Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

Живой Журнал ART. 01.11.2022
СМИ:

БЕЗ ТЕАТРА НЕЛЬЗЯ

В разные годы прошлого столетия, богатого гениями, в литературе, в кино и в театре возникали тревожные и самоотверженные откровения художников о сути и смысле искусства. Булгаков, Феллини, Тарковский, Эфрос … выясняли место искусства в жизни творца и его современников. Вот и Лев Додин в изысканной театральной форме поведал о том, что есть театр в его жизни.

…Гаснет свет и едва уловимый плеск воды напоминает, что мы у озера, — улыбка Александра Боровского, уставившего планшет сцены лодками, которые покачиваются, как на воде. Такова сегодня твердь сценическая, раз уплывает земля у нас под ногами. Артисты перелетают с лодки на лодку, взмахивая руками-крыльями. Кто тут чайка? Все они, отдавшие жизнь искусству.

Художник создал пространство, очищенное от быта, образ сочинения Льва Додина по мотивам знаменитой пьесы Чехова, сюжетом которой стали страсти, страдания, разочарования и вера в неуловимое могущество театра. Театральный задник из металлических листов — полотно художника по свету Дамира Исмагилова — ограничивает место действия и одновременно расширяет его до космоса, вводя в игру тени, тоже персонажи, странные и необходимые атмосфере спектакля. И когда всё это схвачено и подчинено мысли режиссера, монолог Нины Заречной, сочинения Константина Треплева не кажется не длинным, не слишком декадентским. …«Люди, львы, орлы и куропатки… Какая уж тут метафора — прямая речь! Общая мировая душа существует. Не случайно монолог этот читают и Заречная, и Треплев со всей силой авторского убеждения. Спектакль легко и красиво свидетельствует, что «во вселенной остается постоянным и неизменным один лишь дух».

Изысканный театральный образ, эстетическое изящество, безупречное чувство стиля, аскетичные выразительные мизансцены (парные сцены главных персонажей с признаниями и осуждениями на виду у всех персонажей — бессмысленно притворяться, ложь дырявый наряд), право же, хочется запечатлеть как графический рисунок, в рамочку и на стену.

Разговоры о творчестве не смолкают. Их и в «Чайке», всем известной, много, но здесь в них и смысл, и трагедия, и вдохновение. Некоторые действующие лица пьесы отставлены (нет колоритного доктора и управляющего имением с супругой), а Сорин (Сергей Курышев), Маша (Марина Гончарова) и Медведенко (Олег Рязанцев) искусно встроены в артистическую жизнь Аркадиной (Елизавета Боярская) и Тригорина (Игорь Черневич), Треплева (Никита Каратаев) и Заречной (Анна Завтур), понимают и разделяют их тревоги. Споры о новых формах, большой идее, о мастерстве и праве на своё слово в искусстве захватывают всех. На смену мечтам о славе приходит понимание труда как прекрасной каторги. Артисты уязвимы, беззащитны, и при этом беспощадны друг к другу. Треплев бросает в лицо Тригорину «после Толстого и Тургенева не хочется читать Тригорина». Зрителю остаётся полюбить их такими, какие они есть, понять и почувствовать, что без театра нельзя! «Без театра нельзя!» — скажет Сорин, разведя руками, и это прозвучит как неопровержимая истина.

«Когда я думаю о своём призвании, — говорит Заречная, — я не боюсь жизни».

И страдания идут в топку творчества, недаром Тригорин говорил ей, что «съедает свою жизнь». Тригорин признает, что пишет пьесу… четыре мужских роли, три женских, много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви… Так особая роль записной книжечки, с которой Тригорин не расстаётся, прояснилась, ведь записи — это сцены и тексты пьесы, которую мы смотрим: двоякое звучание, в жизни и в записи писателя. Иными словами, мы видим, что жизнь и сцена — одно.

… Мучительно безверие, надо понять думы и печали современников и найти точку опоры вокруг себя и внутри себя. Авторитет Додина огромен не только потому, что он автор театральных шедевров, ведь он никогда не страдал сервилизмом, не расточал лицемерные почтительные улыбки, даже когда театру бывало трудно. И в нынешние времена не отдал дань модному кокетству, пристрастию к развлекательности, его театр никогда не терял лицо. Меня глубоко тронуло тихое, смягченное юмором, откровенное высказывание Мастера, продиктованное желанием взять под защиту коллег, друзей и соперников, всем протянуть руку помощи. Устоять нам поможет, говорит Додин своим спектаклем, — профессия и стремление к совершенству. Дни и годы сменяются эпохами, проблемы быта отступают перед величайшими проблемами культуры. В новой «Чайке» мне видится манифест художника, высказанный без пафоса, но твёрдо, вот именно по-чеховски.

Понятно, чтобы всё это воплотить, нужно иметь заслуженное счастье: художника-единомышленника Александра Боровского и соратников артистов, таких как Игорь Черневич и Елизавета Боярская, Сергей Курышев и Олег Рязанцев, а молодые таланты Марина Гончарова, Никита Каратаев и Анна Завтур поиграют с ними сезон и станут мастерами. По напряженности и интенсивности творчества, по общей схожей внутренней логике творчества все участники спектакля — соавторы режиссёра, но особая роль принадлежит, конечно, Елизавете Боярской как живому воплощению неотразимости театра, и Игорю Черневичу, который, можно сказать, несет бремя автора — и Чехова, и Додина.

…Театр — такое особое производство, в котором заняты человек на сцене и человек в зале. Но мы не часто думаем о том, что впечатленный мозг умножает силы человека. В дни смятения и тревоги, когда война на устах, что может театр? Может уберечь от интеллектуальной катастрофы — утверждает лучший театр страны, академический МДТ — Театр Европы, давно уже в мире именуемый театром Додина.

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.