За полмесяца до его 92-летия не стало Виталия Николаевича Дмитриевского (1933–2025), театроведа, историка и социолога театра, театрального критика, культуролога, интеллигентнейшего человека, петербуржца по рождению и духу. Таким он оставался, даже долгие годы живя в Москве.
Виталий Николаевич Дмитриевский.
Получив музыкальное образование в Хоровом училище при Ленинградской Капелле и театроведческое в Театральном институте, В. Н. Дмитриевский быстро занял заметное место в сообществе ленинградских театроведов и театральных критиков. Но стремление глубже понять суть театрального искусства, природу взаимодействия сценического действия и зрительного зала обратило его внимание к публике. Исходно возник интерес к опыту театроведения 1930-х годов, а затем начались широкомасштабные, многоцелевые социологические исследования театральной жизни Ленинграда. Дмитриевский создал и с 1973 по 1978 годы возглавлял уникальный социолого-театроведческий коллектив, называвшийся «Социология и театр» и действовавший под эгидой Ленинградского отделения ВТО. По типу организации и характеру отношений наш коллектив был артелью, и ничего подобного в советской социологии мне не известно.
Результаты тех исследований отражены в полудюжине книг и множестве статей. Все это становится теперь историей ленинградского драматического театра 1970-х годов, когда театральную культуру города определяли Георгий Товстоногов, Игорь Владимиров, Зиновий Корогодский, Рубен Агамирзян, Лев Додин и другие мастера сцены.
Свыше сорока лет Дмитриевский посвятил изучению биографии великого русского певца и актера Федора Ивановича Шаляпина. Этот труд начинался как историко-театроведческий, но в настоящее время он с полным основанием может рассматриваться и как одно из весомых достижений в области историко-биографических поисков, осуществляемых российскими социологами. В 2014 году в серии ЖЗЛ увидела свет его книга «Шаляпин». Так что многие поколения россиян будут знакомиться с жизнью и творчеством Шаляпина по Дмитриевскому.
Им написано множество театроведческих, культурологических и социологических книг. Назову здесь лишь учебник «Основы социологии театра. История. Теория. Практика», выдержавший несколько изданий.
В 2014 году я провел с В. Н. Дмитриевским объемное биографическое интервью. К тому моменту мы знали друг друга четыре десятилетия, ответы Дмитриевского были искренними и весьма обстоятельными. Потому местами наша беседа читается как семейный роман. Приведу самое его начало:
«Я родился в Ленинграде 30 ноября 1933 года.
Семья — бабушка Александра Степановна Долгова, ее дочь Александра Николаевна Дмитриевская с мужем Дмитриевским Николаем Иосифовичем (мои родители), муж старшей дочери Нины Николаевны Чирсковой, недавно умершей от туберкулеза, Чирсков Максим Константинович с дочерью Галиной — жила в доме 16, на третьем этаже, квартира 9, по улице Декабристов, что недалеко от Театральной площади.
Во главе стола — Виталий Николаевич Дмитриевский. Справа от него, на диванчике: Олег Борисович Божков, Андрей Николаевич Алексеев, Виталий Леонидович Владимиров, Борис Николаевич Кудрявцев, напротив Дмитриевского — Леонид Евсеевич Кесельман, на кресле рядом с Дмитриевским — Борис Зусманович Докторов.
Самый древний документ семейного архива — „Выписка из метрической книги“, свидетельствующая о том, что 25 января 1899 года дед мой, Николай Александрович Долгов, православного исповедания, сочетался первым браком с крестьянской девицей из деревни Соколово Костромской области Трухиной Александрой Степановной. Поручителями „по женихе“ выступили мещане Николай Александров Горностаев и Михаил Михайлов Львов; „по невесте“ — крестьянин Костромской губернии Михаил Федоров Сумин и хорист русской оперы Гаврила Михайлов Алексеев. Таинство совершили священник Михаил Белавин и диакон Василий Троицкий.
Еще документ — „Удостоверение о службе на транспорте“. Из него следует: в 1896–1898 гг. Н. А. Долгов служил каретником С.-Петербургских мастерских Северо-Западного отделения Николаевской железной дороги, в 1898–1900 гг. занимал должность конторщика. В 1900–1906 гг. там же служил счетоводом, 21 сентября 1906 года уволен по болезни. На старом фото с грифом „Фотоателье К. Шапиро 2-й“ бабушке 20 лет, деду — 29. Красивая и трогательная пара. Николай Александрович Долгов фигурировал во всех отцовских и материнских кадровых анкетах и автобиографиях, коих в пору советский власти заполнялось великое множество. В графе „Родители жены (мужа)“ указывалось: „жел.-дор. служащий в Петербурге в 1905 г. был выселен как полит. неблагонадежный, умер в ссылке в 1916 г. в м. Ундол“».
И далее: «Более глубинные родовые корни мне неведомы. Можно лишь утверждать, что четыре прадеда — Александр, Степан, Василий и Павел — костромичи и куряне, появились на свет где-то в первой половине ХIХ века и благословили своих потомков на житие в ХХ и даже в ХХI веке».
По всему видно, крепким было то благословение.
Дорогой Виталий, очень трудно переживаю твой уход. Вечная и светлая память…







Спасибо редакции «ПТЖ» за некролог памяти моего мужа Виталия Николаевича Дмитриевского, за верный выбор автора, проникновенные слова Бориса Докторова
Я не так много раз виделась с Виталием Николаевичем Дмитриевским — встречались на конференциях или в театрах. Когда появилась ныне запрещенная социальная сеть -было общение там. Несмотря на немногие минуты личных разговоров, запомнится, конечно, навсегда этот поистине интеллигентнейший человек с добрым, внимательным взглядом, умный, остроумный. А еще я, можно сказать, наизусть знаю его книгу «Театр юных поколений» о Ленинградском ТЮЗе им. Брянцева. Я любила этот театр, ходила туда непрерывно и не могла не обзавестись этой книгой. А учась на театроведческом, на четвертом курсе писала в историческом семинаре работу об эстетической программе Брянцева и первых годах ТЮЗа, а потом — диплом о театре для детей. Книга Виталия Николаевича мне очень сильно помогла — и не столько фактами, сколько интерпретацией фактов. Лаконично, иногда даже лапидарно автор характеризовал спектакли и тенденции развития тюза — и это было очень хорошее, умное театроведение. Точные слова этих характеристик были всегда словами человека театроведческой науки. Очень благодарна за эти заочные уроки профессии.
Светлая память Виталию Николаевичу…
Кажется, я разговаривала с Виталием Николаевичем только один раз в жизни, но очень помню этот разговор.
Как вы понимаете, сходство фамилий и невнимательность масс к одной букве (И), составляющая разницу, вызывало вопросы: не родственница ли я ВН и не родственник ли он мне.
Однажды, когда я только становилась критиком, Виталий Николаевич спросил, не та ли я девочка-пионерка, которая — единственная в истории лагеря — сбежала из Артека, протестуя против строгого режима и советской муштры. Потому что ходили какие-то легенды про эту пионерку-диссидентку-пятиклассницу. Видимо, его спрашивали, не родственница ли)) Я действительно была той девочкой, но никакой не диссиденткой, хотя меня доставала артековская муштра. Но главное — я дико скучала по маме, теперь мне диагностировали бы невроз, а тогда я сутками плакала, упорно дошла до всех возможных начальников лагерей и добилась невозможного — чтобы меня отправили домой. В Вологду меня отправить не могли и отправили в Ленинград, где уже тогда жил и работал, дожидаясь нашего переезда, папа. В папином кругу был муж А. А. Пурцеладзе С. Слевич, где-то там рядом маячил Юфит — вот, видимо, в разговорах 1964 года за бутылкой что-то звучало, а Виталий Николаевич запомнил и решил уточнить это через 15 лет) Наверное, его тоже спрашивали) Он втайне надеялся, что я бежала из Артека по политическим соображениям. Таки пришлось его разочаровать. Мы посмеялись…
В И Т А Л И Й , Д О Р О Г О Й ,
Н А М Г О Р Ь К О Б Е З Т Е Б Я …
ТВОИ БОРИС и АСЯ.