Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

18 октября 2022

THE PASSENGER

К юбилею Олега Рыбкина

Особенно смешливым я назвать себя не могу. Тем более хохотуном. И уж тем паче в театральных креслах. Могу усмехнуться удачной репризе, улыбнуться комическому антре, но когда публика в едином порыве надрывает пресловутые животики, мне, по обыкновению, бывает довольно сложно разделить эту бурную эмоцию. Но однажды в театре я смеялся!.. Вместе со всем залом, в едином порыве. Сгибаясь пополам, утирая слезы и будучи совершенно не в силах остановиться.

Олег Рыбкин.

Это пиршество веселящего духа случилось во время эскизного показа пьесы Константина Костенко «Немецкие писатели-трансвеститы» в рамках красноярского фестиваля ДНК (Драма. Новый Код). И при том, что миновало с того момента уж более десятилетия, но я ничуть не сомневаюсь, что для каждого из присутствовавших тогда на просмотре сей коллективный опыт, пережитый на Камерной сцене драмтеатра им. Пушкина, остался незабываемым. Режиссером же эскиза выступал Олег Рыбкин — создатель, идеолог и худрук одного из лучших наших сценических смотров в области современной драматургии, ныне, увы, не проводящийся.

А еще, помнится, как-то я в течение достаточно продолжительного времени днями напролет всё слушал и слушал композицию Игги Попа The Passenger. И не то, чтобы не знал и не ценил ее раньше — но рыбкинский спектакль «Путешествие Алисы в Швейцарию», где эта вещь выступала могучим рефреном, перевел ее в какой-то иной — важнейший — регистр, или, проще выражаясь, на нее конкретно подсадил.

Самое интересное заключается в том, что эти электрические разряды, на много лет остающиеся для тебя значимыми впечатлениями/воспоминаниями, были вызваны не какими-то невероятно изощренными постановочными решениями, не эффектными мизансценами, разворачивающимися под божественной красоты звуки и т. д., и т. п., а производились за счет за счет вещей куда более простых и прозаических. Собственно текста, точнее, внимательного в него вчитывания и точной актерской игры.

Нет, разумеется, в искусстве режиссуры, под которой сегодня всё более принято понимать создание особой Вселенной (зачастую параллельной, или еще лучше — перпендикулярной используемому на сцене драматургическому материалу), Олег Алексеевич Рыбкин, наш нынешний юбиляр, тоже знает толк, и еще какой немалый. Более того, иные из его весьма смелых opus’ов лично для меня навсегда остались неразгаданной шарадой, тайной за семью печатями — возможно, потому, что я явно уступаю Олегу Алексеевичу по количеству прочитанного, увиденного, прослушанного. Но если по части пребывания в культурном тренде эпохи с Рыбкиным, хотя и сложно, но все же возможно соперничать, по крайней мере, стараться тянуться за ним, если в отношении изобретательности и дерзкой парадоксальности отдельно взятых режиссерских ходов с ним в наши дни могут поспорить многие коллеги, в особенности из числа театральной молодежи, то кое в чём он, по моему мнению, не знает — впрочем, несмотря на поздравительный характер этих строк, не будем столь категоричны — почти не знает себе равных.

Да, пьеса покойного Костенко чрезвычайно смешна. Однако попробуйте-ка перевести этот чисто литературный восторг от текста во вдохновенную театральную радость. Не убежден, что у вас это получится, с учетом зашкаливающего количества обсценной лексики и ряда иных привходящих обстоятельств. А у Рыбкина получилось! (Справедливости ради, стоит сказать, что когда несколькими годами спустя он решил повторить показ «Писателей-трансвеститов» на одном из последующих ДНК, эффект, что называется, был уже совсем не тот.)

Да, в пьесе швейцарца Лукаса Берфуса про «Путешествие Алисы» есть упоминание о «Пассажире» Игги Попа, которую одна из героинь прослушала «восемь раз подряд». Но заставить эту песню, что звучала в спектакле про эвтаназию одновременно и реквиемом по уходящим, и гимном принятия жизни, въесться тебе в печенки (в хорошем смысле слова) — для этого нужно обладать рыбкинскими профессиональными качествами. Его умением читать, понимать и чувствовать. Исходя из праздничного повода этих заметок, позволительно будет, наверное, прибегнуть к поэтической цитате:

Вооруженный зреньем узких ос,
Сосущих ось земную, ось земную
Я чую все, с чем свидеться пришлось,
И вспоминаю наизусть и всуе…

Возможно, Олег Рыбкин мог бы сделать это четверостишие собственным девизом, начертав их на своем рыцарском гербе.

И при том, что Олег является человеком максимально непафосным, трудно удержаться от соблазна все же назвать его здесь «рыцарем театра». Вся его биография с некоторыми драматическими ее поворотами тому порукой. И не в последнюю очередь список постановок. Взгляните, хотя бы в Википедии: за три десятилетия активной режиссерской работы, на посту сперва главного режиссера «Красного факела», а в последние 15 лет — Красноярского Пушкинского — ни одного случайного, проходного, бессмысленного или нелепого названия. Ни одного, как мне видится, компромисса. Потому что для Рыбкина театр — это серьезно. При всей ироничности время от времени бросаемых на него взглядов.

Есть еще одна сфера, в которой с этим режиссером, кажется, никто из коллег не может соперничать. Это количество номинаций на «Золотую маску» в отсутствие заветного лауреатства. Сейчас их восемь. Конечно, будем надеяться, что 9-й, либо уж 10-й раз (которые не за горами) принесут нашему «вечному номинанту» звание лауреата Национальной театральной премии, но даже если этого, согласно укоренившейся традиции, и не произойдет, то сейчас, перешагнув знаковый рубеж лет, Рыбкин Олег Алексеевич с полным на то правом может претендовать на почетную «Маску» «За честь и достоинство». Скажу уже безо всякой доли иронии: он ее достоин как никто другой.

Должен признаться, я долго ломал голову над заглавием для данного текста. Поначалу хотел как-то творчески обыграть название вышеупомянутого сочинения К. Костенко. Ну, «Русский режиссер» — это понятно (хотя по нынешним временам в чем-то и «токсично» быть может)… Но вот подобрать для Рыбкина определение, которое рифмовалось бы словом «трансвестит» я так и не сумел. Видимо, к счастью.

Посему пусть именуются эти юбилейные заметки вслед за песней старины Игги The Passenger, тем более, что в английском языке это слово включает в себя нечто большее, чем просто обозначение пассажира.

… So let’s ride and ride and ride and ride
Oh, oh, Singing la la la la lalalala

Согласен, Олег?!

P. S. Дабы не создалось у читателя ощущения, что впечатления автора от режиссерских работ юбиляра ограничиваются исключительно временами туманной юности, должен со всей ответственностью проконстатировать: последний из поставленных на сегодняшний день спектаклей Олега Рыбкина — «Самоубийца» по пьесе Николая Эрдмана полностью и решительным образом меняет все устоявшиеся представления об этом тексте как о несценичном, оставшемся в своём времени и т. д., и т. п. Рыбкин снова сумел вчитаться и вернуть произведению его мощный и более чем своевременный, как выяснилось, сценический потенциал.

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога