«Поликушка». Музыка С. Рахманинова, а также обработки русских народных, казачьих и военно-патриотических песен.
Севастопольский государственный театр оперы и балета.
Хореограф Джона Пол Кук, художник Ольга Скурихина, дирижер Артем Абашев.

Льву Николаевичу Толстому не слишком везет с искусством балета: его сочинения вдохновляют значительно меньшее количество композиторов и хореографов, чем сочинения Достоевского. Это в принципе понятно: Федор Михайлович — спец по быстрым движениям души, и эти душевные движения естественно перекладываются в полеты-прорезания пространства, эффектные жесты и быстрые вращения. Основательные рассуждения Льва Николаевича повода быстро двигаться не дают. За единственным исключением: «Анну Каренину» ставили и ставят много и с удовольствием — но выцепляют из текста не размышления о природе семейного счастия, а истерические метания главной героини. Кроме «Анны», какие еще балеты у нас связаны с Толстым?

Сцена из спектакля.
Фото Михаила Вильчука (2025 г.) © Мариинский театр.

«Война и мир» с музыкой Вячеслава Овчинникова, который в начале 2023 года начал ставить худрук «Кремлевского балета» Андрей Петров как совместный проект своего театра с Донбасс-оперой, но до премьеры довести не успел, заканчивали работу уже репетиторы театра, — продукт, возникший по внехудожественным соображениям и потому с точки зрения художеств не обсуждаемый. В 2017 году юный канадский хореограф Роберт Бинет поставил в Балете Москва «Крейцерову сонату» (музыку специально написала Гити Разаз) — генеральной идеей спектакля стало влияние музыки на жизнь человека. Спектакль исчез из репертуара после присоединения Балета Москва к Новой Опере. Энциклопедия напомнит еще о балете «После бала» (1971, Минск, Большой театр Беларуси, музыка Генриха Вагнера, хореограф Отар Дадишкилиани). И все, список закончен. Теперь коллекция «толстовских» балетов пополнилась — летом в Севастополе Джона Пол Кук поставил «Поликушку», а в ноябре спектакль привезли в Мариинский театр.

Поскольку вряд ли абсолютно все читатели «ПТЖ» помнят сюжет ранней повести Толстого, позволю себе изложить ее краткое содержание. Главный герой — крепостной крестьянин Поликей, кроткий алкоголик и многодетный отец. Поскольку толку от него в поместье мало, приказчик хочет сплавить его в рекруты (пришла разнарядка на трех человек, и двух уже нашли). Но барыня, убежденная в своем даре перевоспитывать людей, не соглашается и прямо по-макаренковски отправляет пьяницу за большой суммой денег. Тот по дороге деньги теряет и от отчаяния вешается; его жена сходит с ума; другой крестьянин находит потерянное и приносит барыне. Та, потрясенная смертью Поликушки, деньги не берет, даря их тому, кто нашел, — и мужик выкупает из рекрутов своего племянника. Так несчастье бедного пьяницы приносит счастье молодому парню. В общем, не очень жизнерадостная история, украшенная саркастическими замечаниями Толстого о мотивах и манерах всех действующих лиц. Никому еще в голову не приходило превращать ее в балет. Джона Пол Кук — первопроходец.

Сцена из спектакля.
Фото Михаила Вильчука (2025 г.) © Мариинский театр.

Англичанин, ему чуть за тридцать. Питомец школы английского Королевского балета, сразу после выпуска отправившийся в Мюнхен и прослуживший в Баварском балете десять лет, где исполнял как вторые (Абдерахман в «Раймонде», лесничий в «Жизели»), так и первые (Ромео, Красс) партии. В Мюнхене он познакомился с Ксенией Рыжковой, тогда танцевавшей в Баварии; состоялась свадьба и на свет появились двое детей. В 2022 году пара выбрала Россию и была щедро вознаграждена: Рыжкова назначена художественным руководителем балета Севастопольского оперного театра, а Кук получил возможность осуществлять свои проекты в этом театре. Первым его большим сочинением (до того он в Баварии ставил одноактовки) стал «Грозовой перевал» на сборную музыку (узнав о своем участии в сборной, удивлялся и протестовал Филип Гласс). Премьера была летом 2024 года.

Внятно изложенная история была благосклонно воспринята публикой, а то, что режиссерско-хореографическая манера возникла как явное подражание Кеннету Макмиллану, никого сильно не смутило — в молодости почти все кому-то подражают, не беда, выправится. В начале этой осени «Кроткая», маленький балет «на двоих», был показан на вечере современной хореографии в Кремле — и там макмиллановские ходы уже слегка озадачивали: ростовщик обращался со своей несчастной женой с энергией кронпринца-наркомана из «Майерлинга» и так же размахивал пистолетом. (Танцевал сам Кук с женой — работали с полной самоотдачей.) Новенькая премьера «по Толстому» — тоже «английский балет». С макмиллановскими страстями и некоторым количеством клюквы.

Сцена из спектакля.
Фото Михаила Вильчука (2025 г.) © Мариинский театр.

Художница Ольга Скурихина (дюжину лет назад окончившая РГИСИ, курс Валерия Полуновского, а затем немало поработавшая в провинциальных театрах на музыкальных постановках) соорудила масштабную декорацию. У задника под крутым углом поднимается к небу деревянный забор, на нем (то есть предполагается, что на земле, конечно же) примерно на полдороге к небесам стоит избенка. Ближе к зрителям — два расходящихся пандуса, плюс две деревянных арки. Оставлено много места для танцев, вообще много воздуха. Краски — естественные деревенские: белые холщовые рубахи, серая и черная верхняя одежда. К краскам вопросов нет, к пространству — есть: если хореограф декларирует прямой перенос повести Толстого в балет, то ему стоило бы обратить внимание, как тщательно, почти назойливо писатель говорит о стесненности жизни крестьян (их там несколько семей жило в одной комнате, для каждой пары и их детей были отгорожены углы). Запах (к счастью!) в балете не передашь, а вот этот элементарный дефицит места, когда трудно повернуться, чтобы никого не задеть, и оттого все зажаты, скручены, все теснятся и спят вповалку, — это ж важно, это прямой ход к той безнадежности несвободы, что зафиксирована Толстым. К той особой пластике стесненного человека. В спектакле же места — тьма, и уже в этом неправда постановочной команды. Джона Пол Кук и его художница хотят видеть Россию страной просторов — отлично, но к «Поликушке» это отношения не имеет, надо было что-нибудь другое выбрать у классика.

Сцена из спектакля.
Фото Михаила Вильчука (2025 г.) © Мариинский театр.

Еще одна проблема — музыка. Явно ради того же «простора», ради эпичности задействован хор Сретенского монастыря. Два десятка крепких мужиков с внушительными голосами находятся прямо на сцене, и периодически их пение замещает Рахманинова, инструментальная музыка которого составляет основу партитуры. Как только они запевают в первый раз — в зале возникает легкое веселье: звучит «Полюшко-поле». Без купюр. «Едут Красной Армии герои, ой да Красной Армии герои» звучит во время повествования о событиях, случившихся до 1861 года. Ну, хореограф ориентировался на красоту мелодии, а какая там Красная Армия и причем тут она, видимо, не выяснил. Таких явных ляпов в выборе текстов больше нет: «Когда мы были на войне» Давида Самойлова примет времени не содержит, народная песня «Ой да не вечер» впервые записана незадолго до конца XIX века, а в финале вообще звучит романс Девитте «Не для меня придет весна», созданный во вполне подходящем 1838 году — но, вопреки правилу Штирлица, запоминаются не только последние фразы.

Из истории о тихом пьянице в душной избе Джона Пол Кук пытается сделать повествование о загадочном русском народе с широкой и страстной душой. Отсюда — масштаб жестов, размах ансамблей (широко расставленные руки, большие амплитуды) и выбор исполнителей. Заглавная роль отдана Дмитрию Соболевскому — премьеру-принцу, в чьей коллекции Зигфрид и Дезире, Солор и Альберт, но что еще важнее — самодостаточный Мизгирь из бурмейстеровской «Снегурочки». Артист очень старается сделать своего персонажа жалким — но это у него не особенно получается. В роли жены Поликушки выходит Мария Александрова, не так давно бывшая примой Большого театра, а ныне возглавляющая Севастопольскую академию хореографии. Царственная, властная манера, насмешливая и гордая пластика — все, что так радовало в ролях Александровой в Большом, выглядит совершенно неуместным в роли крестьянки, что в один час теряет и мужа, и младенца — помчавшись к удавленнику, женщина забывает ребенка в тазу, и он тонет. Трагедия Акулины описана в повести фантастически емко, и там есть замечания именно о пластике безумия, так что роль можно было бы выстроить «в хореографии Толстого». Но балерина-суперпрофи не получила достойного материала, а сама «перетягивать спектакль на себя» не стала; результат невнятный.

Сцена из спектакля.
Фото Михаила Вильчука (2025 г.) © Мариинский театр.

Джона Пол Кук взял себе роль молодого крестьянина Ильи, спасенного от рекрутской участи, а роль его жены Аксиньи отдал собственной жене — и роли их получились опять-таки в макмиллановском духе, с экзальтированной страстностью. Изящный премьер Большого Семен Чудин вдруг превратился в приказчика — вот сиди и гадай: то ли друзья позвали выручить на спектакле, то ли подработать захотелось, то ли раз в Большом совсем премьер нет, так отчего ж что-то новенькое не попробовать, даже во второстепенной роли? (Манеры у приказчика — любой принц позавидует: как он руку барыне подает — будто в роду десять поколений аристократов.) Почему в качестве массивной Барыни появилась хрупкая, замечательно точно выстраивающая геометрические конструкции на сцене солистка МАМТа Валерия Муханова, понятно: семейные обстоятельства. Ее вторая фамилия — Соболевская, так что Барыню, скорее всего, привел в этот спектакль Поликушка. В общем и целом — актерский ансамбль довольно сильный, но использованный нерационально. Лексика при этом используется сугубо классическая — заноски, арабески, вращения. Как элегантно крестьяне-рекруты ударяют одну ножку о другую! Вдруг хореограф вспоминает, что его кордебалет — это вообще-то крепостные, и заставляет их убрать руки за спину, будто они у них связаны (а вот это движение пришло уже не от Макмиллана, а от Григоровича, в «Спартаке» которого юный Кук танцевал в Мюнхене).

Сцена из спектакля.
Фото Михаила Вильчука (2025 г.) © Мариинский театр.

Не очень внятные соло артистов сменяются дуэтами со слегка комической окраской (дама стучит кавалеру кулачком по лбу), а дуэты — выходами тяжело подступающего к рампе хора. «Поликушка» не похож ни на прямое переложение толстовской повести, ни на принципиально свою, авторскую версию описанных событий. Получился пересказ на иностранном языке со значительными смысловыми лакунами. Некое учебное задание, выполненное в процессе освоения чужой культуры. Ну а оценка? Что ж, три с плюсом. Плюс — за искреннее старание.