Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

28 июля 2022

ПАМЯТИ ТАТЬЯНЫ МОСКВИНОЙ

Татьяна Москвина, Таня Москвина, ушедшая неимоверно рано, всего в 63, была огромной частью физиологии Петербурга.

Она, сама критик, писатель-беллетрист, журналист-публицист, драматург, написавший о себе достаточно много, но изнутри, — несомненно, могла бы стать героиней толстого психологического романа.

Ее жизнь была — из тех отечественных историй, что она так любила и знала, тут нужны Толстой с Достоевским, и не они ли продиктовали ей многое из того, что она воплотила сама?

Ее нрав был — из серии «широк человек, обузить надо». Ее плодотворная жизнь и изгибы пути — вполне национальная история (национальное всегда интересовало Таню, и однажды мы с нею даже публично переписывались об этом, вот ее «Письмо Марине о сущности национального»).

Татьяна Москвина.
Фото — Ксения Потеева.

Конечно, причиной всех пригорков и оврагов ее творчества был дар. В лучшую свою пору она писала изумительно, и, читая, ты ощущал такой восторг, который не предполагает зависти. Конечно, заходя в редакцию, она любила сказать: «Марина, ну вы ж понимаете, что в городе всего два критика — я и вы», — и при этом у меня не было никакого душевного протеста против своего «второго места», потому что никто не писал, с моей точки зрения, так блистательно, как Таня Москвина. Помню, мне надо было передать Володину новый номер «Искусства кино», присланный с оказией. Я должна была через час поехать на Большую Пушкарскую и отдать его, а в номере содержалась рецензия Москвиной на «Сибирского цирюльника», вызвавшая такой восторг, что я тут же позвонила Володину, прочла ему текст вслух, мы прохохотали полчаса в два голоса — и только после этого, очнувшись, я пошла с этим журналом в метро… Магия текста. Я много лет давала его студентам как образцовый, даже когда пути наши разошлись, и правда: не знаю в нашей профессии людей, более талантливых и литературно одаренных, чем была Таня. Всегда ли так было, с институтских ли времен (когда учился их курс, я уже была аспиранткой и не слишком вникала в жизнь студентов, и вообще всю жизнь мы были на «вы», хотя по молодости лет входили в один и тот же семинар молодых критиков). Но с 90-х все было абсолютно очевидно.

Я мало знаю в нашей профессии людей, столь начитанных, цитатно оснащенных… Свободных, вернее, объявлявших себя свободными и при этом находящихся в плену многочисленных несвобод.

Ее путь — очень свойственный отечественной культуре путь, освещенный отчаянным Таниным дарованием, страстями и той волей без этических пределов, которая порой заводит русских умников в дебри почвенничества. А оно эту волю и отсутствие ее пределов возводит в добродетель. И пестует как оригинальную часть славянской души, таланту которой нет преград ни в море, ни на суше. А там уж рукой подать до славянофильства и ретроградства, до этого крутицкого «О вреде реформ вообще», а от него — и до ощущения своего мессианства, избранности и величия.

«Вот — Бог, а дальше — Таня Москвина», — всегда говорила я, характеризуя ее внутреннее расположение относительно людей и искусства. Говорила и в те полтора десятилетия, что мы общались довольно тесно. Она с удовольствием спускалась (в прямом смысле) в наш подвал, и мне казалось, что в ее картине мира я принята, потому что должен быть вот такой разночинный подвальчик, где чахоточные критики делают свое полезное Родине и просвещению дело. Были бы мы богаты и здоровы — она бы не благоволила. А так — и конкурсы «Первой читки» читала, и о детях мы беседовали, и даже в какой-то момент при ней привезли тираж первых воспоминаний о Володине с бракованным форзацем поросяче-розового цвета, и она наблюдала, как я колочусь о грузовик, запихивая тираж обратно на переделку. И под шумок «зажала» себе книжку: вот вы переделаете, а один розовый останется на земле и будет мой… Где-то стоит он, розовый…

Жили мы в молодости весьма параллельно, как бы соприкасаясь только рукавами. Но соприкасаясь. Не могу сказать почему, но Таня Москвина была в редакции в тот поздний вечер 30 декабря 1992 года, когда мы с сыном привезли из типографии нулевой номер, вот она запечатлена веселая — в пьяной компании друзей при рождении ПТЖ. И, конечно, она сразу стала нашим автором, и почти в каждом номере, до поры, появлялась статья Москвиной (библиография — тут). Одной из первых она включилась в нашу рубрику «Учителя» и замечательно написала о Евгении Соломоновиче Калмановском и Юрии Николаевиче Чирве (один учил ее критике, другой — русской литературе, к тому же был куратором их курса).

Наши жизни проходили на глазах друг у друга. Таня была человек стойкий (вот родила Севу и вырастила! Влюбилась в Сережу Шолохова — и стала на всю жизнь его женой). Жизнь выковывала в ней силу, а параллельно — осознание своей значимости. Блестящие тексты давали ей это ощущение. Она искренне чувствовала себя властительницей дум. А потому карала и миловала, видя за собой это право (помню одну из ее колонок в «Пульсе»: вхожу, значит, в овощную лавочку и спрашиваю у девицы-продавца: «Ну, что, много наворовала?»…) Предполагаю, что, будучи человеком не очень счастливым (а счастлив кто ж? Особенно из нас?), она утверждалась таким образом. Но ведь именно отсутствие внутренних этических опор, не зависящих от национальной принадлежности, заводит людей в пучину традиционных ценностей, где вроде бы есть опоры (в данном случае под национальным я имею в виду культурный ареал, а не кровь, в которой всегда — смесь, в Тане она тоже была).

В наших отечественных сундуках с ценностями под определенным инвентарным номерочком хранится и вседозволенность, специально для широкой, отдельной, талантливой, ничему не подчиняющейся натуры русского человека. (Отличим это от традиционализма и консерватизма, в которых нет ничего плохого, я и сама — скорее консерватор, чем прогрессист.)

Я ж и говорю, нашего Отечества случай. Есть огромное число примеров такого пути: от авангарда — к охранительству (несть им числа и сегодня, когда бывшие рокеры с годами предпочитают травке молодости — квас официозного патриотизма), от дружбы с декабристами — к близости с Булгариным (хотя бы Н. И. Греч).

Та Таня Москвина, которая играла в компании друзей (Романа Смирнова, Татьяны Щербины и Ольги Хрусталевой) подвальный спектакль «Песни западных славян», и та, что писала несколько лет назад о захолустной хуторской провинциальности представителя малой нации Някрошюса и превозносила Малый театр в его нынешнем художественном бессилии, а также — «по дружбе и приязненности» — антрепризу Рудольфа Фурманова, — от той Тани до этой была бездна.

Она попадала в плен любимой идеи — потом выбиралась, и когда мы еще общались и ей не изменял художественный вкус, можно было как-то возражать, и она даже смущалась и тянула: «Ну, да… но это же не вредный театр…». Потом идея борьбы за основы спеленала ее, отжала ее тексты до неузнаваемости… Так бывает. Таня Москвина говорила мне, что системное многолетнее дело, сидение — не по ней (это ж несвобода). И когда всего за пару лет иссяк ее журнал «Время культуры» (она хотела быть главным редактором, не все же мне, или Любе Аркус, или Марине Давыдовой издавать журналы…), — не думаю, что она горько плакала по нему.

Сказать ей что-то уже не представлялось возможным. Ибо я была в прямом смысле проклята Москвиной. Вместе, естественно, с ПТЖ. То есть, все шло — как шло, в середине октября-2011 я получила на день рождения смс типа «Поздравляю, Марина, пионер-герой». А в ноябре, в ночь после ее собственного дня рождения, под утро (видимо, в затухающем празднике) ей попался вышедший два месяца назад молодежный номер ПТЖ № 65, в котором студент ГИТИСА Алексей Киселев анализировал трилогию Таниного друга, режиссера Романа Смирнова в театре «На Литейном». Видимо, осознанная в 5 утра статья не устроила Москвину, а друзей Таня не сдавала — и в ВКонтакте появился обличительный пост ненависти со словами «проклинаю вас, лживая, никакой вы не пионер-герой, а лицемерка, я не дам вам, серые бездарные мыши…» И так далее. Не могу сказать, чтобы я переживала и перестала давать студентам тексты Москвиной, но были в редакции люди, которые аккуратно связали бечевочкой и отнесли на помойку все ее книжки… Люблю и ненавижу воплотилось и здесь…

Так, естественным образом, наше общение закончилось, хотя пару раз, когда мы оказывались рядом в театре, Таня приветливо заговаривала со мной. Императрице следует отвечать, но, увы, я устроена по-другому…

В последнее десятилетие формулой жизни Татьяны Москвиной стало «Люблю и ненавижу» (так называлась одна из ее книг) — без середины, а значит — без подробностей, нюансов, полутонов. Эмоциональные качели продолжали раскачиваться, внутренние кривые давали пики и спады, ее бесило чье-либо влияние на вкусы и пристрастия читателей. Она должна была быть одной судией. Раззудись, рука. Бездари — практически все. С бездарностями надо бороться. И несколько лет назад она совершила профессиональное самоубийство — создала сайт «Антикритика», где ее малоталантливые и не осуществившие себя профессионально коллеги (не она сама, это было бы ниже ее достоинства) мракобесно и не остроумно «мочили» действующих критиков. Таня уже не видела берегов. Я — из не обиженных, из моих текстов на их челюсти ничего не попало (все-таки, в городе — два критика)))), но потом досталось и мне… За пост в Фейсбуке. Где мощь выдающегося критика Татьяны Москвиной — и где вот это все…

Все эти дни я горюю. Искренне. И не только потому, что безбожно рано ушла оригинальнейшая личность (кто еще выйдет на поклоны в театре с портретом Островского — как с хоругвями?), и Петербург лишился редкого персонажа. Но потому, что ушла коллега, с творчеством которой было связано много искреннего профессионального восторга, а я не из тех, кто с удовольствием читает тексты о театре — вот парадокс… И потому что Таня была мать, и остались два сына. И потому что уходит жизнь, в которой мы вместе создавали физиологию культурного Петербурга, пили в редакции 30 декабря, вдохновлялись и обрушались, верили и разуверялись, любили и ненавидели.

Иногда думаю, что если б Татьяна Владимировна преподавала — ее страсти улеглись бы в учеников, но хотела ли она и могла ли бы — не знаю, не спрашивала.

Честно сказать, я два дня решала, писать ли что-то памяти выдающегося когда-то критика Татьяны Москвиной. Не проклянет ли из небытия? Но вот села, отвела себе два часа времени и написала то, что написалось. Чтобы сказать: было время, которое я ценю. В то время я любила тексты Тани Москвиной и не знала никого в нашем цехе талантливее ее. А остальное — прахом…

В именном указателе:

• 

Комментарии 44 комментария

  1. А.Б.

    Зря вы это написали сейчас… не по людски…

  2. Наталия Каминская

    Отлично написала. Помню, в очередной яростный танин период, когда на созданном ей ресурсе нас всех обсирали ( я тоже удостоилась какой-то вялой, беззубой рекламации) кто-то подверг сомнению её талант? Неправда это, мощнейшее было дарование, совершенно эксклюзивное. А остальное, ты права, черт с ним совсем…

  3. Владимир Шацев

    Замечательная статья!

  4. Нина Агишева

    Прекрасный текст, Марина. Подписалась бы под каждым словом. И кстати героиней Антикритики я тоже побывала — но какая же все это ерунда… а о серьезном, и плохом и хорошем, ты написала всю правду.

  5. Ольга

    Кринж.

  6. Ирина Анатольевна Гриднева

    скорблю! совсем недавно познакомилась с творчеством этой замечательной женщины. раньше с удовольствием читала ее статьи в «Панораме». на днях прочитала ее автобиографическую книгу. поняла, что получила еще одного близкого по взглядам и жизненным вехам человека, и вдруг…….! какая внезапная потеря!

  7. Людмила Викторовна Соцкова

    счеты сводите? мерзкая статья, зря потратили свои два часа, надо было промолчать, тошнит от вашей *искренности*, врете, что горюете!

  8. Ольга Варганова

    Марина, это мужественный поступок! Благодарю! Все правильно, все справедливо.

  9. Алла Боссарт

    Я думала эти дни о многом, что касается Татьяны Москвиной, ее смерти и отголосках этого события.
    Едва ли не первый раз тексты моих товарищей и коллег заставили меня усомниться в своей правоте. Ведь пишем же мы тогда и то, когда и в чем уверены…
    Особенно важным мне кажется прощальное слово Марины Дмитревской.
    Признаю: я была поверхностна и слишком пристрастна. Признаю: эмпатия — не самое мое сильное место.

  10. Татьяна К.

    Да, все правильно. И я бы сказала: было время, которое я ценю. Талант, страсть, воля. Пусть встречают ее ангелы. Теперь она не подвластна земле. Для близких — боль и горе, ее болезнь — сострадание, боль, горе , мука. Главное — успокоение и мир. Ищущий и ошибающийся человек это заслуживает

  11. Л. Г.

    Очень хорошо написано! Как жаль, что Татьяны Москвиной больше нет, и мы не узнаем, что скажет она о новых спектаклях, и не узнаем её реакции на этот текст «второго критика»… Как жаль!..

  12. Борис

    Увы- нет теперь в Питере ни одного критика!

  13. Rem

    Автор самовыразился (вернее, самовыразилась), словно отплясав на крышке гроба Москвиной… Неприятное ощущение после прочтения… Светлая память Татьяне Владимировне…

  14. Леппик

    Мертвых кусают только падальщики. Самый значительный поступок в вашей жизни — плюнуть на могилу конкурентки)) Главное, дожили, да ?))

  15. Николай Владимирович Коляда

    Прочитал статью почти сразу, как она появилась, и всё думал: кто-то умный подскажет, что надо убрать ее, что нельзя так, что это не по-людски.
    Нет, наоборот: все тут хвалят эту статью.
    А я всё пытаюсь с вами дружить, думаю: найдем что-то общее.
    Нет. Ничего общего у меня с вами не было, быть не может и не могло быть.
    Господа, вы — звери.

  16. Игорь И.

    Из этого блестящего текста, если отжать его насухо, можно заключить, что она была человеком редкого ума и таланта, и столь же редкого сволочизма.

  17. Марина Дмитревская

    Николай Владимирович, ну Вы сейчас — точно как Таня, вот все вот это — люблю и ненавижу. «Ничего общего у меня с вами нет и не могло быть». В сто пятый раз. Звериной мне кажется как раз вот это — без нюансов, подробностей и сложностей — люблю и ненавижу. Прокляну, опять же, что так любила Таня. И проклятых немало. И Вами я не раз проклята — чего уж… Это у зверей так как раз и есть — про люблю и ненавижу. А люди еще думают, анализируют, видят противоречия. Особенно прОклятые. Жизнь есть роман — как называлась давняя статья Тани в ПТЖ (о Виктюке). И уж точно — я писала по-людски, извините.

  18. Ирина Скворцова

    Хорошо написано, искренне.

  19. Вова

    «Вот — Бог, а дальше — Таня Москвина», гениально

  20. Михаил Резников

    Плюнуть в гроб врага — высшее наслаждение. А когда яд раздражения копился годами, то тут уж, просто, оргазм мстительности. Покойник отбывая в вечность безответен перед живым проклинателем, ему не до ползучих сует земных счетов с ним сводимых. У отчалившего свой суд — Высший.
    Продолжая тему культурной физиологии городов (блестящий стилистический ход, чего уж). Тут, уж, кому как: кто душа того города, кто голова, а кто-то, простите… Деликатно умолчим об этом темном месте.

  21. Михаил Резникрв

    Где мой комментарий? В не упоминается ни ПТЖ, ни Дмтриевская. Какая неслыханная наглость. И гадость.

  22. Александра

    И в этом тексте, и в посте Анны Наринской в ФБ одна и та же структура. В начале — несколько слов о безграничном таланте покойной, а дальше уже не столько про Татьяну Москвину, сколько про личные обиды автора. Причём «обиды» занимают 3/4 написаного, и некролог превращается в сведение счетов.

  23. admin

    Михаил Резников, наши редактора не сидят сутками в админке, каждую минуту поджидая очередной Ваш хамским комментарий. Редакция в отпуске. Часть Ваших комментов мы забанили, о чем сообщили Вам письменно: в них содержались оскорбления ПТЖ. Придите уже в себя и прекратите оскорблять издание словами «гадость» и «наглость», как Вы делаете в последнем комментарии. Ошибки в имени автора материала не исправляем. Следите за своими трясущимися руками.

  24. Евгения Савкина

    Ребята, нельзя такое писать. Какие бы там ни были отношения в прошлом. Мы же представители культуры, надо помнить об этом.

  25. Марина Дмитревская

    Я за свободу слова, в отличие от многих в редакции — и потому мы не баним хулу и клевету в мой адрес. Я ее приемлю равнодушно, как и завещано. Но тут что-то совсем глаза у хулитетлей раскосились, — то ли тролли зеркальные стеклышки подбросили, то ли Таня любила вокруг себя неистовых поклонников поощрять…
    Хулители! Внимание! Мы НИ-КО-ГДА не были с Таней Москвиной соперницами (по крайней мере, с моей стороны) и уж точно она не была мне врагом. Кто не знает: мы всю жизнь работали в разных пространствах, и я пишу: соприкасались только рукавами. Я на Моховой — она на Исаакиевской. Таня была связана с Сеансом, я делала ПТЖ. Она занималась кино — я никогда. Когда она с Сеансом рассталась, видимо, тоже не мирно (читайте пост Любы Аркус) — все равно работала в разных местах, писала книги. А я преподавала и делала ПТЖ. У нас не было конкуренции никакой! И я всегда (и об этом написано) ставила дарование Москвиной выше всех. Читайте, блин, буквы, неистовые хулители, не позволяйте демонам разгуляться (про демонов — это ее любимое…) А такое впечатление, что смерть Тани всех бесов наружу выпустила. Это плохое наследство, между прочим. Я писала о судьбе, об отечественной судьбе первоклассного таланта, о крушении таланта под идеологией, я не кидала ей вслед то, что полетело от очень разных людей, которых она ненавидела и публично это заявляла. Я — не тот, кто хранит обиду и точит, я живу своей жизнью и в своей пространстве и ни слова дурного нигде не написала о МОсквиной. Не тронула и буквой. И она меня, кстати, тоже. Придите в себя. 9 дней сегодня.

  26. А. К.

    По-моему, текст о Т.М. очень благородный. И благодарный. Я бы даже сказал, самоотверженный. На такой текст только пень обидеться может

  27. Сергей В.

    Ваш тест, про Москвину, очень личный , живой и прежде всего полный любви

  28. Алена

    Браво! Отличный иезуитский текст. Надеюсь, что опубликуете мой комм

  29. Никита

    да отличный текст же. Очень личный, уважительный. И уж точно без обид и всякого суетного. Наоборот — про сюжетность жизни. И горечь утраты в нем очень слышна

  30. Loran

    Люди читают известным местом, Марина Юрьевна.

  31. Кирилл Крок

    Спасибо за отличный текст, за очень точнуе, взвешенные выводы.

  32. Михаил Воробейчик

    И текст, Марина, и Ваши два комментария — реальный испанский стыд. Этакая смесь: ажитация Сальери, бойко разглагольствующего о только что ушедшем Моцарте плюс очередное (стотысячное) выступление Меропы Мурзавецкой на тему «не серый волк я, а белая овца». И то, и то в заданной теме ухода Татьяны Владимировны выглядит абсолютной дикостью — Николай Коляда прав на 100 процентов.

  33. Игорь Каневский

    Самое трагичное будет, если сейчас разные умные люди с совестью возненавидят друг друга, на этой волне деления всего на красное и черное. А как злорадно потирают ручки сейчас люди без совести: «вот, что и требовалось доказать. Либерота». Марина Юрьевна, Николай Владимирович, может чудо произойдет и вы поговорите? Просто поговорите?

  34. Лилия

    Как стыдно читать такое после смерти Татьяны Владимировны. И дело не в «неистовых поклонниках». Просто должны существовать границы приличия после определенной черты. Вы сделали больно родным и близким. О каких демонах говорите? Здесь самого главного — Любви нет.

  35. Елена Вольгуст

    Вариация.

    У воды.

    Пафнутий: Вы слышали?!

    Мефодий: О, да! ПроклятИЙ стон.

    Пафнутий : Да если б стон! Ярчайший крик и смерч вселенский!

    Мефодий: Да кто ж кричит-то в безутешном горе?

    Пафнутий: Вдовец, поклонницы, да пара-тройка перезрелых дев!

    Мефодий: Обмолвились о девах? Кто они? Мне не расслышать вас!

    Пафнутий: Не думайте о девах , друг! В сей скорбный миг их взор несносен!

    Мефодий: Раскаты гнева, лжи, хулы. Пафнутий мой, мир весь погряз!

    Пафнутий: Дражайший друг я в ужасе с утра. И кофе! Он остыл, и чепчик мой свалился.

    Мефодий: Кого на этот раз клянут?

    Пафнутий : Да скопом, скопом. Неугодных тьма.

    Мефодий: Куда от глума деться? Нет уголка. Но нет его и выше!

    Пафнутий: Да ладно, выше! Здесь ниже — нет стыда. Ведь воспеваний море! Куда же боле?

    Мефодий: Так в том-то и беда, что слух потерян весь. И бесы правят, бесы.

    Хором: Княгиня слышала?!

    Пафнутий: Она в пиявках вся… С утра.

    Мефодий: А гнев-то, гнев княгини? Усмирен?

    Пафнутий: Какое там. Все чашки, слуги биты.

    Мефодий: Я слышал из провинции кляли…

    Пафнутий: О, да. Желали ада.

    Мефодий: Ну, ад-то общий наш удел. Чего уж тут?

    Пафнутий: Гореть, гореть желали. В нём.

    Мефодий: Колена поминали?

    Пафнутий: Все семь, причём! Я вздрогнул весь, прослышав.

    Мефодий: Глафира в городе?

    Пафнутий: Вчера с утра как с нами. Звана была Евлампием. И срочно.

    Мефодий: И что она? Глафирушка, надежда?

    Пафнутий: Взялась помочь.

    Мефодий: А есть ли сила в ней?

    Пафнутий: Говаривали – только из Москвы. Там ворожила долго.

    Мефодий: И? Драгоценный, не молчи!

    Пафнутий. Отвела секиру. В последний миг смогла!

    Мефодий: Ну, слава богу. Ты налил? Не вижу.

    Пафнутий: Степа, водки!

  36. Людмила Смирнова

    Спасибо большое. Знала Татьяну Москвину из случайных телепередач. Мне была всегда интересна эта личность. В первый раз увидела ее с черной повязкой на глазике, видимо это было следствием пареза. А я в то время переносила герпес с параличем лицевого нерва. Один глаз не закрывался и рот уехал вправо. Носила очки и прятала лицо в ворот свитера. Было страшно смотреть на себя в зеркало. И вот я увидела эту женщину, о которой ничего не знала. В таком же положении, что и я и при этом безгранично деятельной, ни чуточки не смущающейся своего вида. Заслушалась , взбодрилась, встряхнулась и «зажила». Помошь пришла. Стала искать, кто такая эта Татьяна, о чем еще пишет. С удовольствием читала ее творения, все,что находила. Спасибо большое Марина. Мне теперь кажется, что я такой ее и знала. Помоги Господи Тане! И всем близим и родным пережить потерю!

  37. Светлана

    Интересно, а те, кто так рьяно ратует за древнюю мудрость «о мертвых или хорошо, или ничего», они вообще знают, как полностью звучит это изречение? Это так, к слову.

  38. Станислав

    Кто Татьяна Москвина и кто некая Дмитриевская для Санкт-Петербурга думающего?!
    Знать Моська ты сильна…

  39. Марина Дмитревская

    Светлане. Да, мне известно, что полностью изречение звучит так: «О мертвых или хорошо или ничего кроме правды».

  40. Е.Т.

    Елена Вольгуст, браво! Не в бровь, а в глаз. Стиль и смысл — блеск.

  41. Михаил Воробейчик

    Е.Т., Вы, вероятно, забыли написать фразу «и тамада хороший, и конкурсы интересные»?

  42. Михаил Воробейчик

    И, ведь, как все, действительно, повернулось… Страница памяти Татьяны Москвиной? И расширенное заседание «клуба увядающих Сальери» случилось — по записям в пожелтевших тетрадках вдохновенно припомнили Моцарту все нанесенные обидки. И Марина после большого перерыва вновь «притча на устах у всех» (даже и не припомню у нее такого удачного количества «я» на квадратный сантиметр текста). И Е.В.Вольгуст вырвалась из пыльной кулисы со сценкой, и верный зритель в десятом ряду ей поаплодировал. Тамада хороший, конкурсы интересные. А что в сухом остатке? Лишь пара фактов. Первый: Татьяна Владимировна Москвина — последний ленинградский/петербургский театральный критик, при жизни ставший красивой/прекрасной театральной легендой. Второй (чего уж там): Татьяна Владимировна Москвина — последний по — настоящему талантливый ленинградский/петербургский театральный критик. Что, собственно говоря, вся эта бесконечная страница и доказала.

  43. Лаврентьева Анастасия

    Такая статья уместна на личной странице в социальной сети. А это прилюдная порка посмертно. Такое нужно говорить в лицо.

  44. Лара Гризайль

    Удивительно!
    Автор по-своему констатирует, что Татьяна Москвина «должна была быть одной судией» и при этом сама же своим текстом позволяет себе судить о жизни и творчестве почившей коллеги.
    Что мы только что прочли?
    Что это? Некролог? Нет! Это даже не эссе.
    Какое-то замороченное и вялое подобие памфлета, бесформенное по структуре, бескультурное по содержанию и антиэтичное по смыслу.
    Ныряю в Википедию: кто такая Марина Дмитриевская, от какой сохи, какого роду-племени?
    О! Прекрасная дама из семьи славных отечественных просветителей: авторы монографий, статей — предполагается, что семейное воспитание и театроведческое образование должны как-то отражаться на стилистике автора.
    Два часа работы!?
    Позвольте, что Вы как профессионал делали 2 часа, сидя за написанием этого текста?
    Вы, профессиональный критик с набитой рукой, с отточенным пером, предоставили публике для прочтения несуразную кучу обрывков кухонных разговорчиков. Что Вы хотели донести до своего читателя посредством полусплетен-полувоспоминаний?
    Но, чем мне нравятся подобные художественные показания, тем что в них автор, дружный с чистым листом бумаги, может отобразить внимательному читателю всю истину, перед лицом которой стоим мы все.
    За Вашим плечом, Марина Юрьевна, стояла Татьяна Владимировна и выразила то, что неподвластно Вам!
    Браво!
    Благодарю от души!
    Это очень смешно и, мне кажется, что Вам удалось развеселить новопреставленную Татьяну Владимировну Москвину в том её мире. Царствия Ей Небесного!

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога