Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

14 января 2014

ДРАМАТУРГИЯ ЖИЗНИ: СИЛАКОВУ

Трудно писать о том, каким был человек, если он с ошеломительной ясностью дал нам понять, что мы совсем не знали, каким он был. Он, такой неумолимо лучезарный, так залихватски и заправски иронизировавший и над неурядицами, и над бедами, казался воплощением жизнерадостности и жизнелюбия. Казалось, он бы мог давать уроки мастерства, как легко и дерзко все переносить. А оказалось, сам не переносил совершенно.

Владимира Силакова, молодого драматурга, молодого театрального деятеля, выпускника драматургического курса Натальи Скороход магистратуры СПбГАТИ, не стало 28 ноября 2013 года. 30 декабря ему было бы 29 лет. Он был автором нескольких пьес, одна из которых, «Потеря равновесия», была поставлена в ON. ТЕАТРе. Спектакль шел с аншлагами, игрался на фестивалях. Он играл в спектакле «Лунопат» Андрея Гогуна. Он вел театральную студию в Кронштадском кадетском корпусе, там поставил пьесу Гришковца «Зима». Один из его учеников поступил на актерский в Академию, хотя прежде и не помышлял о театре. Он умел заражать любовью. Он вел основы актерского мастерства в детдоме. У него было множество проектов и идей.

И он совершенно не хотел бы, чтоб его некролог был написан вот так — с перечислением заслуг и нудным пафосом. Ты не волнуйся, Вовка, мы не будем! Когда погибает молодой художник, всегда есть искушение произнести слишком много слишком громких слов. Сказать «он бы мог, он бы мог…» — и переборщить в запале посмертной любви, переславословить. Мы все, его однокурсники, только начинаем проверять себя — проверять, чего стоят наши пьесы, наши замыслы, мы сами. И ему предстояло проверить. Поэтому никто, конечно же, доподлинно не знает, что именно он «мог бы, мог бы, мог…». И все-таки никто из нас не сомневается: многое. Вот именно у Вовки бы точно получилось. Если б он не относился с таким пренебрежением к своему таланту (а было как-то сразу видно: есть талант). И прежде всего, как бы все это ни закончилось, — большой и редкий, очень настоящий талант жить.

Когда социальные сети заполнились твоими, Вовка, фотографиями под заголовком «Пропал без вести», многие-многие люди, в том числе известные театральные деятели, стали писать и спрашивать: «Почему?» И добавляли: «такое хорошее лицо», «такие добрые/грустные глаза», «красивые» (ты был, конечно, удивительно красивым, Вовка). Ты, наверное, не мог предположить, что столько прекрасных людей (людей театра и не-театра) зададут вопрос «почему?». И станут один за другим повторять в комментариях слово «ужас!».

А друзья, и отец, и сестра в это время, обмирая от мысли, что придется жить без тебя, проваливались под лед и светили фонариком, искали тебя среди многих квадратных километров Ленинградской области между вышками сотовой связи, на которые были приняты сигналы этих дурацких твоих проклятых прощальных смс. Живым искали — обязательно живым. Нашли больше, чем через месяц…

Когда мы поступали в магистратуру, на коллоквиуме, секунд через 30 после того, как в кабинет вошел Вовка, раздался дружный смех комиссии. Мы сидели на оранжевых диванах и тряслись, а там, за дверью, смеялись и смеялись — будто на застолье. Он так отлично и органично умел веселить. Вышел. Все с вопросами. Он: «Ну, я рассказал им, что по первому образованию военный врач, что ставил спектакли в Военно-морской академии, что у меня написано три пьесы, что я не хочу быть драматургом, четыре раза поступал на режиссуру и буду поступать еще. Скороход сказала: „Такие студенты нам не нужны“. Наверное, примет».

Его любовь к театру могла посоперничать с его любовью к жизни. Откуда она взялась в мальчике, родившемся в закрытом городке на Севере в семье подводника? В нем бродил и играл, как вино, инстинкт театральности. Ему было необходимо быть в театре и театром быть. Иногда казалось, что в жизни получается лучше, чем на подмостках. Ему очень нравилось быть на сцене. Это было всегда слишком видно. Как везде, через край — слишком сильно играл, переигрывал. Но и это было обаятельно и лучезарно.

Владимир Силаков в сцене из спектакля «Потеря равновесия».

У него сбывались мечты. Сбывались, как это свойственно мечтам, немного поздно и немного не так. Ему удался, уже почти удался этот фортель: он вошел на крыльцо режиссуры через форточку. Анатолий Праудин взял его на свой курс ассистентом. Он преподавал, учился, должен был стать курсовым драматургом, мог ставить… Может быть, через столько лет ему показалось, что он шел не к тому? А может, он просто загнал себя и устал? Он дежурил ночами в аптеке, чтоб иметь возможность заниматься театром без перерыва.

А может… Он был, знаете, испепеляюще юн. Его дипломная пьеса «Re: конструкция» — про тинейджеров, которые взрослели, играя в войну, в инсценировании битвы на мосту, где погибли их деды. Она уже была написана, уже была хороша, а он переделывал, полностью переворачивая месседж. Он метался и не мог решить, про что должен быть этот текст: про то, что современные подростки инфантильны, или про то, что современных подростков лишают детства, опрокидывая на них взрослый мир. Два варианта текста — две противоположные по смыслу пьесы (и обе внятные совершенно).

Сам он не был инфантильным — мне кажется, нет. Просто юным, непобедимо юным душой. Он, видно, не умел разменивать десятки…

В короткой его пьесе, написанной в первом семестре, он рассказал историю двух близнецов, один из которых в утробе матери задушил другого, потому что иначе погибли бы оба. Очень горькая пьеса. У него в жизни был человек, с которым он был неразлучен, как близнец. Больше, чем друг… напарник, соратник — Ксения Никитина. Мы не привыкли говорить о них отдельно, когда он был жив, их друг без друга в последние годы как бы не существовало, невозможно не сказать о Ксении и сейчас. Эх, Вовка, Вовка, как она тебя искала…

Люди театра и не-театра. До сих пор. Пишут и спрашивают… Черт тебя знает, Вовка, почему! Ты просто решил, что твоя жизнь должна быть такой длины. И, черт возьми, ты имел на это право. Это твоя жизнь, и ты — автор, а все остальные, как ни крути, в ней — персонажи; теперь — в поисках ответа. Самые близкие — с вопросом о том, как теперь без тебя? Мы — те, кто все-таки дальше — с эгоистичным вопросом к себе: как мы могли так не понимать, не замечать? И с эгоистичным подсчетом своих вин перед тобой. (Я — вспоминаю теперь с неистовой ясностью, как однажды, наевшись твоего бесподобного плова, напившись твоей отвратительной коньяколы, просидев с Ксюшей до утра у тебя, сочиняя до хрипоты какой-то очередной не то капустник, не то хеппенинг, уже в дверях сказала тебе просто-просто — без этих извечных взаимных подколок, троллинга и амикошонства: «Вовка, какой ты хороший». И ты ответил мне просто: «От тебя так редко можно это услышать». Так редко! Черт возьми, Вовка, я надеюсь, что никакой склероз никогда не позволит мне забыть этих слов.) Ты чему-то учил многих из нас своей жизнью. Ты еще большему научил нас своей смертью.

Ты просто решил, что твоя жизнь должна быть такой длины. Аристотель говорит нам, что пьеса «должна быть животным обозримым»… ты как автор вправе выбирать ее размер… Но нет, ты промахнулся, Вовка, кромсанул. У тебя б хватило пороху на все пять актов, а ты решил отделаться одноактовкой. И все же это отличная одноактовка, дружище. Аристотель бы поставил за нее «5».

В именном указателе:

• 

Комментарии 7 комментариев

  1. Николай Песочинский

    Не будем утверждать, что он сам, что выбрал, что решил. Очень неясно и очень трагически прервалась его жизнь. Когда я о нём, думаю, я вижу его взгляд: ожидание интересного продолжения…

  2. Natasha Borenko

    как без тебя будет скучно, Вова!
    мне так нравилась Вовина честность. он иногда будто не выдерживал вранья и будил всех откровением о том, какой это пиздец. и сразу все в смех, кто-то целомудренно осуждает, но тоже улыбается, потому что ну.. правда, пиздец же! в этом смысле его последний в жизни поступок неплохо сочетается с этим качеством. будто ему надоело врать, что есть какой-то смысл, что можно что-то изменить, что можно дождаться какого-то счастья и безболезненного состояния – и он взял.. и закончил. сам заснул, нас разбудил. я, может, додумываю что-то, но хочется же понять.
    ведь не укладывается.
    нет, правда, без Вовы будет скучно.
    он на последней нашей встрече молчал. чтобы вова молчал!.. но никто не заметил. решили, что устал. перед этим сидели на спектакле и переглядывались, соглашаясь глазами: какой пиздец! потом обнялись, попрощались, обычное "давай, дорогая". а через два дня вот.
    а еще он мог быть очень романтичным. это видно по его пьесам. хорошим плотным атмосферным пьесам. они все про него. и в них часто есть какая-то вторая реальность: сон, забытье, фантазия. может, вот оно? необходимость второй реальности? … как же хочется понять.
    а какие у него кадеты! пацаны, у которых Вовин телефон в сотовых записан как "вова театр". Вдруг полюбившие и театр, и Вову, потому что вова – театр.
    у него было доброе сердце. как жалко, что разум победил это сердце. да, опять пытаюсь протрактовать, хотя уже зачем?
    затем, что мозг отказывается воспринимать этот факт.
    буду скучать, Вова.

  3. […] «Драматургия жизни: Силакову» (некролог). Блог ПТЖ от 14…. […]

  4. наталья скороход

    После месяца неопределенности и многолюдных похорон, после множества разговоров и пары снов, где Вова был главным действующим лицом, возникло – как ни странно – еще больше вопросов. Когда он учился – ну просто бывают такие студенты, они не создают ни вопросов, ни проблем. Теперь есть опыт: они-то – самые проблемные. Но – тогда – два года назад – такого опыта у меня еще не было. Володя – с первого дня – помогал мне, вносил в аудиторию, где сидело 20 нервных творцов, спокойное, бодрое, как казалось – сангвинистическое начало. Его работы были талантливы, но он что называется – не блистал. Просто не хотел? Или ждал, что его выделят другие? “Потеря равновесия” в Он-театре стала фактом театральной жизни города, и его, драматурга, наравне с режиссером считали автором спектакля. Он прекрасно защитил диплом. Казалось, все, что его интересует – это театр. Сам он – бесконечно меняя костюмы, придумывая и с легкостью осуществляя перформансы – как будто играл роль “золотого мальчика”, радуя нас своей бесшабашной жизненной энергией, которая иссякла внезапно, вдруг.

    Последняя наша встреча должна была насторожить – не насторожила. Что ж… Вова, ты заставил нас думать, кто же ты был, как ты жил, и какой опыт мы получили, оставшись без тебя…

  5. Loreleen

    Ты всю жизнь был несчастен, во всяком случае ты так считал, и дело не в том что вокруг все было плохо или тебя не любили, ты просто не умел жить, возможно не научили, скорее потерял после смерти матери, когда казалось бы стабильный мир разрушился на миллиарды осколков, зато ты чудесно изображал жизнь, но никогда не мог ей насладиться, какая то мелочь постоянно сводила тебя с ума. Удивительней мне всего то что похоже никто этого не замечал. Тебе казалось что ты сможешь найти счастье в театре, драматургии, ради этого ты бросил медицину и начал все сначала. А ощущения удовлетворенности жизни и такого желанного счастья все не приходило, добиваясь все большего и большего, ты потерял надежду и сдался. Ты всегда говорил об этом, но не хватало смелости, так насколько же тебя захлестнуло ощущение безнадежности и бессмысленности, что ты все таки решился… Не удивлюсь, что в последний момент ты передумал, но было уже слишком поздно… Ты любил говорить, что мир вокруг это лишь проецированние себя самого на окружающую действительность и что со смертью все исчезнет, но исчезает всего лишь один человек, все остальное остается неизменным. Ты неверил в религию в общем смысле слова, как впрочем и я, но я верю что душа не исчезает, она перерождается. Будь счастливым, я надеюсь в этот раз у тебя получится…

  6. Ксения Никитина

    прошло 4 месяца, а всё ещё куча вопросов. Вовка – гений, но такой дурак. он любил повторять:"я не ошибаюсь, не представляешь как это бесит", а я всегда отвечала:"так заблуждаться можешь только ты", а теперь ответила бы: "представляю, кажется представляю". Все пишут и говорят, что Вова всегда был позитивным, зажигательным, нет, не был, этот "костюм" он надевал перед выходом из дома, а походу дня вживался так, что сам верил,правда не долго. но даже зная это, поступок ни как не укладывается в голове. Вовка верил, что автор живёт в своих произведениях, так и есть, я люблю его тексты, жаль, что их не достаточно много, хотя были сотни мыслей и планов, посмотреть хотя бы большую синюю терадь, там всё исписано идеями будущих пьес, которые за него уже ни кто не напишет. Хотя, он часто шутил про большое идейное облако и рассказывал, как в 9 лет написал Ромео и Джульетту, а потом жутко расстроился, даже обиделся, что Шекспир написал тоже самое (во всём идейное облако виновато, в которое попадают все авторы и подсовывают свои идеи) может и он там. в любом случае, надеюсь у него больше нет повода повторять фразу: "ну пиздец" и он счастлив.

  7. имярек

    “Быть или не быть?” Вова сделал трагический выбор в пользу вашей-нашей, общей души, погубив свою. Одна человеческая душа, пробудив хотя бы ещё одну, даёт толчок всей Вселенной… наверное, для нас уже не осталось других способов… но у нас остается шанс спастись от апокалипсиса.

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога