Высокий, сутуловатый, с мягкой танцующей походкой, с чуть виноватой улыбкой, говорящий скороговоркой. Внимательные глаза, умная речь, человеческое обаяние, внутреннее достоинство провинциального российского интеллигента. Земский врач? Учитель? Проповедник? Любая из этих профессий подошла бы. И Анатолий Бутор воплощает подобного рода людей на сцене, куда выходит уже почти пятьдесят лет.

Артист пришел в Березниковский драматический театр в 1976 году. Позади была учеба в Белорусском государственном театральном институте и год работы в Советске (Тильзите), а также несколько сыгранных ролей, самой значительной из которых был князь Мышкин. Этого персонажа Достоевского актеру выпало сыграть дважды, второй раз — уже в Березниках, где он стал актером «интуиции и чувства». Станиславский был и остается для него символом театральной веры, что не исключает «захода» в другие эстетические локации. Тут уж все зависит от предпочтений режиссера, которому Бутор привык доверять и подчиняться. Свою долгую творческую жизнь актер структурирует по работе с разными режиссерами, в то или иное время руководившими театром.

А. Бутор. Фото с сайта театра

Первым был Георгий Чодришвили, исповедовавший ту же театральную веру. И, возможно, поэтому молодой актер быстро почувствовал себя своим в коллективе. С благодарностью вспоминает Анатолий Бутор работу с Александром Литкенсом, у которого он сыграл Тихона в «Грозе» (сразу замеченного театральным сообществом), главного героя «Скамейки» А. Гельмана, Виктора Петровича («Пришел мужчина к женщине» С. Злотникова), одного из братьев в спектакле «Медведи» (по мотивам фильма «Никто не хотел умирать»).

Более сложные творческие отношения связывали Бутора с режиссером Владимиром Тихонравовым, но и в этот период были сыграны серьезные, этапные роли — Алексей Каренин, уже упомянутый Мышкин, Тригорин.

Работа с Дмитрием Хомяковым принесла в актерскую копилку «Собачье сердце» (профессор Преображенский) и «Варшавскую мелодию».

К моменту прихода в театр Дениса Кожевникова Анатолий Бутор уже вступил в пору творческой зрелости. В его репертуаре были роли сложных чеховских интеллигентов и комедийных характерных героев Островского, интеллектуальных персонажей «новой драмы» и чудаков из «деревенских» пьес, сказочных лукавых королей и одиноких обитателей театра абсурда. Гаев из «Вишневого сада» и Герман («Вагончик мой дальний» Я. Пулинович) дополнили палитру.

Если попытаться определить творческую индивидуальность Анатолия Бутора, то прежде всего надо говорить о его способности к внутреннему перевоплощению, о психологической гибкости. Ведь он играет практически без грима. Но неуловимо меняются выражение глаз, пластическая формула тела, обертоны его голоса. Глаза могут излучать смех и лукавство, а могут наполняться печалью или трагическим недоумением. Ироническая улыбка легко сменяется гримасой отчаяния; тихий ласковый голос становится скрипучим и резким. Телесный аппарат актера подчиняется психологическим задачам и находится в постоянной готовности. Он умел гибко сползать по канату киплинговским Удавом, сражаться на шпагах дерзким Меркуцио и танцевать мазурку, умеет и брести на подгибающихся ногах в образе дряхлого пса-двортерьера. Актер удивительно умеет быть «своим» в разнообразной среде: и в бальной зале дворянского собрания (фрак, бабочка, крахмальная сорочка), и во дворе среди выпивох-доминошников (олимпийка, шапка—пирожок), и в добропорядочной буржуазной квартире (уютная клетчатая пижама, шлепанцы). Но если говорить о любимом типе его героя — то это, конечно, человек сложный, одновременно трогательный, хрупкий, но с ощутимой внутренней силой. Ироничный, умеющий посмеяться над собой. Не очень счастливый. Обаятельный, как бы освещаемый внутренним светом. Ошибочно производящий впечатление слабого. Из вымирающей породы интеллигентов. Скромно, тихо и с достоинством противостоящий ударам судьбы. Умеющий любить и видеть красоту мира. Это не означает, что Бутор играет только благородных людей. Но, чтобы сыграть роль, ему нужно в нее влюбиться, иногда через собственное внутреннее сопротивление. Так было с Шутом («Король Лир»), Крогстадом («Кукольный дом»), Королем («Обыкновенное чудо»), которые в итоге были признаны актерскими удачами. Он вообще считает, что отказываться от ролей не годится. В его внутренней актерской лаборатории сплавляются собственный жизненный опыт, тщательный анализ драматургического материала и тончайшая интуиция.

А. Бутор (Он). «Скамейка». Фото из архива театра

Режиссер Андрей Шляпин, работая над «Стеклянным зверинцем» Т. Уильямса, сочинил для Бутора роль, которой практически нет в пьесе, — «старого» Тома Уингфилда, который вспоминает историю своей семьи. Он все время присутствует на площадке, в мире собственных воспоминаний — сидит за столом с родными, даже вступает в диалог с молодым собой. В основном смотрит и слушает. И спектакль получает двойную оптику. Том из будущего все время рядом, он все знает наперед, у него разрывается сердце от желания что-то изменить, но это уже невозможно. В финале он оказывается в кровати, и только тут мы начинаем понимать, что все его воспоминания — это предсмертный бред. На наших глазах он покидает мир живых и за его границей воссоединяется со своей семьей. Радость встречи окрашивает финал спектакля в светлые, ностальгические тона. У актера практически нет текста, всю роль он исполняет пластически, мимически, но зритель проживает вместе с ним целую жизнь.

А. Бутор (Герман). «Вагончик мой дальний». Фото из архива театра

Сегодняшний главный режиссер театра Петр Незлученко предложил Анатолию Бутору «Папу» Ф. Зеллера — пьесу, поставившую перед актером новые задачи. У немолодого, успешного человека начинается болезнь Альцгеймера. Сначала он, как прежде, уверен в себе, полон сил, считает себя хозяином положения, но постепенно начинает замечать странные вещи: кто-то переставил мебель в его квартире, как-то меняется дочь, вместо ее мужа в доме появляется незнакомый мужчина… Мы видим постепенное изменение мира глазами героя — от привычного, уютного, удобного — до чужого и враждебного. Герой сначала смеется над ситуацией, потом сердится, затем впадает в отчаяние. Бутор играет постепенное изменение его личности от взрослого, уверенного в себе человека — до беззащитного ребенка, который будто потерялся в темной комнате. Когда голос еще властен, а колени уже предательски подгибаются, горбится спина, взгляд растерянно перебегает с предмета на предмет и не может зацепиться за привычное; когда единственным прибежищем в окружающем мраке становится свет от торшера и страшно выйти за его пределы… Последнее мгновение спектакля: отчаянный взгляд Папы — свет гаснет. Отныне полный мрак.

А. Бутор (Отец). «Папа». Фото из архива театра

В спектакле «Трагедия короля Ричарда III» Петр Незлученко назначил Бутора на роль ребенка — принца Уэльского. И вот они вместе с Вячеславом Беляковым-Нестеровым (Герцог Йорк) появляются из зала — двое возрастных актеров в обычных костюмах-тройках, только с маленькими детскими кедами на шее. Они садятся, и камеры показывают крупным планом их лица. Маленькие мудрые старички. В недолгом разговоре с Ричардом (тогда еще Глостером) они вежливо и ровно отвечают ему. И в этой вежливости есть свой вызов. Бутор играет старшего — собственно, наследника престола. Он уже предчувствует свою гибель, знает, что дядя — их палач, и как бы покоряется судьбе. И в то же время в его спокойном тоне, в выражении его лица (уже отрешенного, застывшего) есть какое—то величие: он не только жертва, но и судья. Он выше по духу, чище, благороднее, и Ричард это чувствует. И бесится от своего бессилия встать хотя бы вровень с подлинным принцем. Маленький эпизод, но сыграны и характер, и судьба.

А. Бутор (Федор Михайлович). «Житие». Фото из архива театра

Одна из новых работ Анатолия Бутора — в спектакле «Житие Федора Михайловича и Алевтины Павловны» по пьесе Я. Пулинович. Здесь он исполняет роль собаки по имени Федор Михайлович. Пожилой пес и пожилая хозяйка (Ольга Шимякина) прожили бок о бок почти двадцать лет. Пара, немного напоминающая «старосветских помещиков». Теперь он заболел, и она отчаянно пытается его спасти. Не буду пересказывать перипетии пьесы (их много), скажу лишь, что жизнь Федора Михайловича — это житие праведника, поскольку она наполнена нерассуждающей любовью к Алевтине Павловне. Он полюбил ее, как только увидел — маленьким бродячим щенком, и сразу сделал непростой выбор между любовью и свободой в пользу первой. Бутор играет собаку, как человека. Он смотрит на хозяйку, как послушный ребенок, ищет ее одобрения, неохотно открывает рот для осмотра у врача, морщится от горького лекарства, вступает с людьми в диалог… Но прелесть ситуации в том, что говорит он на собачьем языке и хозяйка не всегда его понимает. Отсюда возникают комические ситуации. Федор по-стариковски ворчит, но за этим привычным ворчанием такие годы собачье-человеческого счастья, что уже неважно, пес это или человек. Лишь внезапный поворот головы, взгляд из позиции «снизу», какое-то внутреннее самоощущение актера выдают в нем «собаку». Никаких заигрываний с публикой, никакого комикования. В итоге пес все-таки «уходит на радугу», а Алевтина Павловна передает накопившиеся запасы любви дочери и внучке. Им тоже надо.

А. Бутор (Король). «Обыкновенное чудо». Фото из архива театра

Портрет Анатолия Бутора будет неполным, если не сказать о его педагогической деятельности. Около тридцати лет назад в Березниках было открыто актерское отделение Музыкального колледжа (по инициативе театра). С тех пор Бутор все свободное от театра время проводит со своими студентами, бережно взращивая их актерские индивидуальности. Были времена, когда колледж оставался основным источником пополнения труппы театра. Сейчас эти времена прошли, но интерес Анатолия Александровича к работе со студентами только возрос: здесь он своеобразный демиург, наполняющий своей энергией пространство учебной площадки. В театре Бутор уже давно играет на одной сцене со своими бывшими студентами, деля с ними трудности общей профессии.

«Трагедия короля Ричарда III». Сцена из спектакля. Фото из архива театра

Актерство и педагогика — как два сообщающихся сосуда, подпитывающих друг друга, в жизни и судьбе актера Анатолия Бутора, интеллигента из российской провинции, на которых, собственно, мир и держится.

Январь 2025 г.