О лаборатории Большого Детского фестиваля в Челябинске и Озерске

Большой Детский фестиваль из года в год расширяет территории, открывая новые города и театры с программой «Эхо БДФ». На этот раз она прошла сразу в двух городах Южного Урала — впервые в Челябинске и уже во второй раз в Озерске. В афише — спектакли, встречи с писателями, мастер-классы для детей, театральных специалистов и школьных учителей, и многое другое. Традиционно важное место в программе «Эха» занимает лаборатория, позволяющая молодым творческим командам предложить свои работы для местных театров.

Сцена из эскиза «Уроки французского».
Фото — Александра Пожар.

В Челябинске режиссерскую лабораторию принял Театр кукол им. В. Вольховского, в Озерске — Театр драмы и комедии «Наш дом». Объединены они были темой малой Родины — попыткой разговора об идентичности, культурном коде, диалоге поколений. Темой был обусловлен и выбор материала. Молодые режиссеры работали в основном с классическими текстами из школьной программы, стараясь найти в них актуальное звучание, выстраивая в своих эскизах невидимую связь между поколениями.

Так, совсем еще молодые студенты курса Анны Ивановой-Брашинской в ВШСИ им. А. Райкина — Кристиан-Даниэль Тихонов и Майя Ермакова — исследовали деревенскую прозу, стремясь связать ее с днем сегодняшним, вывести из временных координат, к которым она плотно привязана.

Майя Ермакова в соавторстве с художницей Марией Гладких и драматургом Николаем Борисом работали над повестью Валентина Распутина «Уроки французского». Им удалось создать условное пространство, лишенное примет времени, — универсальную историю, актуальную для всех и всегда. Их эскиз — ностальгическое путешествие в детство, навеянное пластинками с французской музыкой. Несомненное преимущество эскиза — работа художника. Куклы, взятые из подбора, точны и убедительны: лопоухий мальчишка — главный герой, щекастый задира — одноклассник Вадик, строгие школьные учителя. Основной проблемой эскиза стала его приблизительность. В мир детских воспоминаний зрителя вводит персонаж Александра Малышева — выросший мальчик из повести Распутина. Как он относится к своему прошлому? Кем он вырос? Как события прошлого повлияли на его настоящее? Понять это из эскиза было невозможно. Одетый в условно современную одежду, он перебирает виниловые пластинки, рассказывая историю своего детства как сказку. Интонация не меняется вне зависимости от того, о чем ведется повествование: будь то теплые воспоминания о маленькой сестренке или доброй учительнице французского, или страшные — о голоде. От недостаточной точности режиссерского разбора история начинает меркнуть: не становятся событиями ни посылка с макаронами — невиданным деликатесом, ни яблоки, которые присылает голодному мальчику учительница. При этом режиссеру в соавторстве с командой безусловно удалось создать теплую атмосферу, найти зоны мягкой иронии в тексте, что открывает перспективу для дальнейшего исследования распутинского произведения и уточнения разбора в работе над спектаклем.

Сцена из эскиза «Чудик».
Фото — Александра Пожар.

Кристиан-Даниэль Тихонов и художница Евдокия Курочкина пытались освоить большую сцену в эскизе «Чудик». Герои — обыватели, лишенные индивидуальных примет. С первой сцены их штампуют, как заводские предметы обихода: актеры надевают на себя причудливые деревянные фартуки и маски — отчего они начинают напоминать мебель со свалки. Конструкции придуманы художником изобретательно — этих кукол интересно разглядывать, мир, обитателями которого они являются, сразу представляется сюрреалистичным и алогичным. Главный герой (Федор Псарев) — чудак, потому что очеловечен, он не скован деревянной конструкцией. Во время штамповки он решительно отказывается от фартука, осознанно выбирая инаковость и сохраняя человеческие черты. Внятно задав в начале эскиза правила сценического мира, постановочная команда не смогла развить их на всю дистанцию работы. Режиссер не определился с жанром, отчего эскиз напоминал то своеобразную историю юродивого, нелепые события из жизни которого — клейма, составляющие его житие; то комикс, где супергеройская сила — это умение быть добрым. Но и для того, и для другого пути в эскизе сбоил ритм — он вязнул, замедлялся, история как будто все время буксовала на одном месте.

Более опытная уже режиссер Арина Юдинцева в команде с художницей Анной Белопуховой взяли в работу «Капитанскую дочку» Пушкина. В название эскиза вынесено слово «бунт», оно же становится центральным событием — пульсом постановки. В небольшом репетиционном пространстве — черном кабинете — расположен огромный стол, напоминающий и сцену, и уличную площадь. Общий мрак, чернота стен и теснота пространства создавали ощущение безвыходности, замкнутости. Зрители, сидевшие по периметру от стола, становились не только наблюдателями, но и соучастниками. Буквально — когда дерзкие Петрушки втягивали их в свои хохмы, и фигурально — частью толпы, заряженной на бунт, бессмысленный и беспощадный. Эскиз впечатлял своей изобретательностью и многообразием визуальных приемов: тут были и куклы-великаны (изображавшие тех, у кого власть и сила), и тени (маленькие пластиковые солдатики на столе превращались в огромные мчащиеся армии в теневом театре). Живое музыкальное оформление эскиза (композитор Антон Алексеевский) выполняло художественную функцию, создавая атмосферу саспенса, рождая тревожное ощущение чего-то страшного и неизбежного; и прикладную — помогало артистам держать ритм, превращать огромные монологи в речитатив, преодолевая излишнюю текстоцентричность, которая могла бы стать проблемой.

По итогам лаборатории Челябинский театр кукол взял в работу эскизы Майи Ермаковой и Арины Юдинцевой, они войдут в репертуар после полноценного постановочного процесса.

Сцена из эскиза «Бунт».
Фото — Александра Пожар.

В Озерском театре «Наш дом» режиссер Валерия Шарапова и художница Анастасия Цветкова представили сказку Павла Бажова «Каменный цветок». Перед ними стояла непростая задача — перенести уральский фольклор на большую сцену, найдя в нем точки соприкосновения с современностью. К сожалению, справиться с ней команде не удалось. Эскиз больше напоминал монотонную читку, чем заявку на спектакль.

Александр Гошуков совместно с драматургом Ольгой Камастрой и художницей Юлией Павленко осмысляли исландский роман «Ящик времени» — подростковую антиутопию об ожидании лучших времен. В центре инсценировки оказались сразу два героя: девочка — маленькая принцесса (Екатерина Антуфьева), и ее отец (Волобжон Азимов) — король, жаждущий замедлить время, не упустить взросление дочери и вместе с тем оградить ее от бед внешнего мира. Несмотря на удачное распределение, которое удалось сделать Гошукову в условиях лаборатории, режиссера подвел разбор: было непонятно, за чьей историей мы все же следим. Герои были обозначены, но не разработаны, несмотря на богатый материал, который дает возможность выстроить по-настоящему трагическую историю. Отбор событий в инсценировке не позволил выстроить логичную линию ни для девочки, ни для ее отца.

Софья Аржанова, студентка режиссерской мастерской С. В. Женовача в ГИТИСе, в соавторстве с художницей Анной Смертиной (студентка мастерской М. Утробиной в Школе-студии МХАТ) поставили эскиз по рассказам А. Платонова «Вся жизнь». Режиссер освоила все возможности доставшегося ей небольшого сценического пространства — сцену, балкон над ней, боковые лестницы. Эскиз Аржановой — это пространство двоемирия: жизнь маленького мальчика, а затем юного мужчины Акима (Алексей Хижняк), оживающая в его же воспоминаниях, но уже в пожилом возрасте (Виктор Мартынов). Пространство Акима-старшего, созданное за счет актерских сил Виктора Мартынова, это мир человека, который оглядывается на свою жизнь, переосмысляя ее повороты, пытаясь сделать невозможное — предостеречь самого себя от ошибок юности. Мартынов выстраивает дистанцию с прошлым своего героя, глядя на себя в молодости с отцовской нежностью, но в каждом его монологе проступает и тоска по прошлому, и сожаление о непоправимом. Он играет серьезную взрослую историю об одиночестве конца жизни, о неизбежности фатальных ошибок и о силе любви, которая закладывается в раннем детстве — в семье.

Сцена из эскиза «Бунт».
Фото — Александра Пожар.

Эскиз Аржановой напоминает снимок из старого фотоальбома — он старомоден, но вместе с тем ностальгически поэтичен. Теплый свет, заливающий сцену, создает эффект сепии, как будто мы действительно смотрим на винтажное фото, найденное в давно забытом сундуке на чердаке. В эскизе много теплого юмора, рождающегося в сценах детства Акима (особенно виртуозно работают в них Никита Пушкарев и Александр Беляев, играющие младших братьев-младенцев с достоверной точностью и наблюдательностью). Хорошо придумана и мама — кукла, которая никогда не появляется полностью, но ее юбка и большие мягкие тряпичные руки спускаются с балкона к сыну, отчего возникает игра масштаба: мир взрослых — гигантский, Акима — совсем маленький, напольный, сосредоточенный у маминой юбки.

История Акима — жизненный цикл, начинающийся с ограниченного пространства у маминого подола, постепенно разрастающийся до большого мира и замыкающийся в финале — где-то за пределами жизни — на маминых руках.

У эскиза Софьи Аржановой есть все шансы стать хорошим репертуарным спектаклем для семейного просмотра; выберет ли его театр — вопрос пока открытый.

Программа «Эхо БДФ» на Южном Урале в очередной раз дала возможность молодым постановщикам попробовать свои силы в профессиональных театрах (иногда впервые), а зрителям — по-новому посмотреть на знакомые со школьных лет тексты.