«Грибоедов. Горе уму». По мотивам романа Ю. Н. Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара» и комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума».
Томский ТЮЗ.
Автор инсценировки и режиссер Артем Устинов, художник Лилия Хисматуллина.

Неровно покрашенная серая стена, перед ней стоит ряд стульев. В луч света выходит девочка, почти девушка, с двумя косичками и трогательно уложенными завитушками, и начинает прыгать на скакалке, задавая отсчет: 1, 2, 3… цифры доходят до 14.25.1825. Скакалка повисает петлей. Так Артем Устинов отображает исходное событие этого сюжета: декабристское восстание.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Дударев.

Спектакль посвящен биографии Грибоедова. А девочка, которую играет Валерия Бородкина, впоследствии окажется Ниной Чавчавадзе — последней любовью, юной женой дипломата из России.

Сначала Устинов планировал поставить в Томском ТЮЗе «Горе от ума». Но затем центральным текстом, от которого отталкивался режиссер, стал роман Юрия Тынянова «Смерть Вазир-Мухтара», описывающий события из биографии Грибоедова.

Тынянов с горечью обнаруживает рифмы века. Глядя на грибоедовские времена спустя столетие, он размышляет о том, как человеку декабристского круга жить после разгрома восстания. Кто ты, если ты не был на Сенатской площади, если ты не мученик, если ты продолжил жить и работать, если ты при орденах? Как жить дальше, когда идеалы юности скукожились, бывшие соратники презирают тебя, а твою знаменитую комедию невозможно напечатать из-за цензурных ограничений?.. И ты, поэт и музыкант, вынужден работать в политике…

Почти дословно из начала романа взят первый монолог, который произносит рассказчица Екатерина Костина (в другом составе Наталья Гитлиц). «На очень холодной площади в декабре месяце тысяча восемьсот двадцать пятого года перестали существовать люди двадцатых годов с их прыгающей походкой. Время вдруг переломилось… Люди двадцатых были осуждены: на казнь и бесславную жизнь. Они чувствовали на себе опыты, направляемые чужой рукой, пальцы которой не дрогнут. Отцы стали бояться детей. От дружбы осталась привычка писать письма да ходатайствовать за виноватых друзей — тогда виноватых было много. Они узнавали друг друга в толпе — у них был особый взгляд и усмешка, которой другие не понимали. По ночам у них были угрызения, тяжелые всхлипы. Они называли это „совестью“. И тогда говорили они со своей совестью, как с человеком…»

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Дударев.

Эта рассказчица, советник и свидетель дел главного героя, так и обозначена в программке: Совесть. Верхняя часть ее лица выбелена, волосы гладко зализаны: этот внутренний голос героя, его соратник и его трагический двойник, никому не виден, кроме него самого.

Появляющийся далее на сцене сам Грибоедов (Роман Колбин) — в современной одежде, с модной стрижкой; на его худи напечатан портрет Грибоедова. На протяжении всего действа талантливый поэт, умный человек мучительно будет искать себе место в российской реальности.

Кроме говорящей Совести у героя есть и комический двойник: шумный, самовлюбленный слуга Сашка (Тимофей Абаскалов) — в «мундире», с подведенными глазами и черной розочкой на скуле, этакий романтический ироник.

Грибоедов сиротливо ложится на стулья. По сюжету, он только что приехал из Персии после трехлетнего отсутствия и привез выгодный Туркманчайский мир. Но дома герой нежеланен, и мать (блестящая работа Ольги Никитиной), окружая его удушливой заботой (надела на него очки, кормит с ложечки), поскорее жаждет сплавить его на дальнейшие заработки. И лучше бы — в Персию, там денег больше. «Конечно, трудно, когда ты не возвращаешься домой по четыре года, но я привыкла…», «…но все же надо брать Персию!».

Именно в Персии Грибоедов умрет. Этот ожидаемый финал бросает трагическую тень на весь театральный текст.

Итак, вернувшись с Востока в 1828 году, Грибоедов пытается понять, кто остался рядом, в Москве. Он навещает Чаадаева (Дмитрий Гребенщиков) — и тот оказывается долговязым ипохондриком: бесконечно лечится, прославляет Запад, не читает газет, осуждает колониальное присоединение южных земель. Тут Совесть, совсем фамильярно, дает Грибоедову пару пощечин со словами: «Саша, ты краснеешь! Саша, ты красный!..» «У вас нездоровый цвет лица», — бросает хозяин. Чаадаев упрекает Грибоедова, что он, поэт, не творит более, но погружается в политику и дрязги… А в итоге пытается занять денег.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Дударев.

И брутальный обиженный генерал Ермолов (Вячеслав Оствальд), уже в отставке, упрекает Грибоедова, что тот цел, при чинах, в орденах, что он выслуживается: «Вас замутил бес честолюбия». Совесть произносит обвинение, которое Грибоедов видит в глазах бывших друзей: «Молчалин».

Следующий друг, суетливый Бегичев (Владислав Сорока), тоже депрессивен и заглушает свои беды заботами о многочисленном семействе: непослушных детей изображают разлетающиеся во все стороны шарики. Увлекшись, сладкоежка Грибоедов рассказывает ему о персидских конфетах, а Бегичев дает советы, и в частности — поехать в Персию: «Тебе в Москве нехорошо будет. Люди другие пошли. Тебе с ними не ужиться… уезжай куда-нибудь, пока можешь! Сейчас время другое!»

И он едет: в Петербург. Поднимается стена, открывая глубину сцены, выстроенную амфитеатром. Высокомерный, звучный политик Нессельрод (Игорь Савиных) свысока благодарит и вводит в подробности внешней политики. Грибоедов привез выгодный для России Туркманчайский мир, но дипломат произносит: «Нам сейчас не до мира, любезный Александр Сергеевич».

Грибоедов ищет в Петербурге новых друзей. И вот дискотека, вечеринка с генералами — но это уже те, кто стрелял по его друзьям на Сенатской площади. Грибоедова тут же допрашивают о его связях с декабристами: правда оказывается, что эта сцена — флешбэк. Совесть безжалостно говорит о пороках генералов, еще более жестоко завершая сцену: «Скалозубы! А кто ж тут Молчалин? Ну что ж, дело ясное: ты».

И литературный круг не приносит радости. Грибоедова приветствует комически нелепый, осмеянный всеми поколениями усатый Булгарин (Иван Абрамов), произнося тост: «Великая русская литература приветствует тебя! До дна!»

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Дударев.

Не утешают и дамы: нежно-декадентская Леночка, жена Булгарина (Александра Ухман), которую муж чуть ли не благословляет на связь с поэтом, и экспрессивная актерствующая балерина Катя (Мария Суворова).

На литературном вечере, где Грибоедов планирует прочесть свою новую трагедию, звездой оказывается вовсе не он, а Пушкин в модных розовых очках (Руслан Костырин). Пушкин, тоже страдающий постдекабристским синдромом, все-таки помирился с государем, пишет военную поэму — и попрекает Грибоедова недавно полученным орденом. На вечеринке играют, шутят — но трагедия Грибоедова, прочитанная вслух, не звучит. Как констатирует Совесть, «они ждали от тебя чуда, а ты просто прочел стихи».

Не увидев радости ни в чем — ни в старых друзьях, ни в новых знакомых, ни в литературном сообществе, — Грибоедов решает-таки уехать на Восток. Он предлагает в министерстве проект Российской Закавказской компании, «это новая российская Восточная Индия!..». Но власти видят в экономическом проекте просто притязания на власть. К этой идиллической идее содружества народов Сашка поет иронический комментарий на мотив «Коммунальной квартиры» группы «Дюна»:

Курды куриц нам разводят,
Армянин печет омлет,
И получат все свободу…
Через двести сорок лет.
Это колониальная, колониальная империя!
Это грибоедовский, грибоедовский проект!

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Дударев.

Вот в какой-то момент Грибоедов отдает свою одежду вралю, комически обаятельному Сашке — словно бы пробуя обменяться с ним судьбой. Грибоедов уходит в зал, оставив Сашку наедине с Совестью.

Но приходит мама — а маму не обманешь. Грибоедов возвращается — к ее долгам и своим обязательствам. Мама посылает в Персию. И власти находят ему неслыханное место «полномочного министра российского в Персии» — ведь именно такой талантливый человек может выбить из шаха деньги для России. Горе от ума, как и было сказано.

По дороге на Восток, в Грузии, Грибоедов наконец встречается с Ниной. С ней, ребенком, он занимался музыкой. И вот он к ней вернулся — чтобы жениться на этой девушке-мечте, чтобы попробовать начать новую жизнь. Эта задержка со свадьбой выглядит как оттягивание миссии в Персии — и для чиновного Петербурга, и для самого Грибоедова. В Персию нужно ехать!

Там Грибоедов и погибнет: сцена разгрома посольства дана через трагикомический монолог его двойника Сашки.

А в финале Совесть поет Цоя — и мы словно впервые слышим в этой песне название великой комедии:

Горе ты мое от ума,
Не печалься, гляди веселей.

Сцена из спектакля.
Фото — Владимир Дударев.

Артем Устинов поставил красивый, печальный, горький спектакль о том, что рифмы истории безжалостно повторяемы.