О VI Международном фестивале уличных театров, проходившем в Альметьевске

Вдохновляющий драйв альметьевского Международного фестиваля уличных театров с годами только набирает силу. Причина в поразительной ангажированности театра-основателя, который взялся решать не чисто художественные, но в большой степени просветительские, можно сказать, миссионерские задачи в поле уличного искусства. И наряду с выпуском премьер, который идет своим чередом, театр «Легкие крылья» с нуля делает фестиваль, который на сегодня можно считать образцовым.

Карнавальное шествие.
Фото — Тимур Биктимеров.

С одной стороны, фестиваль вписан в большую программу грандиозного локального события — этно-модерн фестиваля «Karakuz», который объединяет концерты, театральные показы, выступления фольклорных коллективов, кинопоказы, книжную ярмарку и выставку ремесел, и профит по части количества зрителей напрямую связан с тем, что в середине июля в Альметьевск устремляется большой поток зрителей со всего Татарстана и России. С другой, фестиваль уличных театров развивается как самостоятельное событие с большим объемом внутренних ивентов для артистов и руководителей театров. Их количество и качество растут с каждым годом в результате активной деятельности Российского союза уличных театров и артистов, взявшегося координировать и консолидировать усилия разрозненных коллективов, решающихся выйти на улицу со своими спектаклями. PRO-программа фестиваля рассчитана на знакомство коллективов и организаторов фестивалей уличного искусства, на расширение творческого потенциала артистов в рамках лабораторий, на обмен опытом между коллективами и даже, что крайне редко для уличного искусства, на рефлексию по поводу тенденций в поле уличного искусства в рамках ставших регулярными дискуссий критиков и руководителей театров.

В этом году жесточайшим испытанием первого дня фестиваля стал упорный плотный дождь, начавшийся задолго до старта карнавального шествия и превративший к концу дня все фестивальное пространство в парке Каскада прудов в жидкое месиво. Но ни один из 23 коллективов, ни публика не спасовали перед завесой дождя, и все площадки были полны, артисты в промокших костюмах не теряли задора и стремления исполнить все в лучшем виде даже при головоломных и опасных цирковых трюках с мокрым реквизитом.

Карнавальное шествие этого года, как и в прошлом году, стало отдельным ярким спектаклем, в котором приняли участие все коллективы и на котором публика веселилась вместе с артистами. Хребтом шествия стали масштабные объекты, родившиеся на лаборатории горожан под руководством Марии и Дмитрия Орловых из театра «Волшебная шляпа». Их «Авиаторы» стали творческим продолжением архангелогородских «Птиц». Такие же летучие и фантазийные, они, при общей стилевой схожести и единстве выбранных для изготовления материалов — лозы, бумаги, бамбука, — были абсолютно оригинальными, придуманными за неделю альметьевскими горожанами, версиями летательных аппаратов с разновеликими пропеллерами и крыльями. В этом году шествие отличалось здоровым хулиганством — артисты Театра Панова наливали страждущим рюмочку-другую, клоунский коллектив «Микос» в образе угрюмых богатырей на электрических сивках-бурках норовил задавить слишком любопытных, а театр «Злые рыбы» то и дело бросался в публику за сигареткой. И никакие службы безопасности, никакой проливной дождь не помешали артистам и публике обрести карнавальное настроение и буквально внести его на территорию Каскада прудов (которая в этом году впервые была обнесена ограждениями и рамками металлоискателей).

Сцена из спектакля «Улга».
Фото — Тимур Биктимеров.

Особенность альметьевского фестиваля проявилась не только в достойном восхищения татарском гостеприимстве, но и в специфическом содержании программы. Этнографические, национальные, мифологические, лишенные бытовизма загадочные истории созвучны местному колориту. Так, хозяева фестиваля решили обратиться к значительной для татарского народа фигуре Габдуллы Тукая и сыграли этот спектакль в режиссуре Анны Шишкиной на грани уличного сторителлинга и театра кукол. В «Тукае» работала прежде всего тема, история, зато в спектакле «Улга» Приморского краевого драматического театра молодежи, также в режиссуре Анны Шишкиной, центральным элементом стали этнографические и стилизованные элементы умирающей культуры удэгейцев — крошечного народа, от которого, как звучит в спектакле, осталось только 1320 человек. Мотивы удэгейских сказок и символов, трагичная судьба удэгейского языка, носителями которого сегодня являются только представители старшего поколения, оказываются в центре визуально яркой, пластически выразительной постановки. В режиссерских приемах нет стремления к документальной точности, зато есть изумительное понимание фактуры, орнаменталистики, световой колористики и символики предметного мира удэгейского быта. Длинные шесты оказываются и оружием в руках охотников, и каркасом юрты, и символами поклонения божествам. Нехитрые кубы-декорации — укрытием и телом мифологических существ. Артисты владивостокского театра взаимодействуют со зрителем, приглашают его стать частью удэгейских игр и обрядов, извлекают из горлового пения ритмику современного рэпа, и в процессе спектакля малоизвестная культура превращается из экзотического артефакта в завораживающую своей глубиной и неизведанностью принадлежность сегодняшнего времени.

Совсем иной тип погружения в материал случился на сольном спектакле «TerraCotta» творческой лаборатории «Странные сны». Татьяна Догаева при деятельном режиссерском участии все той же Анны Шишкиной и композитора Евфросинии Скотниковой создали сомнамбулическое, медитативное, увлекающее своим тягучим ритмом действо, где актриса, скрывая лицо за полупрозрачными тканями, прожила эволюцию безликого, а оттого странного, пугающего и привлекательного одновременно, эфемерного существа, обретающего в итоге и плоть, и лицо человека. На излете дня феноменальная пластическая переливчатость тела актрисы рифмовалась со световыми бликами парка, мокрой листвой, и сам спектакль сложился во многом благодаря этой размывавшей границы реальности кулисе.

Сцена из спектакля «TerraCotta».
Фото — Тимур Биктимеров.

Звуки и блики позднего вечера выгодно сопрягались и со спектаклем «Обряд» самарского театра «Пластилиновый дождь» в режиссуре Игоря Шадрина. Его играли почти на пороге ночи, когда каждую тень буйная фантазия легко может превратить во что-то загадочное и мистическое. И рассчитанный именно на вечерний показ спектакль с эффектными переменами света будто выхватил, проявил из темноты духов леса, земли и неба, а с другой стороны, оказался страшной и очень впечатляющей сказкой. Сюжет о Лешем, уставшем быть хозяином леса и ищущем себе замену, предстает в диспропорции к миру людей и обычных существ. Это высоченное, обросшее потемневшим мхом существо — артист работает на громадных ходулях и во впечатляющем костюме-маске — плоть от плоти шевелящегося леса. Не замирающий ни на секунду, будто мающийся своей старостью и громадностью, он, с одной стороны, снисходит до помощи трех ведьм, а с другой — ведет борьбу с ушлыми, но менее габаритными и коварными приспешниками, а позже и с посягающей на его всевластие колоритной белой Смертью. Не умереть без преемника ему помогают три ведьмы-весталки, которые колдуют над очагом, в который поочередно, под стилизованные обрядовые танцы опускаются фрагменты старого, уходящего мира и самого Лешего. И только когда новый властелин, рожденный из дымного варева, уже в колыбели, когда высоченный Леший может взять на руки запеленатый комок и взглянуть на своего наследника в царстве вечной хтони, прежний мир может уходить. И с одной стороны, «Обряд» — это про страшный, мерещащийся мир неведомой жути, а с другой — очень человеческий взгляд на то, что и у непробиваемых страшилок может быть гуманистический исход.

Но главным средоточием граничащей с мифологией сказочности, вторгающейся в реальную жизнь, стал лабораторный проект «Деревня сказок» под руководством артистов театра «Странствующие куклы господина Пэжо». В режиме перформанса уличные артисты в течение двух часов оккупировали большущую поляну парка и населили ее персонажами русской и татарской хтони. Об этих «хозяевах места» — дома, амбара, конюшни, леса, бани — можно было подробно прочитать на информационных табличках, но куда выразительнее было поведение актеров, точно срисовавших характерность своих сказочных существ. Пустоглазые Ветреницы в белых одеяниях водили странные хороводы вокруг любопытных зрителей и исчезали за дымовой завесой. Тут и там прыгали, пугали, гоготали лешие, кикиморы, домовые. Из детских страшилок материализовались Бука, Шушуня, Калечина-Малечина. Банщики завлекали любопытствующих в импровизированную парную и ловко орудовали вениками с шутками и прибаутками, а милый мохнатый Волчок не столько кусал за бочок, сколько отвечал за качество сновидений и колыбельных на спрятанной в кустах лежанке. С прицелом на местный колорит в лабораторию были включены и татарские персонажи — Бичура, Албасты, Занки-бабай, Йорт иясе. В основе перформанса лежала талантливая трансформация, казалось бы, архаичной обрядовой и фольклорной традиции в живое, игровое взаимодействие всех и вся в едином сказочном пространстве. А перспективы подобной лабораторной работы очевидны — каждый из придуманных сюжетов обладает потенциалом самостоятельного уличного спектакля.

Сцена из спектакля «Деревня сказок».
Фото — Тимур Биктимеров.

Другой заметной особенностью фестиваля стало включение в программу двух коллективов цирковой направленности, и именно для них выступление в первый дождливый день стало настоящим испытанием и во многом вынужденной, но удавшейся импровизацией. Однако готовность выйти на трюк в любых условиях не решает проблему драматургии подобных спектаклей. Ближе к цели оказалась почти театральная история «Отель» московской компании Crazy Hotel Company, которая апеллирует к драматургии Жана Кокто, но сделана при этом с оглядкой на традицию кабаре, кафешантанов и цирковых дивертисментов. База спектакля — собственно цирковые навыки артистов, но режиссерская идея Тимура Кайбжанова отталкивается от принципов физического театра с отчетливой попыткой прорисовки персонажей. С одной стороны — это харизматичные постояльцы отеля в лице заспанного крепыша в пижамке, бонтонного ловеласа в жилете и шляпе и умопомрачительной блондинки в ослепительно-красном платье с боа. С другой — непутевые разгильдяи швейцары, недоученный и робкий официант, громила-повар и отчаявшаяся навести порядок распорядительница гостиницы. А все вместе они могут развлечь зрителя эквилибром на стульях, отличными жонглерскими трюками и даже упражнениями с колесом Сира. Хозяйка отеля оказывается обладательницей шикарного вокала, а все артисты — достойной пластической выразительности. Тонкой нитью проходит в спектакле собственно драматическая история о неслучившейся встрече хозяйки с возлюбленным, но больше в этом спектакле шумной беготни, эксцентрических трюков и приемов вроде звонящего невпопад телефона или валящихся стопкой потертых чемоданов постояльцев.

Гораздо более простым и опасно близким к дивертисменту стало выступление московской компании «ЗаУглом» под руководством Андрея Климака. Их «Лисапед-шоу» — спектакль оригинальный по задумке, и в «велосипедной» части связан не столько с традицией велофигуристов или эквилибристов на BMX в манеже, сколько с традицией передвижения на колесах. Придуманные и собранные, сваренные из разных экстравагантных частей велосипеды — именно что «лисапеды», потертые и не слишком презентабельные средства передвижения гаражных умельцев, возрождающих к жизни то, что давно нужно отправить на свалку. Их лисапеды для чудаков немного ретро — с большими передними колесами и массивными спицами, с двумя седлами, так что педали можно крутить задом наперед, с площадками, которые как элементы конструктора можно тут же добавить в велосипедный каркас. И помимо визуальной оригинальности эти велики — локальные сценические площадки для демонстрации других цирковых жанров: жонглирования, фокусов, эквилибристики, антипода. Артисты работают по принципу «мы к вам заехали на час, но покажем все, что можем». И хотя в их технике узнается классическая выучка отечественной цирковой школы, в исполнении есть присущая площади легкость и легкомысленность. Это шутливое пожимание плечами на неслучившийся трюк без претензии на совершенство, которое проступает в том числе в ненавязчивом и компанейском конферансе. И в финале двадцать здоровых альметьевских мужчин встали под этим самым дождем, чтобы растянуть канат для отчаянного канатоходца, который попутно еще и жонглировал. А дождь, который вроде бы так мешал, на самом деле оказался фактором единения артистов, готовых реально рисковать ради публики, и зрителей, готовых простоять час под дождем, потому что с этими артистами им легко и весело, несмотря ни на что.

Сцена из спектакля «Лисапед-шоу».
Фото — архив фестиваля.

А снайперски точный итог дождливому фестивалю спонтанно выдали прекрасные больничные клоуны из АНО «Больничные клоуны», которым тоже досталось от дождя. «Лечебную грязь заберите с собой!» — лихо напутствовали они своих маленьких и больших помощников и точно уловили суть. Альметьевский фестиваль — событие действительно лечебное и вдохновляющее для уличного театра, и его энергию всегда хочется сохранить и увезти с собой.