Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ПЕПЕЛ ЛЮБВИ

У нас «Онегин» в генах. Но Михайловский театр долго не мог довести дело до премьеры. Осенью 2008 спектакль Михаила Дотлибова, предполагаемый как реконструкция легендарной постановки Станиславского, был «закрыт» после генеральной репетиции. Но четыре года спустя «Онегин» все-таки прописался в театре на площади Искусств. И сделал это максимально эффектно.

Главную русскую оперу поставил модный украинский режиссер, живущий в Германии и с недавних пор отрекомендовывающийся Андрий Жолдак-Тобилевич IV. Сценографию придумал известный дизайнерский дуэт из Латвии Mareunrol s (Роландс Петеркопс и Марите Мастина-Петеркопа). Свет сделал Эй Джей Вайссбард, сотрудничавший с лучшими мастерами режиссуры от Роберта Уилсона до Питера Гринуэя. Место за дирижерским пультом занял Михаил Татарников, музыкальный руководитель Михайловского театра.

Андрий Жолдак, для которого эта работа — дебют в опере, сделал «Онегина» в стиле жесткой мистификации. Он не режет партитуру и не переписывает либретто под свою концепцию в двух цветах и интонациях: от ослепительно белого до непроглядно черного; от нежности к ярости. Режиссер пускает публику по лабиринту своего экстремального мироощущения. Смыслообразующий тезис его постановки: истинное умение любить — это уникальный дар, как и любой иной талант. Он дается не всем и не каждому.

Режиссер то награждает героев высокими чувствами, то безжалостно высмеивает их и унижает за эти же душевные порывы. Доказывает: люди не умеют и боятся любить по-настоящему. Порой на сцене так мало любви и так много провокации и эпатажа, фирменного стиля Жолдака, что действие превращается во фрик-шоу. По дому безостановочно носится «карлик-черномор», суетится старый слуга (аля Фирс) и шатается пьяная мамаша Ларина (этакая провинциальная Раневская). Вообще очень много чеховских интонаций, особенно «Вишневого сада», который Андрий Жолдак совсем недавно сделал в Финляндии. И много каких-то не обязательных утилитарных приспособлений, как микроволновка или пылесос. С одной стороны, режиссер дает понять, что мы погрязли в быту. С другой, явно опасается показаться недостаточно современным.

Сестры Ларины — Татьяна и Ольга (Татьяна Рягузова и Софья Файнберг) — спасаются от тоски деревенской жизни, играя в любовь. Татьяна пишет письмо Онегину в ночном приступе булимии, разрываясь между пером, бумагой и холодильником. Ленский (Евгений Ахмедов) дефилирует в жабо Арлекина. Онегин (Янис Апейнис) сначала делает свое хрестоматийное признание, а в финале ощущает себя банальным рогоносцем — спасибо генералу Гремину (Андрей Гонюков).

Лучше всех поют латышский баритон Янис Апейнис и прима Михайловского театра — сопрано Татьяна Рягузова, хотя в плюс к их сложным партиям режиссер придумал им и титанические по рисунку роли. Но они проходят через это испытание почти без вокальных потерь. В целом музыкальная составляющая спектакля сделана добротно. Но она уступает в яркости творческого высказывания экспрессивному драматургическому решению.

Квинтэссенция этого решения, конечно, финал. Он сделан как демонический бал-маскарад. Жолдак не был бы Жолдаком, если бы и тут трагедию не трансформировал в фарс. После финального аккорда партитуры снова звучит вступление к опере. Открывается занавес, и перед изумленной публикой предстает идиллическая картина: Татьяна сидит в обнимку с Греминым, а рядом резвится их маленькая дочь. Любви нет. Но есть привычка, которая по Пушкину «свыше нам дана, замена счастию она»…

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.