«Женитьба, или Последний пункт одиночества». Театр на Садовой («Приют комедианта»).
Текст и режиссура Андрея Прикотенко, художник Ольга Шаишмелашвили

Бывают спектакли, вызывающие только и исключительно растерянность. Я бы предпочла фельетонную ярость, обличительный юмор. Но когда от убогости и тоски увиденного — только растерянность, то даже не понимаешь, что с этим делать…

Спектакль похож на постановки советского театра эстрадных миниатюр, как я запомнила их в средних классах. Чтоб декорация — не то чтоб сценография, а так, выгородка… Чтоб актер Игорь Мосюк, играющий всех женихов, менял «головы» — парики и кепки, — а иногда приклеивал усы. Чтоб Фекла — хорошая актриса Наталья Парашкина — смачно шутила и ржала, а Агафья, Гафа — хорошая актриса Мария Лысюк — ни разу не улыбнулась в своей мрачной депрессивной тоске по любви.

Вот и все краски спектакля. Да, еще вот что: Лев Львович Львов-Подколесин, жених из Москвы, оказывается просто ненормальным, сумасшедшим.

Как и положено в нынешнее время, когда каждый режиссер пересказывает классику своими словами, Андрей Прикотенко тоже пересказал Гоголя незамысловатым болтливым языком чатов, как говорят теперь, «счатился». Сделал это достаточно блекло, литератор он не одаренный, о чем свидетельствует и его предисловие к спектаклю, так сказать, «квинтэссенция смыслов»: «На „Женитьбу“ Гоголя можно взглянуть как на пьесу о женском одиночестве. Наша Гафа — сапожник без сапог. Она владелица салона и сама одинока. Конечно, все люди одиноки и каждый одинок по-своему. Само наше время трагическое. Мы стали забывать о других и стали очень эгоистичными. Но продолжаем хотеть, чтобы нас кто-то любил. А как можно желать, чтобы тебя любили, если сам не умеешь любить?»

Вот это примерно тот уровень литературы («владелица салона и сама одинока») и та же глубина размышлений о жизни («каждый одинок по-своему»), что и в самом спектакле.

И. Мосюк (Жених), М. Лысюк (Гафа). Фото А. Коптяева

При этом веселый смех зрительниц за моей спиной, осуждающих матримониальные потуги Гафы, сопровождал спектакль все два часа. Как там при советской власти писали? Театр потакает невзыскательным вкусам? Вот-вот, невзыскательным. Совсем невзыскательным. Прямо какое-то полное падение.

Сюжет? Извольте. Владелица ателье свадебных нарядов Агафья Купердягина, утратившая жениха-норвежца, хочет замуж. Она обсуждает с Феклой и свою накачанную ж-пу, и зависимость от спорта (а «секс зависимости не дает»), и проблемы седалищного нерва, и приспособление для накачки губ. Двухчасовая сериально-чатовая болтовня «в группе» навевает смертную тоску, но не из-за скверности жизни, а потому, что нет драматургии. Не возникает она и с появлением женихов: чиновника, с которым они строят бизнес-планы, пенсионера, у которого разыгрывается межреберная невралгия (я же говорю: театр эстрадных миниатюр! И скорая помощь много раз приезжает). В итоге невесту Гафу подхватывает для венца закройщик Степан, который еще в первой сцене ей себя предлагал.

Такая скукотища два часа преследует тебя на этой комедии, что сама становишься туповатой Гафой: «Тоска, Раиса!» — «Тоска, Анфиса!» Впрочем, это уже другой классик. Стоящий в очереди на «перепись»…

9 января 2025 г.