Девять дней назад ушел из жизни театральный педагог Арвид Михайлович Зеланд.

Большая часть жизни Арвида Зеланда связана с театральным институтом на Моховой: он окончил ЛГИТМиК им. Н. К. Черкасова (ныне РГИСИ) в 1989 году, это была финская студия под руководством А. Д. Андреева. С 1991 по 1995 годы служил в Учебном театре «На Моховой», занимал должность заместителя директора. С 2006 года Арвид Михайлович Зеланд преподавал, был мастером актерских курсов в родном институте.

А начиналась его педагогическая деятельность в Петрозаводске — при Государственной консерватории имени А. К. Глазунова он набрал три курса, выпускники которых сейчас составляют костяк труппы Национального театра Карелии. Дважды в течение нескольких лет (1997–2004, 2010–2011) Арвид Зеланд возглавлял этот знаменитый театр, будучи художественным руководителем и директором.

Сегодня мы публикуем воспоминания и слова благодарности мастеру.

***

Он всегда был нашим Монтесовцем в лучших традициях, наша гордость, великолепный, яркий, харизматичный артист, человек, режиссер, учитель, он любил театр, а театр — его. Он пришел в студию десятилетним мальчиком, и он всегда будет с нами, наш загорелый ангел!

Лидия Ивановна Толстова, руководитель театра-студии «Монтес»

Вальмон

В памяти Арвид Зеланд останется красивым человеком, хорошим — демократичным, но твердым — руководителем Национального театра, бескомпромиссным в делах, которые касались профессии и работы. Возможно, базовое серьезное отношение к театру он получил в народном театре «Монтес», куда попал 10-летним школьником. По словам режиссера Лидии Толстовой, он мог мастерски показать не только свою собаку, но даже рыбок в аквариуме. В Арвида были влюблены почти все девочки. У меня есть несколько знакомых, сейчас уже взрослых людей пенсионного возраста, которые вспоминают, как школьницами ходили на спектакли в ДК «Машиностроитель» только ради того, чтобы посмотреть на Зеланда. В «Убить дракона» Шварца он играл Генриха, в «Двенадцатой ночи» — Фабиана, Немца в «Сашке» Кондратьева, Витьку в «Уроках музыки» Петрушевской. Всюду был заметен. Монтесовцы следующих поколений относились к легендам театра, в числе которых был и Арвид Зеланд, с большим пиететом.

Несмотря на эффектную внешность, Арвид не ушел в актерскую профессию, а проявил себя талантливым организатором и воспитателем. Вместе с Марией Крауклит, завлитом театра «Творческая мастерская», они с нуля организовали в Карелии систему высшего актерского образования на базе Петрозаводской консерватории. Я была на некоторых экзаменах его студентов и некоторые сцены помню до сих пор. На большой площадке Музыкального театра Карелии его студенты разыгрывали «Вестсайдскую историю» — мюзикл Бернстайна в карельском изводе назывался «Simple стори». Запомнилось изумление от того, что все актеры Зеланда прекрасно двигаются и поют. На память был издан компакт-диск с хитами из постановки.

Красивым был дипломный спектакль первого курса — «Нискавуори» по пьесе Вуолийоки (режиссер Андрей Андреев). Драма разыгрывалась на финском языке — сильно, темпераментно. На Большой сцене Национального театра были показаны сцены из спектакля «Преступление и наказание», разыгранные студентами. Помню спектакль «Как важно быть Эрнестом», который тоже поставил Арвид Зеланд.

Был спектакль, в котором Арвид сам выходил на сцену. Со своим героем Вальмоном в «Опасных связях» он до сих пор ассоциируется у части карельской публики. Спектакль играли на Малой сцене Национального театра, поставил его Андрей Андреев. У Арвида тогда были длинные темные волосы, которые он собирал в хвост, он был невероятно импозантен и обольстителен.

Между тем, в это время он был еще и директором Национального театра. Под его руководством шел какой-то сложный ремонт, он где-то добывал на него средства. Помню пресс-конференцию в зале театра, которую Арвид проводил, сидя на краешке сцены. Этот демократизм был как-то удивительно органичен. Еще он мастерски умел шутить — тонко и иронично. Всегда выглядел стильно — умел красиво носить и дорогую одежду известных брендов, и самую простую.

При Арвиде я много времени проводила в театре: ходила на все репетиции, зависала в цехах. Тогда же он мне сказал, что свободное время можно убивать и более осмысленно. Например, взять и начать писать про спектакли. Я начала со спектакля «Осень и зима», который ставил в Национальном театре товарищ Зеланда Андрей Красавин. Арвид прочитал заметку в газете и долго возмущался корявым выражением «делать спектакль».

Он много курил и всегда бросал это дело. Боролся с собой, не покупал сигареты. Коллеги втихаря жаловались, что обычно не выдерживал и стрелял у них. Вообще в театре был внимателен к людям. Замечал каждого человека, включая уборщиц и гардеробщиков, с каждым здоровался и общался. На праздники театр даже в трудные времена не жалел денег на небольшие подарки.

Второй приход Арвида Зеланда на место директора Национального театра Карелии казался подарком. Очень жаль, что его второе директорство было непродолжительным. Он уговорил Ирину Павловну Шумскую стать его заместителем, это было стратегически верным ходом. Поскольку Арвид совмещал работу в Петербурге и Петрозаводске, в столице Карелии бывал наездами, Ирина Павловна взяла на себя ответственность за все дела и смогла заменить его.

Я не видела Арвида ни в одном из фильмов, в которых он снимался. Для меня самым подходящим актерским его образом остался виконт де Вальмон, умеющий изящно управлять окружающим миром.

Анна Гриневич, театральный критик, журналист

***

Однажды Арвид Зеланд подарил мне автомобиль. Красивый такой. Черный. По-моему, роллс-ройс. Сказал: «Катайся на здоровье». И я до сих пор катаюсь на этом игрушечном автомобиле.

Арвид Зеланд был человеком театра.

Он жил им. Обожал свою студию при Петрозаводской государственной консерватории им. А. К. Глазунова, из которой создал новый Национальный театр Карелии.

Арвиду Зеланду бывало порой несладко. Но каждый раз он выстаивал в борьбе за свой театр.

Поставленный им и петербургским режиссером Андреем Андреевым спектакль «Нискавоури» получил европейскую известность и множество наград на российских фестивалях.

Когда у Зеланда случались выходные дни, я спрашивал его: «Как ты их проводишь?»

— Сплю. И хочу не просыпаться.

Дмитрий Свинцов, поэт, журналист,
работал завлитом Национального театра Карелии

***

Для меня Арвид Михайлович был не только Мастером и наставником, он был моим другом. Мы с ним часто встречались, либо в Санкт-Петербурге, либо у нас в Петрозаводске. Он был светлым, жизнерадостным человеком. Я дальше продолжаю его путь и в педагогической деятельности.

Арвид Михайлович сфокусирован на актере, на его личности. Он много разговаривал с нами, мог шутить и смеяться, хотя всегда ощущалась четкая дистанция, панибратства никогда не было. Не переносил нечестности ни на сцене, ни в жизни. Мы были его первым курсом, и иногда нам приходилось тяжело, все очень разные.

Вячеслав Поляков,
главный режиссер Национального театра Карелии (курс 1997–2002)

***

Вот чего мне сейчас не хватает, так это железной дисциплины. Арвид Михайлович нас любил и в то же время держал очень строго. Наш курс благодаря ему самый «дрессированный».

Олеся Леонтьева (курс 1997–2002)

***

Для меня самым ценным было то, что он умел каждого из нас разглядеть, каждому умел дать адекватную нагрузку. Зеланд пытался развивать любого артиста. Каждому предоставлялась возможность сыграть главную роль, но ты должен был выходить и в массовке. Все попробовали всё. Каждому давался шанс. Все были на равных.

Ольга Портретова (курс 1997–2002)

***

Всего себя он отдавал студентам. Полностью. Это здорово работало, эффект был очень мощный. Мы были ему как дети.

Алексей Белов (курс 1997–2002)

***

Во время руководства нашим курсом А. М. возглавил Национальный театр. А это были не самые простые времена. Необходимо было находить средства на ремонт театра, он справлялся с этой трудной задачей. Его безусловная заслуга в том, что, по сути, его стараниями и усилиями создалась система театрального образования в Карелии. До нашего курса преподавание еще никогда не велось на таком высоком уровне.

Александр Куйкка (курс 1997–2002)

***

То, как с нами занимался Арвид Михайлович, было огромным удовольствием для всех студентов. Поскольку мы были его первым курсом, он нас учил и на нас учился. Обогащающий процесс для обеих сторон!

Тамара Воронова (курс 1997–2002)

***

Арвид Михайлович Зеланд. Он — как его имя: неординарный, твердый, мощный. Человек с позицией, мнением, принципами. Считал, что в жизни актеру стоит быть скромным, сдержанным. А экспрессию нести на сцену. Может, поэтому на поступлении я не сразу понял, что мужчина, с прищуром курящий в углу, это будущий мастер моего курса.

Отношения с художественным руководителем бывают разными. Кто-то вместе пьет водку на праздниках уже на первом курсе. У нас была дистанция. Которая с годами, занятиями, спектаклями, потерями становилась меньше. И тем ценнее было на выпуске ощутить, что это не только учитель — это мой близкий человек.

Его слова были для нас на вес золота, его похвала — высшая награда. Он был крутой. Он был классный. Он вдохновлял и заряжал. Он знал, что и как делать. Говорил, что в театре главные вопросы «что?» и «как?», а потом добавлял, что часто забывают о третьем вопросе — «зачем?». Арвид Михайлович, я до сих пор не разобрался. Я не знаю, зачем. Не только театр, но вообще все это. Но я знаю, что люблю вас и хочу снова выйти на репетицию, услышать «так, ну это я остановлю», провалиться сквозь землю, вернуться на нее и продолжить вместе работать.

Николай Карпов (курс 2006–2011)

***

Пока сложно писать. Это как быть врачом, который пытается поставить диагноз близкому человеку и вылечить его от неизлечимого заболевания…

Ощущаешь собственную уязвимость, бессилие и принимаешь свершившийся факт как невероятно личную потерю.

Полного осознания, что Мастер закрыл дверь актерской мастерской и ушел навсегда, нет…

Непринятие.

Нет.

— Не верю, Арвид Михайлович! Впервые позволю себе такую дерзость и в сердцах закину реплику…

в вечность.

Арвид Михайлович — человек невыразимой воли. Профессионал и Умница.
Спасибо Мастеру за то, что он был строг, порой жесток и требователен с нами (отмечу, что по отношению к себе это было в двойном объеме).
Спасибо, что не сюсюкал, был честен и подробен в действиях.

Хотелось бы запомнить его живым: талантливым, мыслящим, дерзким мальчишкой, нетерпимым к пошлости и фальши в человеческих отношениях. Запомнить человеком с обостренным чувством справедливости.

Арвид Михайлович — трудоголик, фанат своего дела и волшебник.

Все слова бессильны перед той болью, которую сейчас испытывает каждый из нас.

Мы Вас любим.

Спасибо, Мастер, и прощай!

Наталья Шарай (курс 2002–2006)

***

Благородство, порядочность, чувство собственного достоинства, высокий профессионализм, безоговорочная вера в своих учеников, любовь, настоящая, конкретная, без расплескивания на сантименты, сила духа, следование своим принципам, служение искусству, острое восприятие мира, бескомпромиссность в поиске настоящего на сцене и в жизни, точное понимание важности профессии, преданность, чистота, ум, глубина, масштаб, при этом очень легкое отношение к жизни, отсутствие осуждения, неиссякаемое чувство юмора к себе и к окружающим, умение «оставлять проблемы за дверью», воля, сила — этого ничтожно мало, чтобы описать качества человека, которого мы потеряли. Мы потеряли учителя, мастера, нашу опору, наш фундамент, наш маяк. Для Арвида Михайловича всегда было важно воспитать нас не только артистами, а личностями.

Арвид Михайлович, мы будем стремиться, мы будем стараться нести Ваши заветы достойно! И хоть Вы не любите всех этих сантиментов, но мы Вас любим, любим от всего сердца и будем помнить Вас, потому что мы Зеландцы, а это навсегда!

Курс А. М. Зеланда 2011–2015

***

Трагедия, когда человек гибнет, только начав набирать высоту. И не только в профессиональном смысле слова. Зеланд как учитель был строг, иногда даже суров. Но внешне. Когда он улыбался, все становилось ясно. Ясно безоблачно. И ученики это чувствовали. Я специально использую слова «учитель» и «ученик», потому что Зеланд обладал, наверное, главным качеством учителя — он любил своих учеников. И вот человек, который прошел определенный путь, набрался сил, расправил плечи и уверенно встал на ноги, обладая набором необходимых качеств, — резко для всех уходит туда, где «дальше — тишина». Трагедия. Для учеников, которые осиротели. Для близких, которые осиротели. Для института, который утратил.

Олег Ерёмин, режиссер, педагог

***

Арвид Михайлович — это настоящий рыцарь от искусства и педагогики. Он служил своему делу так, будто это священная миссия: чтобы у него в жизни ни случилось — а он мог болеть, неважно себя чувствовать, у него наверняка было много трудностей в жизни, — он был на мастерстве в 16:00 почти каждый день недели и посвящал себя всего своим ученикам.

Он был строгий, но справедливый мастер. Мог тебя отстранить от занятий за провинность, даже если очень ценил и любил; мы все этого жутко боялись — что он может просто забыть тебя раз и навсегда, перестать с тобой работать. Но такого никогда не случалось: что бы ты ни натворил, он давал шанс реабилитироваться, нужно было доказывать ему делом, трудом, волей к творческой победе, самосовершенствованием, бесконечными пробами. Доказывать, что ты имеешь право быть актером. За всей внешней строгостью у Арвида Михайловича было много нежности и любви к студентам, он говорил, что он нам не папа, а мы не его дети, но чувствовалось, что он говорит это из любви к нам, он хотел нас обезопасить, научить разделять профессию и жизнь. Я помню, он сказал нам только один раз, что любит нас, — это было на вручении дипломов, он сказал это на весь Учебный театр, признался в любви к своим ученикам, и для нас это было огромное событие, для каждого его студента. Хотя было понятно, что он любил нас все 4 года обучения, он сумел сказать это один раз так, чтобы каждый ученик почувствовал эти слова очень значимыми. Он умел делать слова весомыми, а поступки красивыми.

Спасибо за все, Арвид Михайлович!

Алексей Кормилкин (курс 2015–2019)

***

Я очень хорошо помню, как увидела Арвида Михайловича в первый раз. Это было в 2006 году. Мы все знали, что будет набирать новый для РГИСИ мастер, но лично я ничего о нем не знала. Хотя ходили слухи, что он молод, и это интриговало страшно.

И вот однажды оно случилось. Дело было на квадратной лестнице, той, которая ведет в 51-ю, 65-ю, 55-ю. Он прошел мимо меня, а я встала как вкопанная, а потом обернулась и долго смотрела ему вслед. Наверное, я была с кем-то, потому что помню свой вопрос: «Это Зеланд?!» И чей-то ответ: «Да!» И в голове только одна мысль: «Разве законно быть настолько красивым?!»

Спустя годы волею судьбы я начала преподавать на курсе Арвида Михайловича. И знаете, я поняла, что то, мое самое первое, впечатление оказалось не просто верным, оно оказалось каким-то мистически точным, и я сама в далекие свои 22 года не понимала, что именно заставило меня обернуться. Арвид Михайлович был невероятно красивым человеком. Просто невероятно. И я, конечно, не о внешности.

Рядом с Арвидом Михайловичем было как-то легко. И это на самом деле странно, потому что он не был ни миленьким, ни добреньким, ни «хорошим». Он был строг к себе и другим (всегда в первую очередь к себе), требователен, иногда резок, в чем-то категоричен. Ему приходилось соответствовать. Но это давалось так легко! В нем были достоинство и благородство, до которых хотелось дотягиваться. Так легко рядом с этим человеком мы все становились лучшими версиями себя.

И мне очень много хочется говорить о том, каким он был педагогом — глубоким, сверхчутким, тонким, как он каждого видел насквозь, как он был хирургически точен в замечаниях, как сильно любил своих студентов (и нынешних, и бывших), а студенты боготворили его. Это все ощущалось каждую секунду, и приводило меня в какой-то трепет. А еще он действительно растил не актеров, он растил Человеков.

Мы без него осиротели. И это не фигура речи. Это горькая правда жизни.

Спасибо Вам, Арвид Михайлович.

Надежда Черных, актриса, педагог