Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

БЕСПРОСВЕТ

За почти 3 десятилетия, которые Малым драматическим театром руководит Лев Додин, название его не только расширилось до почетного статуса «Театр Европы». При Додине слово «драматический» стало обозначать не то, что дают тут не оперы и балеты, а пьесы, но главное свойство содержания и эстетики. Драма — не просто «действие» по-гречески, а предельно серьезное исследование человеческой жизни в самых трудных, неудобных, конфликтных ее состояниях и поворотах. Зачастую правильной была бы формулировка «Малый трагический театр».

Спектакль «Три сестры», который Додин выпустил только что, решен именно так. Хрестоматийная чеховская пьеса оттого и великая, что допускает бесчисленные трактовки — и ни одна не исчерпает ее до конца. На «Трех сестер» мы ходим, понятное дело, не для того, чтобы узнать историю про сестричек, которые хотели в Москву, а в надежде на новый смысл, который, возможно, откроет в пьесе этот именно спектакль.

Льву Додину «Три сестры» понадобились, чтобы рассказать о жизни, превратившейся в выжженную пустыню. Ничего светлого, мягкого, уютного тут нет и быть не может. С первого акта (когда у Чехова сияющая весна) на сцене темная стена дома Прозоровых с окнами в два этажа (художник Александр Боровский), да это и не окна, а большие четырехугольные дыры без рам, без занавесок, в них графично-статуарно будут застывать герои. Посередине дверной проем, над ним козырек. За стеной в глубине поначалу сервируют застолье по случаю именин Ирины, потом пространство арьерсцены опустеет, авансцена голая сразу, и в общем атмосферу хочется описать словами из другой чеховской пьесы: «Холодно. Пусто. Страшно».

Про именины, про весну, про надежду режиссеру явно не слишком-то интересно, потому стартует спектакль вяловато. Но по мере того, как дела у чеховских героев идут все хуже, все безнадежней, действие начинает наливаться драматизмом. В этом сухом бесплодном существовании нет места живительной влаге любви, зато есть томление плоти. Андрею, упрекающему сестер, из первоначальных редакций возвращена реплика про старых дев — и это существенно: и Ольге (Ирина Тычинина), и Ирине (Елизавета Боярская) явно недостает телесных радостей. Да и мизансцены, в которых происходят объяснения Маши с Вершининым, не оставляют сомнений в чувственной природе вспыхнувшей в ней страсти.

Но ни тело их, ни душа утолены не будут. Они обречены. Главный вопрос при постановке этой пьесы: почему сестры так рвутся в Москву, да не едут? Режиссеры по-всякому отвечали: и жалеючи прекрасных молодых женщин, и осуждая их за безволие. Для Додина, кажется, Москвы просто не существует, и на дверях прозоровского дома будто начертано: «Выхода нет».

Крупных актерских удач в спектакле пока не случилось. Но выдающиеся мастера прославленной труппы МДТ потому и мастера, что роли у них растут от года к году. Возможно, Вершинин Петра Семака, Тузенбах Сергея Курышева, Кулыгин Сергея Власова еще окрепнут. Хорош вышел Чебутыкин у Александра Завьялова. Приятным сюрпризом стала Елена Калинина, доказавшая свое право на мечту всех актрис — роль Маши, неприятным — Александр Быковский, просто не справляющийся с ролью Андрея: это не уровень высочайшей театральной культуры Малого драматического, которая в остальном — в обдуманности и тщательности отделки всех слагаемых спектакля, от текста и мизансцен до света и музыкальной партитуры — предъявила себя вполне.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.