А. С. Пушкин. «Капитанская дочка». Театр «Комедианты».
Художественный руководитель постановки Михаил Левшин, режиссер Елена Коновалова, художник Алина Сверлова

Этим спектаклем движет текст. Совсем не Пушкина, как можно было ожидать, но «наше всё» не только бы не обиделся, но и по достоинству оценил бы затею. Переложить хрестоматийный исторический роман в прозе в стихотворную форму, да еще с аллюзией на частушки и искрометное стихоплетство — идея хулиганская априори. Но она чудо как хороша в исполнении большого поэта наших дней Вадима Жука. Его инсценировка обнаруживает (хотя кто этого не знал) и молодость души автора, и его чувство времени, и точную самоиронию. Он так почтительно кланяется Пушкину и одновременно так игриво выглядывает из-за его монументального плеча, что впору перечитывать инсценировку как отдельный литературный опус.

Хрестоматийное произведение инсценировано точно — въедливому школьному учителю не подкопаться. Коллизии и события сохранены, характеры прописаны, основные сцены налицо, но текст, легкий и певучий, искрит изящным юмором и начисто лишен лобового прочтения оригинала. В музыкальных соавторах у Вадима Жука давний единомышленник Сергей Никитин — его легкозвучные зонги непринужденно обрамляют действие.

Сцена из спектакля. Фото из архива театра

Дистанцию к тексту и композиционный каркас по мысли драматурга обеспечивают трое в заплатанных зипунах, и арлекинствует эта троица чисто в духе добродушной и попивающей народной массы. Лобода (Леонид Зябкин), Онуча (Антон Быстров-Мокрый) и Арлуша (Ариэль Ласкер) ведут действие как сказители-скоморохи, свидетели и участники, авторы всей этой истории, превращаясь то в членов банды Пугачева, то в гарнизонных офицеров, то в петербургских вельмож. Трое из ларца с полным осознанием «театра в театре» готовы обсмеять и состроить рожу, вздернуть бровь, отыграв иронию момента, пуститься в деланую глубокосмысленность.

На почти пустой сцене единственный выразительный элемент — разновысокие бочки. То ли мед в них, то ли водка, то ли огурцы, то ли порох. В разных вариантах и комбинациях они и столы, и табуретки, и телега.

О том, что «Капитанскую дочку» ставят всерьез, можно догадаться по костюмам: проводниками историзма оказываются камзолы из зеленого сукна, пугачевский халат, но в особенности кринолин Екатерины II. Режиссерское решение в духе театральных традиций первой половины ХХ века радует приверженцев традиционализма: в статуарных мизансценах главенствует густо и гулко декламирующий актер, к месту также пафосность жестов и подробное мимирование. На сцене — о, чудо — можно увидеть настоящий и очень качественный бой на шпагах. Трогательный блондин Петруша (Роман Смирнов) с чистым незамутненным взором бьется за правду с кудрявым рослым брюнетом Швабриным (Виталий Ковалев). Правда побеждает. С появлением Екатерины II становится ясно — спектакль поставлен ради финального апофеоза. Сошедшая с придворного портрета героиня Нины Мещаниновой держит руки у талии, поет грудным голосом и укрощает необъятный кринолин с полным осознанием торжественности своего выхода. И вот тут уже невыносимо хочется сбежать и почитать ироничный и легкий текст Жука где-нибудь вдали от этого монументально—эпического реализма.

15 декабря 2024 г.