режиссер-документалист. Так что в одно чудесное утро он решает, что должен снять фильм о том, как реально живет «Высотка». Его расследование идет странно и неловко, но тут из строя выходит вентиляция во всем здании, а следом одна за другой отрубаются и другие обслуживающие дом системы. Начинаются волнения, и почему-то Энтони Ройял совсем не стремится исправить ситуацию, хотя прежде он, кажется, успешно с этим справлялся. Довольно странно, что в «Высотке», которая чисто физически не могла бы существовать без сложных инженерных решений, в принципе все так легко ломается. Довольно странно и то, что Ричард проворачивает все свое путешествие в пестром домашнем халате (когда все вокруг, включая его жену, одеты в неоновые костюмы). Но допустим.

С самого начала герой чем-то недоволен, но совершенно непонятно, чем именно. На уровне текста вообще-то все сказано: Ричарду Уайлдеру просто-напросто скучно жить — и поэтому он решает устроить революцию. Он не реализовался ни как режиссер, ни как личность: собственная жизнь ему не нравится, вот он и терроризирует всех вокруг. Проблема, на мой взгляд, в актерском и режиссерском решении: в спектакле тема скуки вроде как и заявлена, но никак не решена. И отсюда каскадом идут все последующие вопросы: раз непонятен ключевой мотив главного героя, то непонятно и многое в его поступках.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постнов.

Михаил Николаев (в котором было столько гротеска и самоиронии в спектакле Галины Зальцман «Розенкранц и Гильденстерн мертвы»!) играет не возмущение, не неприязнь, а какую-то мутную сварливость, и нет ей ни начала, ни конца. Его угрозы Энтони Ройалу, раздражение от размеренного образа жизни «Высотки» — все это звучит странно, потому что ни о каких темных сторонах этой утопии нам не сообщают. Единственное раздражающее обстоятельство — телеведущая, она же помощница Ройала, она же фейс-контроль на его вечеринке. Одетая в неоновый бирюзовый костюм, вроде того, что обычно носят стюардессы, с пластиковой улыбкой на лице, мисс Пэнгборн (Лилия Гильмутдинова) время от времени выбегает к одному из микрофонов, чтобы отчеканить бодрым и абсолютно неживым голосом очередную сводку погоды в эфире локального телевидения «Высотки».

Не выглядит особенно зловещим и сам Энтони Ройал, до которого Ричард мечтает добраться. Владелец жилого комплекса не похож на одиозного лидера. Самодовольный, напыщенный и немного медлительный человек в желтом костюме с бабочкой, он, в сущности, не делает ничего ужасного. Дочку разве что гулять не пускает, но оно и логично: как мы узнаем по ходу дела, она сама почему-то не помнит, что ниже двести какого-то этажа начинает задыхаться и нуждается в ингаляторе каждые четыре часа.

Ричард надоедлив, мелочен и вовсе не остроумен. Его метания по этажам выглядят довольно-таки хаотично: он просто цепляется ко всем, кто попадается на пути. В частности, к врачу Роберту Лэнгу. Герой Вадима Сердюкова — возможно, самый логичный и последовательный в своих действиях персонаж из всех. Он решительно не понимает, чего от него хочет Ричард, и всячески пытается от него отвязаться, попутно решая свои проблемы с женщинами. Одной из участниц любовного треугольника, кстати, оказывается та самая певица Маргарет Уолли — ее в конце концов застрелит соперница, Шарлотта Мелвиль (Мария Фефилова).

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Постнов.

Исчезла Элиза, люди внизу задыхаются и утопают в мусоре с верхних этажей (вышла из строя система утилизации отходов), бунт жильцов охватил уже практически все здание. Метания по «Высотке» в конце концов приводят Ричарда к Ройалу: герой берет у него интервью под дулом пистолета, но в ответ не получает никакой пугающей правды. Наоборот, Ройал предлагает Ричарду возглавить «Высотку» — предложение, от которого раньше отказался Лэнг. Оказывается, Ричард был просто-напросто завистлив и тщеславен (лицо Николаева вдруг становится каким-то особенно жантильным): именно это и было его мечтой. Актер исчезает за экраном, и стоит его тени начать медленно подниматься по лестнице — вероятно, она ведет на трибуну, — как Роберт Лэнг пускает ему пулю в лоб.

Сценически ни раньше, ни к финалу не меняется практически ничего: значительная часть действия все также происходит за экраном, а практически все эпизоды на сцене играются от точек, где установлены микрофоны. И только в заключительной сцене экран наконец падает, а за ним оказывается ботанический сад, где среди деревьев сидит пропавшая Элиза. В реальности она скорее всего уже погибла, так что это, должно быть, воспоминание. И об Элизе, и о мире, который был не так уж и плох.