А. Камю. «Посторонний». Театр «Курт».
Режиссеры Слава Тихонов и Яна Быстрова, художник Арина Гафарова

Очень приятно видеть на афишах независимых театров имена экзистенциалистов — что может быть сейчас актуальней идеи об абсурдности бытия? Мир, в котором люди убивают из-за яркого солнца, — это абсурдный мир. Это наш мир.

Однако «Посторонний» театра «Курт» не воспринимается современным и актуальным на уровне высказывания — это спектакль не про сегодня. Причина тому — отсутствие главного героя. Посторонний становится Безличным — Слава Тихонов в роли Мерсо выражает перманентное удивление. Не активное, как бы даже протестное, а, скорее, бездумно-детское.

С. Тихонов (Мерсо). Фото А. Савельева

И ему есть чему удивляться: в прологе опереточно-характерные Анна Иванова, Аваз Камилов и Наталья Шишлова в разноцветных клоунских париках и банных халатах курят кальян, а потом разыгрывают пантомимическую сценку с оказанием скорой помощи пострадавшей клоунессе. Композиция спектакля построена таким образом, что исполняемые в хронологическом порядке этюды из «Постороннего» перебиваются неожиданными концертными вставками: танцы, песни французской эстрады разных лет, световое шоу и далее по списку. Режиссеры компенсируют отсутствие драматургической ровности и внутреннего конфликта Мерсо внешней атрибутикой «абсурда». Заданный формат гротескной клоунады и наивной театральности предполагает, что помещенный в эту среду герой либо будет выделяться за счет своей «нормальности», либо станет частью этого «странного» мира, — здесь не случилось ни то, ни другое (несмотря на айкос в руках и котелок на голове Славы Тихонова).

Интересно найденной особенностью этого Мерсо является его детская травма отвергнутого. Несколько раз возникают ретроспективные сцены, в которых Слава Тихонов забирается на колени к Анне Ивановой — и вот она уже не клоунесса и не Мари, а мать Мерсо, бессердечно отторгающая сына после недолгой нежности. Это несколько проясняет «обезличенность» и апатичность взрослого Мерсо, но не добавляет смыслов.

У Камю Мерсо пассивный наблюдатель собственной жизни, а не активный ее участник — его подлинное существование начинается в момент осознания абсурдности происходящего (то есть в зале суда, когда его обвиняют не в убийстве араба, а в том, что на похоронах матери он не плакал). В спектакле театра «Курт» этой (или какой угодно другой) перипетии не случается — не меняется тут ни мир, ни реакция главного героя на этот мир. Единственная черта, на которой настаивают авторы спектакля, — честность. Мерсо Славы Тихонова был и остается честным до конца. И это немало.

Экзистенциализм — это выбор. Режиссеры спектакля лишают своего героя этого выбора. Его как бы нет вообще. Есть только абсурдное стечение обстоятельств, клоунада жизни, фрейдистская травма, да и все. Подлинность произносимых слов здесь не равна наличию аутентичных смыслов — легкая экзистенциальная драма.

28 января 2025 г.