МУЗЫКАЛЬНОМУ ТЕАТРУ КАРЕЛИИ ИСПОЛНЯЕТСЯ 70 ЛЕТ

Восемь колонн, привет Большому театру. Как и московский коллега, Музыкальный театр Карелии властвует над площадью — здесь она названа в честь Кирова. Аполлона с квадригой нет, но есть композиция «Дружба народов», созданная Сергеем Коненковым, — над колоннами пляшут местные жители (почему-то только женщины и дети). По словам самого скульптора, когда после войны он получил заказ на работу для этого театра, то держал в голове афинский Парфенон — «как образец синтеза архитектуры и скульптуры». Здание, спроектированное Елизаветой Чечик, Саввой Бродским и А. П. Максимовым, любопытно тем, что декларирует равное уважение к зрителю и артисту: служебный вход сделан не менее торжественным, чем парадный, и идущих на службу певцов и танцовщиц ежедневно встречают большие фигуры кудрявого гармониста и меланхолической девушки с кантеле (идея дружбы народов транслируется и тут).

«Алиса». Сцена из спектакля. Фото В. Голубева

История театра началась раньше, чем построили здание, — и началась она в лагерях. В 1931 году в Медвежьегорске был создан театр Беломорско-Балтийского канала — учреждение принадлежало НКВД, работали в нем в основном заключенные, хотя был и вольнонаемный народ. Репертуар мощный: «Царская невеста» и «Кармен», «Тоска» и «Пиковая дама». Худруком был бывший руководитель Московского театра оперетты и театра Сатиры — Алексей Алексеев, тоже зэк. (Тот самый умница и остряк, что на концерте в московском клубе НКВД поприветствовал публику в погонах «Здравствуйте, товарищи!» и получил в ответ «Гусь свинье не товарищ», после чего бросил «Ну, тогда я улетаю» — и отправился в кулисы; говорят, арестован был именно за эту шуточку.) Первые десять лет театра — десять лет качественной музыки и масса спасенных жизней: выживали и те, кто пел, и те, кто слушал, им добавлялись силы. В январе 1941 года театр был передан Комитету по делам искусств, в том же году переименован в Театр музыкальной комедии и переехал из Медвежьегорска (где было управление Беломорско-Балтийского канала) в Петрозаводск. Труппа сменилась почти полностью, потому что теперь в театре заключенных не было. Затем эвакуация и гастроли, спектакли на фронте и на флоте — театр и в войну помогал людям жить. Репертуар, конечно, принципиально изменился — в тяжелые времена лучше всего шли музыкальные комедии и оперетты. (Театр тогда возглавлял Алексей Феона, с чьим именем связано много славных страниц Ленинградской музкомедии.) Но, честно проработав всю войну, театр не смог найти себе места в послевоенном Петрозаводске — просто не было театральных зданий. И в 1948 году труппу распустили, театр закрыли — из-за «отсутствия материальной базы».

А. Халанский (Канио). «Паяцы». Фото В. Голубева

Э. Муллина (Лючия), М. Чемдуж (Алиса), А. Ватолкин (Раймондо). «Лючия ди Ламмермур». Фото В. Голубева

В 1952 году задумались о его возрождении — начали строить новое здание на площади Кирова.

В 1955-м открыли — поэтому юбилей отмечается именно сейчас. Но здание не было предназначено только для людей музыки — на базе Русского драматического театра Петрозаводска был создан музыкально-драматический театр. Архитектурный проект был сориентирован именно на драму и музыкальную комедию, не требующую большого оркестра, — потому на много лет вперед проблемой для музыкантов стала слишком маленькая оркестровая яма (ее расширили лишь при реконструкции театра уже в нашем веке). Балетная труппа изначально не предполагалась самостоятельным творческим коллективом — в ней было всего 16 человек, причем у большинства из них не было полноценного профессионального образования. Но у театра был директор — Сергей Звездин, тридцатилетний энтузиаст, обладавший даром уговаривать людей, зазывая к себе на работу, и он сумел существенно расширить труппу; театр начал ставить перед собой более амбициозные задачи. И если в 1955–1957 годах театр выпускал только оперетты и музыкальные комедии (правда, по пять-шесть штук в год), то уже в 1958-м в Петрозаводске появился полномасштабный балет — «Бахчисарайский фонтан» в постановке Константина Ставского, в 1960-м — «Жизель», а в 1961-м и вовсе «Дон Кихот».

«Алиса». Сцена из спектакля. Фото В. Голубева

П. Назаров (граф Альмавива), Э. Муллина (Сюзанна). «Свадьба Фигаро». Фото В. Голубева

Семьдесят лет работы в новом здании наполнены успехами и экспериментами, вынужденным колебанием с линией партии и честной пахотой на ниве искусства. О спектаклях и людях давних лет лучше всего рассказано в монографии Юлии Генделевой «Музыкальный театр Карелии» — завлит театра и его историк, она в свое время тщательно собрала факты и легенды, проверила первые и улыбнулась вторым. Юлия трагически погибла прошлым летом — и осталась в истории театра, для которого сделала так много. В ее книге — предыдущая жизнь труппы, долго делившей сцену с драматическими коллегами (лишь в 2006 году Музыкальный стал единственным театром в здании на площади Кирова) и медленно, но верно эволюционировавшей от труппы опереточной к труппе оперно-балетной.

«Волшебная флейта». Сцена из спектакля. Фото В. Голубева

А Музыкальный театр Карелии теперь именно таков. В его репертуаре осталось несколько оперетт — но это оперетты великие: «Летучую мышь» Штрауса вообще традиционно поют именно в оперных театрах, «Мистер Икс» и «Сильва» Кальмана тоже требуют высочайшего вокального класса. В этом — юбилейном — сезоне театр собирается заново поставить кальмановскую же «Фиалку Монмартра». Именно как знак истории и послание ей: первыми спектаклями театра 70 лет назад были «Вольный ветер» Дунаевского и эта самая «Фиалка». Балетная труппа, руководимая хореографом Кириллом Симоновым, уверенно танцует масштабную классику и регулярно получает новые постановки — и сочинения своего худрука, разговаривающего неоклассическим языком (последняя премьера — «Маскарад» на музыку Арама Хачатуряна), и спектакли молодых хореографов, выбирающих контемпорари (среди наибольших удач — «Вертикаль» на музыку Василия Пешкова, где хореограф Виктория Арчая неожиданно и свежо пересказала «Снегурочку»). Но, как и положено в большом мире музыки, репутация театра определяется прежде всего оперой. И вот здесь Музыкальный театр Карелии и его главный дирижер Михаил Синькевич — среди лидеров в России.

«Джанни Скикки». Сцена из спектакля. Фото В. Голубева

Д. Битова (Недда), Ч. Кадыров (Арлекин). «Паяцы». Фото В. Голубева

В городе — 230 тысяч населения, до Санкт-Петербурга самый быстрый поезд идет пять часов, одним днем не метнешься (хотя настоящие фанаты все-таки приезжают с брегов Невы на берега Онеги ради премьер). А театр стабильно работает, зал заполняется, и местные жители слушают «Евгения Онегина» и «Волшебную флейту», «Лючию ди Ламмермур» и «Паяцев» — и все без скидок «на провинцию». Важно, что и в оперной режиссуре нет рутины и разводки певцов «лишь бы дирижера видели» (что нынче случается и в гораздо более богатых театрах, в городах-миллионниках). Спектакли Музыкального театра рассказывают свои истории — и хотя в них не случается такого экстрима, как на первых сценах мира (Ленский не кончает жизнь самоубийством, Иоланта не становится жертвой своего одержимого охотой на оленей отца), они предлагают свой взгляд — часто нетривиальный и провоцирующий зрителя на восклицание: «ах вот, оказывается, о чем эта опера!». При этом театр не боится быть разным, выбирать совершенно разные языки. Вышедшая в прошлом сезоне «Лючия ди Ламмермур» Доницетти в постановке Юрия Муравицкого — это не то чтобы «театр художника» (выдающаяся работа Петра Окунева), но прямо-таки «театр гобелена», где шотландские лорды будто сошли со старинных шпалер — и при этом выясняют отношения с чрезвычайно живой яростью. Режиссер рассуждает в спектакле о замечательно красивых рамках понятий чести, верности, благородства, которые приносят только смерть, когда люди не меряют их сердцем. В «Руслане и Людмиле» Глинки, что поставила Анна Салова, вдруг выясняется, что сказка может коснуться даже самой обычной сегодняшней семьи — и оказаться в приключении можно, просто устраивая домашнюю вечеринку. Это, вообще-то, — еще и о месте Пушкина в нашей жизни: он всегда рядом. А моцартовская «Свадьба Фигаро», поставленная Анной Осипенко, запросто превращает замок графа в фешенебельный отель (ну а что еще случается с древними замками в наши дни? Или музеи, или отели) — и вся предсвадебная неразбериха остранена именно этим обстоятельством. Эти спектакли — и весь репертуар Музыкального — делают великую вещь: они позволяют жителям Петрозаводска чувствовать себя в центре культурного мира. Телевизор и кино, трансляции из гранд-театров есть, конечно, везде — но они везде одинаковы. И только в живом театре, где зритель может видеть не «проверенные», а рождающиеся сейчас спектакли во всем их разнообразии и — вполне возможно — несовершенстве, где звучат живые голоса, а после спектакля можно поймать автограф дивы у служебного входа, — у этого самого зрителя возникает чувство, что это — его театр. В его городе. В его стране, в конце концов.

«Свадьба Фигаро». Сцена из спектакля. Фото В. Голубева

Сентябрь 2025 г.