Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

28 февраля 2022

В НАЧАЛЕ БЫЛ ЖЕСТ

«Я — Сергей Образцов». Б. Голдовский и Е. Образцова.
Государственный академический центральный театр кукол им. С. В. Образцова.
Режиссер Екатерина Образцова, художники Сергей Алимов и Александра Дашевская.

Громкое название спектакля «Я — Сергей Образцов» звучит приветствием при личном знакомстве. Как символ театра — шарик на голой руке. Кстати, игрой с шариком заканчивается спектакль, когда создатель театра произносит в записи поразительные слова благодарности нам, зрителям, за то, что пришли в театр и доставили ему, режиссеру, минуты счастья общения с нами. Подобное послание может произнести только человек, верящий в чудо. Недаром спектакль начинается с шагаловского полета под потолком мальчика Сережи в ночной рубашке, с детских грез и мечтаний.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

В юности куклы, как говорил Сергей Образцов, были для него «дурью». Он профессионально рисовал и пел, так как выучился на художника и служил актером в Музыкальной студии Немировича-Данченко. И не мог предугадать, что профессией кукольника овладеет сам, и что впоследствии учиться будут у него, и что мастерить куклы и петь с ними романсы станет главным делом его жизни. А шарику на пальце и тростевым куклам с широким жестом (новинке!) будут предшествовать тряпочный японский Би-ба-бо и Негритенок из 1910–20-х.

Создатели спектакля (драматург Борис Голдовский и режиссер Екатерина Образцова) придерживались единственно возможной — образцовской — интонации честности и предельной искренности. И цепочка живых картин, охватывающая период от приветствия мальчишкой Николая II до встречи с публикой в брежневские времена, подается от первого лица. И поданы эти картины не с исторической дистанции — как герой мог бы переосмыслить события позже, — а так, как они непосредственно запечатлелись в его памяти. Это касается, в первую очередь, эпизодов с поддержкой Керенского, смертью Сталина и арестами почитаемого Мейерхольда, друга-театроведа Дрейдена и его врача Фельдмана. Первая реакция 35-летнего Образцова: «Значит, никому нельзя верить». После реабилитации великого режиссера, возвращения двух друзей и узнавания правды о гибели Михоэлса: «…нет, и я виноват прежде всего в том, что поверил в возможность вины арестованных… Это была подсознательная самозащита совести».

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Эти самые «ступеньки памяти» визуализирует белоснежная трехступенчатая декорация (художники-постановщики Сергей Алимов и Александра Дашевская). Из улицы в Сокольниках она трансформируется в море, по которому на корабле герой отправился на гастроли в Америку; потом — в военные ограждения, ведь в 1941-м на крыше московского дома он гасил зажигательные бомбы; далее — в ширму для кукол, где появлялись образцовские персонажи; и наконец, — в место, куда бы мог присесть живой актер.

Образцова играет Евгений Цыганов, известный артист «Мастерской Петра Фоменко» и популярный киноактер. На протяжении двух часов он произносит текст Образцова. И это очень верный ход, потому что дебютант на кукольной сцене так же, как когда-то Образцов, ступает на неизведанные для себя подмостки. Неожиданнее всего выглядит он в кульминации, которая оказывается ложной, пока актер за занавесом переодевается и надевает парик… Вдруг предстает чуть сгорбленный Образцов, с шепелявым голосом, на одной из многочисленных публичных встреч. Цыганов в костюме всего-навсего стоит перед микрофоном, зачитывает записочки и отвечает на них. По форме — это блестящее соло актера, великолепный эстрадный номер. По сути — ответы-завещание. О потере близких, о том, что молва подружила его с Чаплиным (знаком был с режиссером Гордоном Крэгом, а Джульетта Мазина из всех впечатлений об СССР выделяла его — но это вне записок), о том, что у каждого должен быть учитель, о смехе и мечте как двух полюсах своего театра, и о чувстве вины, не покидавшем 80-летнего Образцова, обладателя многочисленных наград и кавалера уникального Ордена Улыбки.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

«Я — Сергей Образцов», поставленный к двойному юбилею — театра и создателя театра, в современном контексте продолжает серию «портретов на фоне эпохи». За последнее время вышли талантливый сериал «Орлова и Александров» (2015) и не без гламура сериал «Вертинский» (2021).

Образцову как-то мирно удавалось выводить кукольными персонажами своих современников: с куклой Вертинского исполнял он его романс «Минуточка», что вызывало улыбку у самого Станиславского (Вертинский, к слову, пробовался к Станиславскому, но из-за картавости не был принят). С Орловой Образцов учился в Музыкальной студии, называл ее Любочкой (кукла Орловой появлялась в «Я — Сергей Образцов»). Конечно, наиболее близкими в пластическом отношении новатору кукольного театра были Мейерхольд и Вертинский. Но куклы Мейерхольда в спектакле нет — режиссер присутствует лишь в воспоминаниях. А вот говорящие жесты Вертинского даны в образе Пьеро, кем эмигрант остался в памяти предреволюционной России. Но тут Пьеро «поет» романс «Дни бегут», что и понятно: 1917-й удобнее всего представить флагами и кровавым задником.

После спектакля не оставляет вопрос, которым, наверное, задавались его авторы: чем объяснить, что в страшные годы беспартийный Образцов не пострадал? В мемуарах он сам удивляется, почему не тронули его отца, большого ученого-железнодорожника? Да, Сергей Васильевич — деятельный экспериментатор и создатель пародийных спектаклей. И ответ, думается, кроется в простодушном бесстрашии этого человека и — в выработанном мнении Кремля: «…из ерунды может сделать дело».

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Известно, что после номеров Образцова в Кремле «хозяин» хохотал и многократно жал ему руку. А стране нужен был смех — смех созидателен и на войне, и после нее. В связи с этим не менее удивительны повороты судьбы и бывшего эмигранта Вертинского, которому в итоге разрешили вернуться на родину, за что он выполнял беспощадный концертный план, сравнимый с тяжелым рабочим графиком. Вернули, но не признали официально. Оба актера-эстрадника в 50–60-е жили недалеко друг от друга и выступали в Москве. Посещал ли Образцов теперь уже не ариетты Пьеро в Театре миниатюр, а выступления виртуоза жестов, которого ценили мхатовские «старики» и про которого Шостакович сказал «…он в сотню раз музыкальнее нас, композиторов»? И если дорога — метафора искусства Вертинского («Дорогой длинною…» называются мемуары певца), то творчество Образцова олицетворяется словом «ступеньки» («По ступенькам памяти» — название воспоминаний кукольника).

И Театр кукол по следам этой книги представил образцовый спектакль-жест о памяти как искусстве.

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога