О показах театрально-педагогического проекта «Видимо-невидимо» Театральной площадки MOŇ и Фонда «Живой город» в Казани

На театральной площадке MOŇ в Казани уже в четвертый раз прошли показы социально-театрального проекта «Видимо-невидимо». Впервые он прошел в республике в 2023 году в партнерстве с магистратурой социального театра в ГИТИСе. В последние два года MOŇ реализует проект самостоятельно.

Татарстан давно зарекомендовал себя как флагманский регион по развитию театра горожан (это и спектакли Площадки MOŇ, и проекты центра «Аулак» в Альметьевске), или вернее было бы воспользоваться термином «театр граждан», так как на сцену выходят разные социальные группы, не только городские жители.

Сцена из эскиза «Читкод».
Фото — Елизавета Маркелова.

В «Видимо-невидимо» экспертами повседневности становятся школьники из сел Татарстана. Они работают с молодыми художниками (в широком смысле) в формате творческого лагеря, после чего приезжают в столицу Татарстана (иногда впервые), чтобы выйти на профессиональную сцену перед аудиторией больших и маленьких зрителей.

В названии проекта уже заложен его смысл — увеличить видимость того и тех, что и кто обычно остаются в тени, о чьей жизни мы знаем мало. Нацеленность организаторов на работу с молодыми постановщиками дает поддержку не только участникам — детям из сельских школ, но и начинающим режиссерам, хореографам, драматургам — делает их имена более видимыми. Проект становится поддерживающим пространством совместного творчества, где дети не становятся ресурсом для воплощения художественных идей взрослых, и кураторы-постановщики не обслуживают их желания, а внимательно и чутко выстраивают доверительный разговор. Результатом этого разговора, его видимой частью становится эскиз.

Каждый год в проекте участвуют школьники из разных сел и деревень. В этом году сразу две команды поехали в татарское село Муслюмово, и еще одна — в русское Рождествено. Впервые MOŇ провела опен-колл для постановщиков. Пришло более пятидесяти заявок, из которых организаторы выбрали художников разного профиля, объединив их в кураторские дуэты.

С учениками Муслюмовской средней школы им. Г. Тукая работали режиссер Камилла Магомедова и драматург Зулейха Камалова. Для Камаловой это не первый опыт в «Видимо-невидимо». А Камилла Магомедова впервые работала с подростками Татарстана. Режиссер живет в Екатеринбурге, где активно занимается театротерапией, работала на Форуме мусульманской молодежи и проводила тренинги для палестинских детей-беженцев. Кроме того, Магомедова — автор янг-эдалт книги «Тру-крайм свидания», вышедшей в издательстве «Альпина Паблишер».

Сцена из эскиза «Читкод».
Фото — Елизавета Маркелова.

Разнообразный опыт режиссера отразился и на эскизе «Читкод». Сначала зрители попадали в пространство небольшого иммерсивного музея, где можно было послушать сплети в телефонной трубке или написать свои самые большие страхи на листе ватмана. Основное действие было устроено как компьютерная игра, выбор вариантов развития сюжета которой ложится на пользователя. Взрослые зрители получили пять конвертов с вопросами, как поступать детям в той или иной истории. Их задачей было подсказать или поддержать с позиции человека, чей жизненный опыт объемнее. Подростки рассказывали о себе, используя разные инструменты: тут были и рэп, и медиа, и тени, и куклы, и танцы, и игра на музыкальных инструментах. Истории, которыми делились дети, иногда были простыми и задорными (про воровство яблок у бабушкиной соседки), а иногда по-настоящему сложными. Например, одной девочке нужно было выбрать, с кем остаться после развода родителей. Именно здесь ей понадобился читкод — возможность обмануть систему, найти ход, который автоматически перебрасывает на следующий уровень, без необходимости проживать боль и тяготы выбора. Именно взрослый из зала должен был дать ребенку специальный утилит — помочь, но тут зрители оказались бессильны — слишком сложно. Эскиз наглядно показал, что иногда дети попадают в ситуации, которые требуют от них невозможного, и часто эти ситуации провоцируют самые близкие взрослые.

При всей серьезности некоторых игровых моментов эскиз говорил скорее о сплоченности, чем об одиночестве. Лейтмотивом тут шло стремление к объединению, поддержке тех, кто рядом, — это было заметно и в том, как дети относились друг к другу на сцене, и как они общались с постановочной командой на обсуждении.

Сцена из эскиза «Между».
Фото — Елизавета Маркелова.

Во втором эскизе — «Между» — режиссер и хореограф Влада Булыгина и художник Арина Тагирова создали лоскутное полотно, в котором попытались концептуализировать детские дворовые игры и простые актерские тренинги вроде «броуновского движения», вписав их в метафоричную историю о полете ласточки, рифмующуюся с выбором жизненной траектории, который актуален для подростков. В этой работе на первый план вышло стремление режиссера создать целостное художественное высказывание, за которым не всегда читались истинные голоса детей. Ученики Рождественской средней общеобразовательной школы проявлялись в этой работе не только вербально. На стене была собрана инсталляция из коллажей, которую дети сделали вместе с Ариной Тагировой. Привычные прогулки по родному селу под кураторством художницы превратились в творческие дрейфы, которые позволили посмотреть на привычные места через новую оптику, наложить на них альтернативную реальность — не то прошлого, не то будущего. На фотографии сельских локаций наложили тонкий материал, напоминающий листы кальки, которыми раньше прокладывали страницы в фотоальбомах, с нанесенными на них нарочито небрежными рисунками. Во время прогулок художница предлагала детям технику активного слушания — практику осознанного, глубокого погружения в звуковой ландшафт местности. Смещению хореографии восприятия дети пытались найти визуальные эквиваленты. Так у забора на дороге появились велосипеды, а в спортзале — абрисы непропорциональных человечков.

Третий эскиз — «Далекое Муслюмово» — единственный, в котором дети говорили и на русском, и на татарском — кому как удобнее и кто как привык дома. Вместе с мультихудожниками Эльдаром Изетовым и Талией Тухфатуллиной учащиеся Муслюмовской гимназии размышляли над будущим села: каким оно будет? Какими станут его жители? Останется ли вообще что-то через много лет?

Сцена из эскиза «Далекое Муслюмово».
Фото — Елизавета Маркелова.

На сцену дети вынесли картонные фигуры всех мест, из которых складывается повседневный маршрут в Муслюмово: школа, «Пятерочка», спортплощадка, мечеть и т. д. В красочных декорациях, напоминающих сценографию детского утренника, подростки разыгрывали забавные этюды про далекое будущее. В нем роботы завидуют людям, потому что у тех есть способность к эмпатии, а телефонные мошенники — почти атавизм, про который помнят только самые отчаянные пенсионеры. Игровые сцены чередовались с теми, что, очевидно, выросли из актерских тренингов — наговора и «броуновского движения» со сменой скоростей. Дети рассуждали о себе в будущем, описывая один день из своей жизни. Удивительно, но никто не хотел ни несметных богатств, ни колоссальной известности. В рассказе каждого чувствовалось устойчивое понимание логики жизни: хорошо учишься — много трудишься — живешь стабильно и тебе всего хватает. Так один мальчик представлял, как едет с работы на хорошей машине среднего класса, чтобы прочитать пять глав из Толстого и приготовить ужин жене и детям. Другой рассказывал о работе и семье, уточняя, что по расписанию — в положенное время — он обязательно читает намаз. Каждая история будто манифестировала: зачем брать больше, чем тебе достаточно?

В эскизе и в том, как устроены представления этих детей о будущем — личном и глобальном, — было много честного устремления к хорошему будущему, которое возможно только тогда, когда каждый заботится о себе, о своей семье, о своем доме и родном селе. Дети (вряд ли осознанно) вербализировали простые истины: надо быть хорошим человеком, уважать себя и окружающих, чтобы жить в хорошем мире.

Эскиз работал, как машина времени. Дети воображали будущее с опорой на настоящее, в котором много любви к малой родине, к семье, к друзьям — это то, что в будущем станет несущими конструкциями личности. И зрители в этом эскизе попадали в безопасное пространство — ностальгическое и лирическое — в переживание прошлого через фантазию о будущем.

Сцена из эскиза «Далекое Муслюмово».
Фото — Елизавета Маркелова.

Дети, которые выходили на сцену MOŇ, — поколение «новых нежных». Для них важны социальная гибкость, безопасная среда и принятие. Растущие в нестабильном мире, где тревога — основной спутник жизни, они отвечают на вызовы времени нежностью. Они мягко иронизируют над токсичными взрослыми, но все равно пытаются их понять, поставить себя на их место. В них нет агрессии, а этические вопросы явно занимают не последнее место в их жизни. Несмотря на юный возраст, они, возможно, лучше многих взрослых осознают ценность человеческого капитала — способности дружить, любить, создавать семьи и воспитывать детей в стабильности и поддержке.

Проект «Видимо-невидимо» — как «подорожник» в мире, в котором сложно на что-то опереться, он учит искать опору в себе и быть поддержкой для близкого, когда это необходимо. К будущему, о котором дети так или иначе говорили во всех работах, очень хотелось присоединиться, надеясь, что в это прекрасное далеко возьмут всех — и больших, и маленьких.