С. Барбер. «Ванесса». Новая Опера (Москва).
Дирижер Андрей Лебедев, режиссер Дмитрий Волкострелов, художник Леша Лобанов

На открытии XII Крещенского фестиваля в Новой Опере состоялась российская премьера оперы американского композитора Сэмюэля Барбера «Ванесса». Странная, выпадающая из любого времени история о людях, которые жаждут любви и при этом бегут от нее, получила конгруэнтное — изощренное и остраняющее — режиссерское прочтение, но едва ли осталась расслышана публикой.

ПРОВЕРКА ВРЕМЕНЕМ: НЕ ПРОЙДЕНА

Несмотря на свой статус одного из крупнейших американских композиторов XX века, в большой музыкально-театральной форме Сэмюэль Барбер (1910–1981) даже на родинедобился очень скромных успехов. Да, его пытались раскручивать. Премьера его первой оперы «Ванесса» состоялась в 1958 году с большой помпой — в Нью-Йорке на сцене Метрополитен—оперы под управлением главного дирижера театра Димитрия Митропулоса (российские источники часто указывают греческий вариант его имени — Димитрис); сценографом постановки был модный в то время на Бродвее британский эстет Сесил Битон. «Ванессу» торжественно назвали «первой американской большой оперой» (Европа увлечение «большой оперой» пережила в XIX веке), а композитор удостоился Пулитцеровской премии и впоследствии получил заказ на новую оперу, специально к открытию нового здания Метрополитен в Линкольн-центре в 1966 году.

Т. Табачук (Медсестра), О. Стародубова (Ванесса). Фото В. Луповского

В этот раз пафоса было еще больше. Оперу под названием «Антоний и Клеопатра» (по Шекспиру) ставил еще не титулованный, но уже раскрученный Франко Дзеффирелли, он же был сценографом и либреттистом. Хореографом выступил прославленный инноватор Элвин Эйли, за пультом стоял вундеркинд Томас Шипперс, роль главной героини исполняла примадонна в расцвете сил Леонтин Прайс… Провал был такой, что в следующий раз на родине композитора об этой опере вспомнили только к его столетию. «Ванесса», впрочем, ставится достаточно стабильно. Сейчас, в год 115-летия Барбера, в Штатах не планируется сценических версий его опер — только концертное исполнение «Ванессы» в Кеннеди-центре в Вашингтоне, правда, с Джанандреа Нозедой за пультом и со звездным составом: Сондра Радвановски, Мэтью Поленцани, Сьюзен Грэм, Томас Хэмпсон.

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

Зато в России вдруг решили обратиться к наследию юбиляра: помимо «Ванессы», произведения Барбера звучали в концертных программах Крещенского фестиваля. Ситуация похожа и на празднование 100-летия Леонарда Бернстайна в 2018 году (правда, тогда театров, вдруг вспомнивших об американском композиторе, было больше), и на страсть Валерия Гергиева отмечать разные кратные пяти годам композиторские юбилеи. Впрочем, в «Ванессе» авторами заложен привет нашей стране: музыкальная цитата из «Бориса Годунова» и отсылка к образам Лжедмитрия и Марины Мнишек в либретто.

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

БЫЛО СЛОВО

Либретто «Ванессы» написал еще один американский композитор — Джан Карло Менотти, известный в России как минимум операми «Медиум» и особенно «Телефон»; они ставились даже в Большом театре, хоть и на Камерной сцене. Компаньоны вдохновлялись атмосферой готических рассказов датской писательницы Карен Бликсен, которая публиковалась в Америке под псевдонимом Айзек Динесен.

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

Действие происходит в некой «северной стране», очевидно европей—ского уклада. В роскошном уединенном доме живут стареющая красавица Ванесса, ее безымянная мать — старая баронесса и племянница Ванессы — юная Эрика. Баронесса не разговаривает с Ванессой, зато является конфиденткой Эрики. Занавесив все зеркала в доме, Ванесса ждет приезда Анатоля, который был ее возлюбленным двадцать лет назад. И человек по имени Анатоль появляется в поместье — только оказывается, что это не тот, кого ждала Ванесса, а его сын. Анатоль—старший умер. Пока Ванесса пытается адаптироваться к новостям, Анатоль—младший сходится с Эрикой и даже начинает настойчиво предлагать ей руку и сердце, но она отказывается: это не то, чего она хочет, хотя и ждет от него ребенка. Зато Ванесса наконец определяется, что ей нужен этот Анатоль — не важно, оригинал он или копия. Когда Ванесса и Анатоль публично объявляют о своей помолвке, Эрика убегает из дома и провоцирует у себя выкидыш. Ванесса уезжает из страны вместе с Анатолем, так и не узнав, что у Эрики был с ним роман. Дом она завещает племяннице. Эрика велит занавесить зеркала — теперь она остается жить в уединении и ждать.

К. Манукян (Анатоль). Фото В. Луповского

Прямого действия в опере довольно мало; в основном мы узнаем о событиях по пересказам участников. И не следует думать, будто это достижение XX века с его страстью к нелинейной драматургии. Это — наследие Верди и его «Трубадура», где сюжет приходится собирать, словно головоломку, по рассказам разных персонажей в разных частях оперы. И эту нелинейность еще больше развивает в своем решении режиссер Дмитрий Волкострелов.

ОПЕРА POST

Для Волкострелова, который в годы своей пиковой активности был лицом российского постдраматического театра, «Ванесса» — вторая большая оперная постановка; первой был «Евгений Онегин» в театре Урал Опера Балет (2021): спектакль собрал полярные оценки критиков и непохоже чтобы пользовался спросом у публики. Кроме того, в 2023 году Волкострелов поставил в Перми одноактную монооперу Франсиса Пуленка «Человеческий голос». Дебютировал же на оперной сцене Волкострелов еще в 2012-м, поставив оперу Бориса Филановского «Три четыре» на тексты Льва Рубинштейна в рамках Лаборатории современной оперы Василия Бархатова, — правда, сценой тогда послужило пространство недостроенного подвала башни «Федерация» в Москве-Сити. Но режиссером музыкальным Волкострелов был всегда. Без музыки и музыкантов (хотя бы в теоретической их ипостаси) невозможны такие знаковые спектакли основанного Волкостреловым театра post, как «Лекция о ничто», «Я сижу в комнате», «Диджей Павел» или принесшие режиссеру «Золотую маску» «Хорошо темперированныеграмоты».

За музыкальное прочтение «Ванессы» в команде Новой Оперы отвечает штатный дирижер Андрей Лебедев: в его репертуаре достаточно опер XX века, и американской музыки он не чужд — исполнял Бернстайна еще до всякого юбилея. Лебедев выводит родословную оперной музыки Барбера из опер Пуччини и восхищается теми качествами, что роднят «Ванессу» не с вивисекторски экспериментирующим XX веком, а с романтическим веком XIX, когда музыка стремилась коммуницировать со слушателем, а не диагностировать невозможность коммуникации. Впрочем, нюансы его трактовки тонут в грохочущем многоголосии сценического текста.

КАМЕРА, МОТОР!

Ибо если произнесено слово «Пуччини» — ближайшей ассоциацией будет «кинематограф». Итальянский маэстро не писал для кино, но графичную иллюстративность его музыки принято сравнивать со свойствами саундтреков к фильмам, и недаром: симфоническая киномузыка в среднем использует тот самый классико-романтический язык, последнее слово в котором и сказал Пуччини как самый яркий композитор позднего романтизма.

Как Ханс-Йоахим Фрай в «Паяцах» на Камерной сцене Большого в 2024-м, как Алексей Франдетти в «Бенвенуто Челлини» на сцене Мариинского в 2021-м, как десятки великих и малых режиссеров в России и за рубежом за все время существования режиссерской оперы, Волкострелов ставит свою «Ванессу» как съемку фильма. Но в его случае это лишь половина двойного, параллельно разворачивающегося нарратива.

Пространство сцены Новой Оперы разделено на два уровня. На нижнем в формате пантомимы драматические артисты разыгрывают съемку черно-белого немого фильма на сюжет «Ванессы» по технологии и в антураже времен дозвукового кино; сцены снимают в обратном порядке. Детальность оформления намекает на оммаж костюмной постановке Битона, но, конечно, художник-постановщик Лёша Лобанов куда больше ограничен в размахе, ведь гостиную и спальню кино-Ванессы придавливает второй этаж — три порознь висящих в пространстве ячейки, в которых находятся певцы. Ячейки технически сообщаются друг с другом, но визуально разделены, и каждая оформлена сперва как безликая, чуть ли не гостиничная спальня, потом как безликая же столовая и, наконец, как балкон или пустой сад со скамейкой. Вдобавок перед всеми ячейками расположены прозрачные экраны, на которые по мере надобности проецируется «отснятый материал» (видеохудожник Игорь Домашкевич). «Межэтажные перекрытия» использованы для титров и по мере возможности проецируются на ячейку нужного персонажа. Сбалансировать проекции и живых людей, проявить певцов за экранами и уделить киносекции достаточно внимания, не отвлекая от происходящего в горнем ярусе, помогает свет Константина Бинкина.

ЧЕЛОВЕКООСТРОВА

Использованная Волкостреловым визуальная метафора человеческой разобщенности может показаться чересчур прямолинейной — но она лишь опорный костяк изощренной, плотно застроенной конструкции. Настолько плотно, что уследить за всем происходящим (а туда входит и текст, и абсолютно новая для большинства зрителей музыка) порой становится сложно до полной невосприимчивости. Не самый оптимальный вариант знакомства с оперой, прежде не ставившейся в стране, — но Волкострелов и не специалист по ликбезам.

Его «Ванесса» — хрустальный дворец, в котором ни в коем случае нельзя бросаться камнями. Всё проницаемо, все на виду — и никто никого по-настоящему не видит, не воспринимает. Каждый самоизолирован в стерильном пространстве собственных психологических проекций, предубеждений и опасений. Или не само-? Ведь ячейки верхнего уровня, обитатели которых предстают перед зрителем в дезабилье, очень похожи на палаты какого-нибудь пансионата с лечением — недаром же между ними путешествовать может только персонал: старый Доктор (Илья Кузьмин), санитар, в оригинале домоправитель Николас (Дмитрий Орлов) и медсестра, которой у Волкострелова отданы реплики Баронессы (Татьяна Табачук).

Сцена из спектакля. Фото В. Луповского

Главные же герои — Ванесса (Ольга Стародубова), Эрика (Гаянэ Бабаджанян) и Анатоль (Карлен Манукян) — безвольны и пассивны, словно за них все прожили герои немого кино, которое они теперь вынуждены смотреть. И в 2025 году это, конечно, выглядит как предложение смириться с тем, что живая, яркая, колоритная жизнь осталась где-то на дальней временной дистанции, где все было впервые и вновь, а в неприкаянном сегодня остается только заслоняться от неиссякающей боли монохромными воспоминаниями.

Февраль 2025 г.