О режиссерской лаборатории в Русском драматическом театре имени М. Горького в Махачкале

Сцена из эскиза «Первая любовь».
Фото — архив лаборатории.

В Русском драматическом театре имени М. Горького в Махачкале в минувшем сезоне произошли кадровые перемены: на должность главного режиссера назначен Георгий Сурков, сменивший Скандарбека Тулпарова, возглавлявшего труппу с 1993 года. Вместе с директором Тимуром Магомедовым они взяли курс на обновление театра: модернизировали сайт, разработали фирменный стиль, выпустили стильный мерч и начали преображать репертуарную политику. Прошедшая под закрытие сезона режиссерская лаборатория стала логичным продолжением вектора перемен.

Лаборатории позволяют репертуарным театрам зайти на поле эксперимента: попробовать новый материал, познакомиться с молодыми режиссерами. В Махачкалу ставить эскизы приехали не вчерашние выпускники, а вполне уже уверенные художники, которым предложили поработать с классическими текстами о любви. Такая концепция вполне объяснима. Дагестан — регион с развитыми национальными культурными традициями, на территории которого работают двенадцать театров, но их художественную политику едва ли можно назвать вписанной в общероссийский театральный контекст. Радикальные эксперименты и резкое изменение репертуара в такой картине стали бы слишком большим риском. Лаборатория по классическим текстам, поставленным опытными режиссерами, позволила, с одной стороны, заложить фундамент для репертуара будущего сезона, а с другой, вовлечь зрителя в формирование и обсуждение афиши театра на привычном материале из русской классики.

Сцены из эскизов «В Париже» и «О том, как я в законный брак вступил».
Фото — архив лаборатории.

Над повестью И. Тургенева «Первая любовь» работал Алексей Золотовицкий, выбрав конгениальный 16-летнему герою сценический язык комикса. Актеры существуют в нескольких регистрах, то намеренно утрированно и излишне театрально представляя литературных героев, то отстраняясь от роли, выстраивая с героями ироническую дистанцию. Золотовицкий обнажает театральную условность: актеры лениво курят и тяжело вздыхают, дожидаясь партнеров по сцене; в режиме реального времени создают нехитрый саунд с помощью художественного свиста. Режиссер играет со штампами, превращая их в юмористические репризы, иногда почти клоунские номера, например, когда княжна Зинаида Засекина (Беневша Девлетханова) бьет своего юного ухажера Владимира (Данил Ганюшкин) по голове букетом цветов до тех пор, пока не облетает последний лепесток. Красные ленты здесь превращаются в реки крови, под пафосную музыку звучат не менее пафосные стихи — первая любовь, с одной стороны, предстает наивной и идеализированной, а с другой — режиссер показывает ее через ироническое отстранение. Весь эскиз — это пространство памяти главного героя Владимира, в которое он попадает через чтение собственного юношеского дневника, полный теплого юмора, но обнажающий вместе с тем невозможность отрефлексировать прошлое в полной мере, освободиться от него. Кажется, что Золотовицкий не уделяет внимание тому, как влияет на Володю то, что его соперником становится отец, но непроявленность — способ передать шок героя. Его зацикленность на Зинаиде — следствие этого игнора, невозможности отрефлексировать события прошлого. В финале Владимир плохо, но с упоением, поет «Je t’aime», пока монтировщики уносят со сцены мебель и реквизит. Мир пустеет, а любовь (вернее — ее послевкусие) остается.

Сцена из эскиза «Весна в Фиальте».
Фото — архив лаборатории.

Роман Габриа поставил рассказ И. Бунина «В Париже» из цикла «Темные аллеи». Эскиз одновременно напоминал фильмы французской «новой волны» и современные документальные ток-шоу. На сцене — выгородка кафе и комнаты, между ними — большой экран телевизора, на который транслируется то встреча генерала и официантки, то монолог девушки в комнате. Литературная история монтируется с псевдодоком об иммигрантской жизни в Париже. Габриа выстраивает на сцене очень вязкий, медленный ритм, в котором жизнь — тягучая и тянущаяся; кажется, что усталость героев начинает передаваться физически. Случайная встреча генерала с официанткой и их внезапная любовь, случившаяся без ожиданий и надежд, становятся опорой в жизни если не сломанной, то подорванной.

«Рассказец» А. Чехова «О том, как я в законный брак вступил» Ярослав Жевнеров ставит как легкую шутку, будничный сюжет из жизни. Историю о браке по принуждению, разыгранную квартетом артистов — родителями (Алина Абдулганиева и Руслан Мусаев) и детьми (Марьям Магомедова и Антон Артемов), — Жевнеров строит на комическом несоответствии: герои говорят одно, а делают другое, их слова и действия никогда не соответствуют ситуации. Из этого противоречия в итоге визуализируется известная фраза «от любви до ненависти — один шаг». Молодые герои ругаются, но очевидно, что эта ругань — разновидность страсти. Когда в финале мы видим их спустя годы вынужденного брака, оказывается, что ругань — их привычка, скорее милая семейная традиция, такая форма пристройки и привязанности друг к другу, которая помогла им прожить вместе не одно десятилетие.

Михаил Лебедев поставил рассказ В. Набокова «Весна в Фиальте», сосредоточившись на поиске визуальных решений, а не на собственно истории. Актер Данил Ганюшкин читает набоковский текст, события из которого визуализируются на сцене как череда оживших картинок. Режиссер строит эскиз на поиске ярких визуальных метафор, которые позволяют сделать видимыми чувства героев. Например, в сцене страстной встречи героев они давят руками апельсины так, что капли сока разлетаются по пространству, а запах расходится до последних рядов зрительного зала. Лебедева внешняя форма интересует больше, чем все иное: он четко, графически простраивает мизансцены так, что эскиз начинает напоминать хореографическое полотно.

Сцена из эскиза «Старосветские помещики».
Фото — архив лаборатории.

Пятый эскиз поставила Юлия Тимохина — начинающий режиссер, студентка режиссерского курса Е. Р. Марчелли в Театральном институте им. Бориса Щукина и актриса Русского театра в Махачкале. Ее эскиз по повести Н. Гоголя «Старосветские помещики» больше был похож на учебную работу, чем на полноценную заявку на спектакль. Это теплая история о людях, которые живут вместе так долго, что практически стали единым существом. В первой сцене артисты Алексей Тимохин и Ирина Таланова, играющие супружескую пару, сплетаются руками и ногами, словно образуя один организм. Режиссеру удалось найти несколько деталей, которые точно отражают ситуацию длительной совместной жизни. За супружескими буднями наблюдал молчаливый Гоголь, но эта линия не была раскрыта и существовала как будто бы отдельно от основного сюжета. Однако руководство включило Тимохину в состав лаборатории, дав возможность собственному кадру развиваться на домашней территории, — и это, безусловно, ценно.

Резюмируя, хочется сказать, что лаборатория в Русском театре отличалась не только крепким составом режиссеров, но и художественным уровнем получившихся в результате эскизов. Хотелось бы, чтобы работы развивались и были доработаны до спектаклей, что, несомненно, стало бы весомым вкладом в театральный контекст Дагестана.