Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

21 декабря 2022

И ЖИЛИ ОНИ СЧАСТЛИВО, И УМЕРЛИ…

«Илья Муромец».
Кабаре «Шум».
Режиссер Эдгар Закарян.

Фарс и абсурд прочно закрепились в реальности. Формы осмысления действительности в искусстве — все больше комические. Вот и древнерусский былинный эпос режиссер Эдгар Закарян решает в актуальном преломлении — с китчем и клоунадой. В конце побеждает любовь. Может, и у нас так будет?

В баре «Кабаре ʺШумʺ» молодой режиссер Закарян, известный по Minecraft-спектаклям БДТ и работе с Константином Богомоловым, ставит спектакль, заигрывая с жанром кабаре.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

«Шум» в доме Маяковского — третья версия проекта продюсера Артема Балаева (первая была в 2008-м, вторая — в 2021-м). Новая площадка открылась только в мае этого года, но уже успела стать актуальным пространством: каждую неделю здесь и концерты, и поэтические слэмы, и спектакли. Преемственность Петербургу Серебряного века автор «Шума» декларирует. Но кроме центра модернизма и приюта молодых художников за кабаре тянется исторический шлейф места, где в пародийной форме осмысляется социальная реальность. Интерес к этому жанру — определенный звоночек. Но, колеблясь между развлекательностью и сатирой, режиссер Закарян выбирает форму скорее юмористического шоу, чем памфлета.

Действие торопливо движется под аккомпанемент баяна и пианино (композитор Владимир Розанов). Но песен и танцев в спектакле немного: исполнят вставший на ноги Илья и заговоривший Пес бодрую лезгинку, споют Цоя или «Пусть бегут неуклюже…» — и хватит. В «Илье Муромце» вперед выступают яркие актерские характерности, эксцентрика и карикатура. И хотя действие порой рассыпается на сценки-этюды, здесь нет традиционного конферансье, скрепляющей силой выступает сама былинная фабула. Текстоцентричность спектаклю не чужда, она и смягчает, растворяет драйв, который как будто бы должен быть.

Автор инсценировки (тоже Эдгар Закарян) обрамляет фантастический сюжет лирической историей из жизни. Наш Илья Муромец — Дмитрий Каргин совсем не богатырского вида: хрупкий молодец в майке-алкоголичке и спортивках адидас, на инвалидной коляске. Его единственный друг — Пес — Филипп Зарецкий изображает «натурального» пса: на четвереньках, с лаем и тяжелым собачьим дыханием. Меланхоличный Илья — обычный парень, волею судьбы прикованный к коляске. За неимением «настоящей» жизни он грезит о любви — прекрасной девицей для него становится незнакомая девочка из окна напротив. А себя самого он, соответственно, воображает богатырем-героем. Как мы узнаем в конце, девочка в окне умерла. Оказывается, что сказка об Илье Муромце — способ для мальчика Ильи справиться с утратой.

Д. Каргин (Илья Муромец).
Фото — архив театра.

Придумывая свою сказку, Илья использует возвышенно-литературный и патетичный язык, в нем соединяются нарочито архаичный и нарочито разговорный сленг. Композиция спектакля поначалу развертывается по схеме сказок: герой встречает волшебных помощников и обретает силы, чтобы сразиться со злодеем. Встречи становятся поводом для лацци, сюжет былины — попыткой злободневного высказывания.

Богатырскую силу Илье дарует цыганка Зульфия. Александра Бровко (в другом составе — Елена Кулюкина) в блестках, закатив глаза, пылко возносит руки к небу и пародирует «цыганский» акцент. Речевая специфика — подобно диалектам в комедии дель арте — становится основным приемом фарсовых персонажей. Гнусавит и шепелявит Продавец ножей — Армен Петросян, использует деревенско-стариковский говор Грибник Никита Васильев. Вполне себе бессмысленные длинные речи, которые произносят герои-маски, превращаются в самоценные комические номера. Армен Петросян тараторит неразборчивое нечто — о свойствах ножей — и делает это изумительно смешно. У Никиты Васильева слова присутствуют, но в порядке галлюциногенного бреда: например, он внушает грибу «ты не Ленин, Сережа ошибался…» и беспрестанно вопрошает «чавой?».

Между этим Муромец обретает богатырский облик: у него теперь и кольчуга из пайеток (художница по костюмам — Мария Шепельская), и огромный картонный меч. Эстетика «сделано на коленке» (художник Филипп Шейн) вполне обаятельна: самодельный реквизит — громада кружки пива, продуктовая корзина с нарисованными мухоморами, паспорт в рост человека — словно атрибуты площадного действия, к которому спектакль в баре хочет принадлежать. Здесь возникает и ярмарочный петрушка: Александра Бровко и Кирилл Рокотов управляют куклами Красавицы, Разбойника и Торговца — их Илья встречает во сне у камня на развилке, когда поочередно выбирает дорожки к любви, смерти и богатству. К слову — ничего нигде не нашел.

Понабравшись сил и помахав мечом, богатырь, который, заметим, ничего не боится, потому что в нем «течет кровь русская», уже готов к схватке с главным злодеем. О Соловье-разбойнике мы впервые слышим от других персонажей: существует некий Соловьев Владимир Разбойникович, и от его «мерзкой говнопесни» люди умирают — льется кровь из ушей…

Концепт режиссера состоит, собственно, в переворачивании сюжета былины. Оттягивая действие, Закарян сохраняет напряжение перед главной битвой со злом. Что же там случится?

Пролетев «будто Бэтмен над Фонтанкой», вспомнив о девочке в окне, попросив пожелать удачи в бою, Илья Муромец встречается с Соловьевым. И… злодеем оказывается прекрасная милая девушка — Александра Дроздова. А «мерзкой говнопесней», как это ни удивительно — «Мало половин» Ольги Бузовой. Просто в голове засела — вот и поет.

Диковинное дело — драться Соловьеву с Муромцем не хочется. Вместо битвы Соловьева и Муромца случается поцелуй.

На этом можно было бы и закончить. Но ситуацию берется рефлексировать Грибник под мухоморами. Встретив в лесу на полянке Муромца и Соловьева в обнимку на пледе, Грибник недоумевает. В былине ведь как написано: Муромец «свой», а Соловей — «чужак». А они вдруг поцеловались… Недоумевает и застенчивая злодейка Соловьева — «как так-то?». Но Грибник находит точную реплику: «Ну, вы современны-ы-ы-я-я».

Вместо боя — любовь. И никаких трагедий… Как говорится: сказка — ложь, да в ней намек.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога