Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ДОН. НЕ СЛИШКОМ ТИХИЙ

В мае репертуар театра «Мастерская» пополнился спектаклем студентов 3-го курса Санкт-Петербургской академии театрального искусства. Роман-эпопея Михаила Шолохова «Тихий Дон» играется практически целиком: четырехчастная сценическая композиция включает все основные линии повествования. Не все зрители досиживают до конца спектакля, который начинается в час дня, а завершается в десятом часу вечера. Но будущим артистам хватает энергии на весь объем жизни многочисленных героев и даже на продолжительные поклоны.

Очевидно, что мастер курса и художественный руководитель театра Григорий Козлов руководствовался не только технологическими задачами, когда замахнулся на великий роман. Погружение в мир героев «Тихого Дона» (так студенты Льва Додина погружались в миры Федора Абрамова и Василия Гроссмана) наряду с профессиональными навыками наращивает и человеческий багаж молодых актеров. Спектакль внедряется в огромный пласт российской истории и незнакомой культуры.

В программке обозначены точные даты. Житие донских казаков, обитателей хутора Татарского (или станицы Вешенской, как помнят все, кто когда-либо слышал имя писателя Шолохова), в спектакле ведет начало от 1857-го и тянется до 1921 года. Начинает его почти античный хор — бабы на мостках стирают белье и перемывают косточки соседям. Прекрасные казачки на фоне сверкающей на солнце прекрасной вольной реки (невольно перефразируешь: чуден Дон при тихой погоде) «гуторят» о самых обыденных вещах: кто на кого глаз положил, кому пора жениться, за кем какой грех числится. Из таких житейских подробностей, ориентированных не на вехи истории, а на круговорот природы, и складывается картина жизни казачества. Пахота, сев, сенокос… Масленица, Мясопуст, Страстная неделя… Свадьбы, крестины, похороны…

Не все здесь тихо и мирно. Ссоры-раздоры случаются и в семьях, и между кланами. Трагическая вина персонажей обозначена в прологе: невзлюбив турчанку, жену Прокофия Мелехова, казаки учиняют над ней самосуд. Позже эта история не раз аукнется в судьбах героев. Аналогии с античностью проведены твердой режиссерской рукой. Ближе к финалу бабы опять судачат, сидя на мостках, но за их спинами уже маячит целый лес крестов: зажиточная станица превратилась в погост. Похоже, в живых остались лишь Григорий Мелехов и его сын Мишатка.

Режиссер не лишает Григория роли главного героя. Антон Момот проживает вместе с лихим казаком целую жизнь, окунаясь в великую любовь, переживая душевные метания, за которые Мелехова нарекли «русским Гамлетом». Страдания без грима старят его лицо, стирают беззаботную улыбку, тяжелят поступь. Как и в романе, не только он, но и вся семья Мелеховых оказывается в центре повествования. Симпатии зрителей на стороне Пантелея Прокофьевича (Дмитрий Белякин) и его жены Василисы Ильиничны (Ольга Афанасьева) не только из-за протяженности их сценического существования. Подкупают юмор и обаяние артистов, отважно осваивающих возрастные роли.

Не всем персонажам суждено повзрослеть и состариться у нас на глазах: кто-то умирает молодым, чья-то линия лишь намечена, но каждый вносит лепту в коллективный портрет казачьей вольницы. Многофигурная композиция складывается из эпизодов, зарисовок, фрагментов. Лица, характеры, судьбы лучше видны, когда над Доном звенит тишина. Но станичники живут в эпоху перемен, а значит, покой нарушается не столько песнями и плясками, сколько громом снарядов, пальбой по своим и чужим. Радостная сцена косьбы, когда вместо кос в руках у сельчан расписные полушалки, негативом отражается в военных эпизодах, когда косят не траву, а людей, обозначая убийства взмахом серых шинелей.

Режиссер Григорий Козлов (вместе с большой и опытной постановочно-педагогической командой) ставил спектакль о судьбе народной, намеренно избегая комментариев. Вопрос: «Вы за белых или за красных?» — в данном случае неуместен. Этот «Тихий Дон» не только о донском казачестве. Так же, как «Ромео и Джульетта» не только о жителях Вероны, а «Война и мир» не только о войне 1812 года. Но основа для спектакля выбрана не случайно. Казачество предстает как модель общества, высоко и правильно организованного, как пример утраченной свободы. Когда здесь случилось то, что случилось, особенно страшно и больно.

Повезло тем, чья творческая жизнь начинается с таких высот и таких глубин.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.