О. Лихачева. «Ловец слов». Театр Поколений.
Режиссер Руслан Кацагаджиев, художник Мария Спроге

Владимир Даль всегда представлялся мудрым старцем с длиной седой бородой и густыми бровями. Весу его фигуре придавал невероятно объемный, тяжелый «Толковый словарь живого великорусского языка». В спектакле Кацагаджиева фигура писателя и этнографа пересобирается. Нет ни старца, ни мудрости. Вместо этого — молодой, вдохновенный, чуткий и влюбленный в русскую культуру исследователь в исполнении Андрея Хитрина. Его Даль — это интеллигент, выбравший свой путь, свою страсть — собирание слов, пословиц, поговорок, сказок и историй простого народа, чистого, не подозревающего, кто такая кокетка, но знающего о красовитке.

Далю противопоставляется Критик (Валерий Рутковский). Он буквально существует в другой плоскости, все время находится на балконе, нависающем над сценой. Там он будет писать злые комментарии о работе Даля, пропускать бумагу через шредер, чтобы создать герою настоящее препятствие — метель. Но, как самый настоящий герой, Даль встречает и волшебных помощников. Всех их играет Дмитрий Гирев. Он становится и ямщиком, продирающимся через метель, и солдатом, рассказывающим о двух солнцах, и торговцем, бредущим по пустыне и знающим истории о русалках.

А. Хитрин (Даль), Д. Гирев (Ямщик). Фото В. Постнова

В каждой встрече с человеком простым Даль находит слово, бережно записывает его на клочок бумаги и складывает в один из многочисленных мешков. Он потом свяжет их вместе и пойдет с торговцем по пустыне. Эта сцена становится глобальной метафорой пути исследователя. Торговец не дойдет до конца, он остановится и умрет прямо на ногах, стоя. Даль аккуратно снимет с его плеч мешки и, несмотря на тяжесть своего груза, донесет и вещи спутника — его диалект, слова, истории.

Руслан Кацагаджиев и художник Мария Спроге решают спектакль очень просто. Никаких декораций, только несколько вещей, намекающих на место действия. Так, длинная веревка становится поводьями, несколько мешков — окопом, бумажная гирлянда верблюдов — караваном. Простота всего спектакля делает его искренним. Как и последняя сцена, в которой Хитрин все же надевает длинную седую бороду (как и Рутковский с Гиревым). Все трое садятся перед большим как бы каменным «Толковым словарем живого великорусского языка». Такая ирония лишает образ Даля если не святости, то праведности, выявляющейся во время спектакля (важно отметить, что это воспринимается со знаком плюс). Он становится очень земным и понятным, когда вместе со зрителем смеется над перебранкой Гирева и Рутковского, спорящих можно ли уже сеять. Разногласия заканчиваются простым: «Даст бог — будем сеять. Не даст — не будем. На все воля божья». Этот смех вносит последний штрих в портрет Даля, который менял мир, просто делая то, что умеет, искренне и со всей страстностью.

31 января 2025 г.