Этот раздел возник спонтанно, когда обсуждался план нового номера и когда, неожиданно для нас самих, обнаружилось, что в турбулентном движении времени стали возникать то здесь, то там всполохи однородной стихии со всеми признаками романтической традиции, казалось бы давно уже похороненной под пылью двух веков. Находясь в этом процессе, мы пока неспособны его критически отрефлексировать, можем только точечно зафиксировать «очаги возгорания», которые, возможно, в ближайшем будущем станут новым эстетическим маркером сегодняшнего времени, не так давно пророчески обозначенным концептуальным художником Люком Тёрнером в «Манифесте метамодернизма» как «новый романтизм».

Каспар Давид Фридрих. Странник над морем тумана. 1818

Не первый случай в истории, прямо скажем. Но тем не менее осенью 2025 года эти очаги стали слишком очевидны. Фиксируем. В октябре Люк Бессон выпустил ленту «Дракула: история любви», основанную на романе Брэма Стокера, который был написан в романтической традиции. В октябре же на отечественные экраны вышел фильм Бакура Бакурадзе о последних днях главного русского романтика Михаила Лермонтова. Ноябрь начался с премьеры новой версии Гильермо дель Торо «Франкенштейн», экранизации одного из ключевых произведений английского романтизма за авторством Мэри Шелли. А чуть ранее были еще «Ворон» Руперта Сандерса и «Носферату» Роберта Эггерса. В Калининграде не так давно прошла резонансная выставка фотографий «Новый романтизм» — «романтический текст, созданный с помощью визуальных образов», как охарактеризовали ее устроители. В этом октябре петербургская площадка «Узел» провела фестиваль «Томление духа / Ностальгия», посвященный наследию Каспара Давида Фридриха, немецкому романтизму и феномену sehnsucht в интерпретации современных художников, а в начале ноября Театр на Васильевском провел лабораторию «Четыре стихии романтизма», на которой молодые режиссеры разбирались с мировым романтическим наследием двухсотлетней давности от Байрона до Лермонтова. В октябре в Пермской опере Антон Федоров выпустил оперу Карла Марии фон Вебера «Вольный стрелок», назвав ее «священным камнем романтизма».

Надо сказать, искусство — штука упрямая. Можно сколь угодно долго отказывать ему в правде жизни, но не замечать его сложно. Та настойчивость, с какой оно из раза в раз будоражит умы, поразительна. Его чуткость — это прежде всего чуткость творца к миру. Контролировать этот процесс не представляется возможным, как нельзя предугадать, в какую сторону будет дуть ветер. Даже сидя в башне из слоновой кости, художник все равно будет отражать реальность, поскольку дышит воздухом, ею заряженным. Ведь кто-то или что-то загнало же его в эту башню?

С одной стороны, перечисленные выше события могут быть совпадением и мы понапрасну дуем на холодное. С другой — такая концентрация романтических настроений в течение короткого времени наводит на мысль о зарождении нового старого явления, мимо которого пройти — значит остаться глухим к вибрациям вселенной. Поэтому мы и решили собрать воедино увиденные нами «очаги возгорания» нового романтизма в один раздел, зафиксировать их. Разовьются они в новый эстетический пожар, который отображал на своих холстах романтик Уильям Тёрнер, покажет время. Пока мы лишь ставим зеркало перед современным художественным процессом, фиксируя всплески. Придет ли волна — будет видно.