«Гриша не свидетель». Н. Рябцева.
Театр «Практика» и Мастерская Брусникина (Москва).
Режиссер Андрей Гордин, художник Анна Брауде.

Искусство постепенно приходило к осознанию того, что адресат может быть не только взрослым — но и ребенком, а еще не только ребенком — но и подростком. Как человек, работающий со старшими школьниками, позволю себе два личных наблюдения. С одной стороны, они чаще хотят найти свое «большинство» и идентифицировать себя через него. С другой — нередко острее чувствуют банальность приемов, в связи с чем перед авторами подростковых текстов в широком смысле слова встает нетривиальная задача: найти максимально приближенные образы, историю для своей аудитории и при этом не уйти в клише; иначе говоря — изобрести особый язык между простым и сложным.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Книга Насти Рябцевой — писательницы, педагога, социального журналиста — «Гриша не свидетель» затрагивает острую и, к сожалению, крайне распространенную сегодня проблему школьного буллинга. Этот текст стал основой для спектакля Андрея Гордина в «Практике». Вместе с названием часто упоминают поджанр «рифмованный роман», но, кажется, его вполне можно назвать и рэп-романом, балансирующим между условным высоким и сниженным стилями:

от «У меня было две бабушки, теперь одна. Голые кроны — моя страна» — до «Короче, бабушка была полный восторг, но опустел наш полк»,
от «За окном идет мокрый снег. Мне 14. Я человек» — до «Иногда она преподносит нам сюрприз, твердый, как пятилетний ирис „Кис-кис“».

Спектакль в Практике поставлен в жанре «поэтического стендапа», и в большей степени он подчеркивает фактуру рэпа — через рубленое интонационное решение, акцент на окончаниях слов, глухой бит и прямолинейное, открытое общение с залом анфас.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Мир главного героя — 14-летнего мальчика Гриши (Михаил Мещеряков) — лаконичен, иллюстративен, будто создан на сцене по законам «детского театра». Гриша сказал: «Папа пошел спать» — папа (Сергей Фишер) уходит. Гриша сказал: «Папа смеялся» — папа издает смешок. Действие следует за словом, и эта простота работает и на бесхитростность, и на некоторую искусственность, которая отчасти идет вразрез с выбранной органикой.

Между искренностью и натянутостью существует и взаимодействие со зрителями, наиболее ярко проявляющееся в двух эпизодах. В первом — хулиганы, облаченные в типично хулиганские ветровки с тремя полосками, зачем-то предлагают залу вместе с ними сделать физическую разминку, но выглядит это безосновательно. Во втором случае — на предфинальной читке отрывка с родительского собрания, куда приходит мама Гриши (Дарья Ворохобко) по поводу травли своего сына, желающие зрители могут озвучить несколько реплик за разных участников встречи. Это образует некий слом в повествовании, который, однако, ни к чему не приводит: дальнейшего обсуждения, развития этого сюжета не происходит, нас сразу переводят в режим эпилога.

По тем же законам «наивного» устроено и пространство: оно подвижно, быстро меняется в локациях, но использует примерно одни и те же элементы, передвигая их, как детали в настольной игре: парта, доска, стулья, вешалка. Начало и конец отданы видеокадрам на экране из школьных жалюзи: до спектакля на нас с экрана смотрит Гриша, который пока только наблюдает за зрителями и еще находится в позиции свидетеля. После произошедшей с ним метаморфозы, когда он наконец решается отреагировать на несправедливость вокруг себя, видео, конечно, становится говорящим: взрослеющий Гриша рассказывает о своей жизни из будущего. Уроку подведен итог.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Сюда же можно отнести и трансформацию образов, даже скорее игру в разные роли: у каждого актера их две, причем нередко это противоположности, однако, редко подсвечивающие другого в персонаже — скорее демонстрирующие удачные перевоплощения. Новенькая Аня (Мария Кукушкина), которую травят в классе, вдруг выходит в образе классной руководительницы Марии Петровны, которая игнорирует происходящий буллинг. Хулиган Степа (Константин Бобков в составе с Всеволодом Корниковым) становится Мироном, лучшим другом Гриши; хулиган Егор (Андрей Минеев) — клоуном Васей, играющим на саксофоне; хулиган Даня (Константин Мирошников) — отцом Ани… Алкаш Валера — он же школьный повар, он же интеллигентный отец Гриши; мама Гриши — также и учительница истории Глория. Самый гротескный персонаж спектакля — преподавательница литературы Анна Андреевна (Юлия Разумовская), недвусмысленно напоминающая Ахматову, с долговязыми «ватными» руками, обвивающими все и вся, — также играет эпизодическую роль одноклассницы Нади.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

И тут возникает сложность: наверное, и правда почти в каждом классе есть тихони, клоуны, хулиганы, разной степени странности учителя. Сценическое решение может подчеркнуть их стереотипность или универсальность — и в зависимости от этого мы получим скорее общую историю или личную. Кажется, что «Гриша не свидетель» в «Практике» в первую очередь озабочен важностью проблемы буллинга, попыткой искренности в ретрансляции главных идей, в результате чего остается ощущение ясного и доброго урока в большей степени, чем спектакля.