«Мох. История одного пса». По мотивам одноименной книги Д. Циричи.
Московский еврейский театр «Шалом».
Режиссер Екатерина Корабельник, художник Ирина Уколова.

Повествование о жизни главного героя начинается в момент, когда тот уже находится в стае бездомных собак. Пес по имени Мох (Вениамин Фабиан-Вайсенберг) ведет рассказ от первого лица. Рядом с ним — несколько собак, каждая со своей историей. Все они живут на улице и не верят, когда Мох сообщает, что еще недавно у него была семья.

Сцена из спектакля.
Фото — Анастасия Борисова.

Актеры в спектакле играют собак, не скатываясь в изображение животных повадок. В этом смысле здесь идеально выдержан баланс — зритель легко понимает, что сейчас перед ним пес, при этом в персонаже хорошо угадываются и человеческие черты. Та же условность сохраняется и в одежде (художник по костюмам Маша Небесная). На актерах комбинезоны, по текстуре напоминающие кудрявую собачью шерсть, на руках — белые перчатки с обрезанными пальцами.

По характеру из всей стаи заметно выделяется Острый (Евгений Овчинников) — он вожак, поэтому более строг и сдержан. Бродяга (Кирилл Комаров) — простой парень, способный в случае чего постоять за себя. Локомотив (Милана Владыкина) — жизнерадостная, Мята (София Незнамова) — рассудительная. Герои отличаются друг от друга, но перед актерами не стоит задачи показать контрастные образы. Смелые они или боязливые, оптимистичные или разочарованные в людях — все они одинаковы в ситуации уязвимости, когда встает вопрос о смерти.

Из рассказа Мха становится понятно, что действие спектакля происходит во время войны. Собаки не знают, кто, когда и на кого напал. Они лишь слышат страшные звуки, видят смерти и учатся выживать в новых обстоятельствах. Мох не сообщает прямо, что его дом разрушен, а хозяева, возможно, убиты, но это очевидно из его воспоминаний.

Режиссеру Екатерине Корабельник важен этот отстраненный взгляд. Такой способ повествования не только рассказывает юному зрителю о самом страшном, но и подсвечивает вещи, которые должны бы пугать, но в силу обстоятельств становятся нормализованными, привычными. Человеческая жестокость, тяга к насилию и безразличие ко всем окружают нас повсеместно, но собаки не могут осознать, для чего одни убивают других.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Шабунина.

Сценография спектакля (художник Ирина Уколова) состоит из больших осколков стекла, кусков ткани и фона, напоминающего старые обои. Кажется, что все это — тот самый разрушенный дом, где Мох играл с детьми Янинкой и Миреком (юные актеры Галина Липовецкая / Аглая Овчинникова и Лев Маркин / Тимур Фомичев). Что бы ни происходило с главным героем, он всегда помнит тот момент, когда его жизнь разделилась на до и после. Разрушенный дом — свидетель потери.

Хотя спектакль идет без антракта, композиционно он делится на две части: первая — про бесчеловечность, вторая — про то, что у мира есть шанс.

В первой части спектакля актеры не играют людей. Окружающий мир создается с помощью кукол, масок, предметов (педагог по кукловождению Александр Третьяк).

Когда Мох хочет вернуться домой, его прогоняют руки и ноги, существующие словно автономно, без тела. Схожий прием присутствует в сцене окончания войны. Когда горожане узнают радостную новость, на сцене танцуют ножки в туфельках.

Зверства по отношению к собакам показываются иначе, для каждой из них авторы находят новое решение. После воровства мяса на собак смотрит дуло ружья — исключаются намеки на человеческое присутствие, но остается предмет как символ насилия и угрозы. Охранник концлагеря — гротескный человек в черном плаще. Его тело состоит из нескольких крупных осколков, которые при кукловождении зрительно собираются в единую фигуру: голова, тело, рука и нога. Утрированно увеличенный размер всех частей, серый, зеленый и черный цвета, а также огромные глазницы с пустым пространством внутри добавляют ужаса в повествование о концлагере. Артистов цирка, объявляющих о том, что сейчас будет поединок льва с собачками, играют в живом плане, но с масками на затылке, выражающими равнодушие по отношению к тому, что будет дальше. Главное — зрелище, а собак на улице всегда полно. Одних растерзают — найдутся новые.

Сцена из спектакля.
Фото — Ксения Шабунина.

Изображение животных тоже метафорично. Появившийся кабан возникает как силуэт. Художник создает массивное тело, визуально напоминающее животное; кукла лишена излишней реалистичности. Из леса на стаю собак выскакивает нечто. Опасность окружает повсюду, ее нельзя предугадать. Совсем иначе обыгран лев. Артисты цирка приносят широкий капкан, в котором собаки прыгают, как на скакалке. Визуального сходства с животным нет, капкан напоминает только пасть.

Единственное животное, которое показано не куклой или предметом, — Слон. По наличию характера и разума он приравнен к собакам. Слон рассказывает свою историю: в детстве забрали от мамы и папы, и теперь он выступает в цирке. Фразы, которые в книге были сказаны от лица Мха, в спектакле произносит Слон: «Что вообще происходит с людьми?» И это одна из главных мыслей спектакля. Видимо, пытаясь объяснить для себя природу зла в человеке, Слон цитирует Шекспира.

Это все, опять же, восприятие от лица главного героя — он видит жизнь фрагментами, отдельными деталями. Но на контрастах возникает еще один смысл, важнейший для спектакля. Живые актеры — собаки оказываются человечнее, чем люди, изображенные с помощью неживой материи. Все переворачивается. Человек на одном уровне с опасным диким зверем. Только если второй убивает ради выживания, то первый относится к насилию как к способу развлечения.

Побег из концлагеря вместе с заключенным Павлом — это переход от одной части к другой. Больше не будет смертей и жутких кукол. Появляется человек, готовый любить и понимать. Павел смог сбежать, приласкав и накормив перед этим собак, чтобы те не залаяли в решающий момент.

Собак остается только две — главный герой и Мята. Они селятся в доме у Павла, знакомятся с его возлюбленной и живут лучшую собачью жизнь. Линия взаимоотношений Мха с Янинкой и Миреком, детьми из его прошлой семьи, становится центральной. Герой чудесным образом встречает обоих, Павел понимает, кто это такие, и принимает решение об удочерении (и усыновлении). С той мерой подробности, которая доступна собаке, Мох рассказывает и про хозяина с его любимой. Собаки не сразу принимают Марию, но увидев ее трепетность по отношению к ним, меняют отношение.

Сцена из спектакля.
Фото — Сергей Тупталов.

Композиционно драматургия спектакля устроена так, что вместе с появлением хорошего человека заканчивается все плохое. Это, конечно, не вытекающие друг из друга события, но они примерно об одном. Вся вторая часть — и про отдельных добрых людей, которые могут спасти если не весь мир, то хотя бы несколько душ, и про то, каким может быть общество, если в нем заканчиваются бесчисленные кровопролития.

Вместе с окончанием бойни возвращается та гармония, которая склеит осколки прежней боли. Человек становится человеком. На смену утрате приходит новая важная связь, а на смену смерти — новая жизнь. Такую немного наивную, но искреннюю надежду, которой сегодня уже почти не осталось, дает спектакль. И ценно, что в театре, название которого переводится с иврита как «мир», говорят о возможности мира.