«Игра интересов» (по пьесам Х. Бенавенте «Игра интересов» и Р. Шерриффа «Конец пути»). РАМТ.
Режиссер Алексей Бородин, художник Максим Обрезков

М. Заболотний (Рали), Т. Епифанцев (Осборн). Фото С. Петрова

Спектакль называется «Игра интересов», так же как одна из пьес, легших в его основу: Хасинто Бенавенте, знаменитый испанец и нобелевский лауреат, написал ее на рубеже XIX–XX веков практически по законам комедии дель арте, разве что ее герои являются современниками автора. Вторая же пьеса — «Конец пути» англичанина Роберта Шерриффа, так называемая «окопная драма», военный материал, затрагивающий события Первой мировой войны.

Никаких тематических или жанровых совпадений в выбранных Алексеем Бородиным текстах нет, лишь время действия и время написания у этих пьес примерно совпадают. «Игра интересов» — классическая комедия положений, сюжет о ловких плутах, о влюбленных, стремящихся пожениться вопреки отцовской воле, и т. д. и т. п. А «Конец пути» — трагическая военная история, в которой командир вынужден отправить на смерть своего друга-однополчанина и необстрелянного юнца. Первая пьеса полна колких и смешных реплик, стремительно развивающихся интриг, всяческого надувательства, притворства и отчаянной предприимчивости. Вторая состоит из совсем не развлекательных диалогов и вовсе не хитроумных обстоятельств. Первую в принципе надобно играть с огоньком, лихо «представлять» и лицедействовать, вторую же — исключительно в скупой реалистической манере.

П. Каленова (Сильвия), А. Лаптев (Леандр). Фото С. Петрова

Так в РАМТе и поступают. Вовсю стилизуют commedia dell’arte, жеманятся и откалывают гэги, посылают в зал пламенные «апарты», комикуют и подмигивают… Тихо и сосредоточенно ведут диалоги в двух шагах от выстрелов и взрывов, пьют из фляги фронтовые сто грамм… Спросите: и как одно вяжется на сцене с другим? А — никак! Алексей Бородин вовсе и не стремится привести два совершенно разных драматургических материала к одному общему стилистическому знаменателю. Сцены играют встык: вот эпизод комедии положений, вот сцена из окопной пьесы, вот опять комедия, а вот опять военная драма. Первая искрится и кипит на передней части подмостков, в красивых гостиничных апартаментах, где двое нищих пройдох дурят богатого и властного хозяина. Вторая сосредоточена в раме, в глубине сцены, в серых руинах и в дыму. Художник Максим Обрезков отделяет яркую, комфортабельную среду обитания фарсовых Полишинелей, Леандров и прочих Арлекинов от руин и серых шинелей — те всякий раз скрыты до поры темным задником, который затем поднимается и будто открывает портал в мир военного ада. Художник по костюмам Мария Данилова не скупится на роскошные одежды для фарса: переливчатые сюртуки, разноцветные брюки, изящные шляпки с перьями, юбки и декольте — так одевались не во времена самой комедии дель арте, но на рубеже XIX–XX веков, куда волей Бенавенте перекочевали наши Пульчинеллы-Полишинели. А за «порталом» обитает британская форма времен Первой мировой войны.

Сцена из спектакля. Фото С. Петрова

Так что все же соединяет в спектакле Бородина эти несоединимые, казалось бы, театральные материи? Тут и почтенную публику, и вслед за ней читателя этих заметок театр призывает не делать поспешных выводов. Давайте разбираться. Пока не началось действие, фоном задника является 4-я картина Томаса Коула «Крушение» из цикла «Гибель империи», на которой мы видим остатки былого великолепия разрушенного войной города. А затем стремительно набирает темп фарс. Есть два классических плута: прикинувшийся слугой Леандра (Андрей Лаптев) Криспин (Иван Юров) и служанка обедневшей дворянки Сирены (Нелли Уварова) Коломбина (Александра Розовская). Есть еще компания голодранцев, готовых покормиться на халяву: поэт Арлекин (Виктор Панченко) и вояка Капитан (Дмитрий Бурукин). Есть чудовищный демагог и жулик Доктор (Алексей Мясников). Есть влюбленные друга в друга уже упомянутый юноша без средств Леандр и дочь богатого владельца недвижимости Полишинеля Сильвия (Полина Каленова). Есть ее мамаша Донья Полишинель (Дарья Семенова). Наконец — сам богач (Александр Гришин). Одним словом, куча колоритного комедийного народа. Полишинеля здесь все жестоко дурачат, и у всех — свой интерес. Хотя, по законам комедии положений, в финале этой пьесы и побеждает настоящая любовь, зритель успевает изучить все виды и разновидности «интересов», которые вступают в нешуточную и абсолютно циничную игру. Практически всеми героями пьесы Бенавенте здесь движут корыстные мотивы, и «интеллигенция», то есть поэт, тут мало чем отличается от военного командира или представителя правосудия, а дама из высшего общества — от бывшего галерника. Поместив своих героев в обстоятельства старинной комедии, испанский драматург на самом деле писал о нравах современного ему общества и был, в сущности, достаточно беспощаден.

Т. Матюхова (Донья Полишинель), М. Рыщенкова (Донья Сирена). Фото С. Петрова

Артисты РАМТа, в особенности Нелли Уварова в роли Доньи Сирены, с видимым удовольствием играют в комедию положений: не жирно, без излишних «плюсов», но стилистически абсолютно точно. Вспомнилось, как нечто подобное они уже проделывали в спектакле Бородина «Горе от ума», где тонкими штрихами обозначали еще и принадлежность грибоедовской пьесы к определенному типу театра и к конкретной эпохе. Сама по себе эта легкая и остроумная театральная стихия не может и в новой постановке Бородина не вызывать эстетического удовольствия. Тем более что она резко контрастирует с другой, тихой и скупой (пьеса «Конец пути»), использующей вместо ярких красок серые, депрессивные полутона.

Т. Епифанцев (Осборн), М. Керин (Стенхоуп). Фото С. Петрова

Там, за рамой, в окопах Первой мировой войны, капитан Стенхоуп (Даниил Шперлинг) посылает в смертельный рейд лейтенанта Осборна (Тарас Епифанцев) и новичка, младшего лейтенанта Рали (Иван Канонеров). В сизой пороховой дымке, сидя то ли на диких камнях, то ли на обломках зданий, мужчины все чаще прикладываются к флягам и кружкам. Более всех здесь бодрится Рали, но это — от неофитства, от романтико-героических грез, что свойственны необстрелянным мальчикам. В «раме» очень быстро зависает предчувствие обреченности, а Стенхоуп у нас на глазах тихо наливается свинцовым отчаянием.

И. Барабошкин (Гибберт), М. Керин (Стенхоуп). Фото С. Петрова

Мы постепенно втягиваемся в эти два не стыкуемых друг с другом зрелища, мы уже начинаем что-то подозревать. Если и есть у новой дерзкой затеи Алексея Бородина недостатки, то, пожалуй, всего один: разыгрываемая на переднем плане комедия кажется, в отличие от жесткой и лапидарной драмы Шерриффа, длинноватой. Однако что тут поделать — купировать перипетии комедии положений невозможно, так как если выпадет хоть один эпизод, то развалится весь хитроумный сюжет. Впрочем, наши терпеливые предположения в конце концов вознаграждаются сполна.

А. Пахомов (Гарди), Т. Епифанцев (Осборн). Фото С. Петрова

В один прекрасный момент «население» разных пьес внезапно меняется дислокациями. Покрытые пылью, грязью и кровью солдаты войны входят в интерьеры богатого дома и садятся прямо на обитые шелком стулья и диваны. В то время как не очень-то и милая, но все же театрально беззаботная компания наших «пульчинелл» оказывается за рамой, в окружении развалин и дыма. Персонажи комедии в растерянности, а солдатам уже практически все равно. Следуют развязки обеих пьес, и всю сцену вместе с ее разнокалиберными обитателями заваливают падающие с неба куски камней.

Сцена из спектакля. Фото С. Петрова

Ну вот же он, трагический «секрет Полишинеля»! Большинству уже известный, но по-прежнему тщательно отодвигаемый на периферию сознания. Мы проверяем содержимое банковских карт и ходим в кафе. Мы являемся друг к другу в гости и ездим на природу. Мы планируем ремонты, новые покупки и свадьбы. Мы пытаемся блюсти свои интересы — само это словосочетание «игра интересов» звучит настолько актуально, что трудно и придумать что-то более своевременное. А между тем дым уже клубится в наших столовых и гостиных. Или мы сами — уже по уши в дыму.

Ноябрь 2025 г.