«Дон Кихот». М. де Сервантес.
Новый Рижский театр.
Режиссер Адольф Шапиро.

Сцена из спектакля.
Фото — Янис Дейнац. Собственность JRT (Нового рижского театра).

…На сцене — огромный конь из деревянных прутьев, набитых тряпьем, скорее даже остов коня, удивляющий своими размерами и несуразностью, но он все равно уверенно куда-то движется. Хотя и ходит по кругу. На коне, почти что уходя под колосники, гордо восседает маленький хрупкий человек. Это Росинант и Дон Кихот из нового спектакля Адольфа Шапиро, поставленного в Новом Рижском театре. Прошло 34 года, и режиссер вернулся и в этот город, и на эту сцену. Это обстоятельство создало особую атмосферу в премьерном зале — волнение, радость, чувство вины и воспоминания о собственной юности.

Для непосвященных стоит рассказать: Адольф Шапиро возглавлял Рижский ТЮЗ 28 лет, с 1964 по 1992 год, и этот театр при нем стал одним из самых знаменитых в Советском Союзе. В связи с новыми политическими реалиями он был преобразован в Новый Рижский театр. По сути старый Молодежный (так назывался ТЮЗ) был закрыт, и это до сих пор одна из самых спорных и драматических страниц истории латвийского театра. История запутанная: помимо всего, здание театра на Лачплеша, 37 по закону о реституции вернули баптистской церкви, которой оно принадлежало; была договоренность об аренде, и даже были выделены деньги, но потом что-то пошло не так. Хеппи-энд: сегодня Новый Рижский располагается в заново отстроенном здании, кстати говоря, одном из самых красивых и удобных театральных помещений, которые мне довелось видеть, и его руководитель Алвис Херманис сразу же после переезда в новый дом пригласил Шапиро на постановку. Тот выбрал собственную пьесу, написанную по мотивам произведения Сервантеса.

В этой пьесе два акта и семнадцать картин. Конечно, вместить все из знаменитой книги было невозможно, да и Дон Кихот в удивительно тонком и интеллигентном исполнении Каспарса Знотиньша совсем не похож на классические изображения героя работы французов Оноре Домье и Селестена Нантейля, щедро представленные в программке. Там же есть еще одно удивительное изображение Дон Кихота — картина известного латышского художника Карлиса Падегса, прозванного «Рижским денди», сегодня элегантный памятник ему стоит возле Верманского сада. На картине изможденный и понурый Рыцарь печального образа едет на таком же измученном и тощем Росинанте в никуда, а возле него — загадочная белая фигура, некий бесплотный дух поэзии, неизменно сопровождающий самого знаменитого безумца и неудачника в мировом искусстве.

Сцена из спектакля.
Фото — Янис Дейнац. Собственность JRT (Нового рижского театра).

Так вот, у Шапиро в спектакле нет ни отчаянной серьезности борца с ветряными мельницами, ни высокой поэзии его диких фантазий, а есть простосердечный и веселый рассказ о тяготах и смешных нелепостях жизни, подстерегающих на каждом шагу любого, будь ты великий мечтатель, как Дон Кихот, или добродушный любитель земных радостей, как Санчо Панса. Санчо, кстати, передвигается на маленьком трехколесном велосипеде с мордой осла — быстрое движение по сцене на колесах, будь то велосипеды или что-то еще, один из фирменных знаков режиссера еще в его давних постановках. В этой нарезает круги на моноколесе еще и волшебник Мерлин.

На бесконечном и затейливом диалоге двух прекрасных актеров — Каспарса Знотиньша и Гундарса Аболиньша, играющих рыцаря и его оруженосца, — все и построено. Нервный интеллигент, всегда мечтающий о невозможном, — и спокойный обыватель, прочно стоящий на земле. Наблюдать за их словесными перепалками одно удовольствие. Вокруг них появляется множество разных персонажей, одетых в яркие современные или откровенно фантазийные костюмы (работу художницы по костюмам Кристине Пастернака стоит отметить отдельно). У каждого из них свой принцип существования на сцене, но чаще всего — откровенно гротесковый. Например, история двух влюбленных пар, пронизывающая роман Сервантеса, разыгрывается стремительно, смешно и в стиле рэп, молодые актеры труппы чувствуют себя в этих комедийных моментах как рыбы в воде.

Сцена из спектакля.
Фото — Янис Дейнац. Собственность JRT (Нового рижского театра).

Одна из лучших сцен — раек, появление бродячих актеров на повозке, внутри которой за занавеской прячется лев. Они разыгрывают пантомиму «Сражение великого Дон Кихота со львами». Актеры еще одеты в костюмы предыдущего представления, поэтому здесь и Смерть, и Император в золотой короне, и Рыцарь, и порхающий по авансцене Купидон с крылышками стрекозы и луком. Танец льва идет под хохот зала, а победа мнимого Дон Кихота выражается в том, что лев просто испугался его взгляда и позорно бежал. Настоящий герой растроган, он вспомнил… маму. А в ответ на недоумение Санчо Пансы говорит: «Театр волен изображать события такими, какими они ему представляются. Спасибо, братцы!.. У меня своя роль. Ее надо доиграть до конца. Если бы не взял ее, пошел бы в актеры. Все равно все играем».

Эта абсурдная, плутовская вязь мнимого и настоящего, когда одно невозможно отделить от другого, когда в одном и том же человеке проявляются разные, подчас взаимоисключающие друг друга черты, и есть содержание почти четырехчасовой постановки. Раешником, хозяином театра, например, оказывается Хинес де Пасамонте — тот самый освобожденный Дон Кихотом каторжник, который их с Санчо Пансой избил, бросил на дороге и к тому же украл у них осла. Он еще и писатель — автор книги «Жизнь Хинеса де Пасамонте». А упоминаемый постоянно роман о жизни «хитроумного идальго» записывает некий мавританский историк Сид Ахмет Бен-Инхали.

Сцена из спектакля.
Фото — Янис Дейнац. Собственность JRT (Нового рижского театра).

В этом спектакле отсутствуют провокационные режиссерские ходы и радикальное переосмысление смыслов знаменитого романа. Кому-то это покажется старомодным, кого-то, напротив, обрадует. Рижский зал, привыкший в принципе к другой режиссуре — у Херманиса недавно «Идиота» станцевали на пуантах! — проявляет замечательную способность к сопониманию и сотворчеству вместе с постановщиком и актерами, вглядываясь в известные сюжеты будто в первый раз. А сам Шапиро хранит верность театру больших тем и серьезных размышлений о жизни, даже облекая их в формы шутовского повествования. Сегодня это тоже в известной степени вызов.

Шутки шутками, а над головами героев на сцене — железная решетка с пиками в виде острия копья (сценограф Мартиньш Вилкарсис). В известном смысле все они ходят под дамокловым мечом. Как и мы сегодня. Но есть и те, у кого под белой смирительной рубашкой — доспехи рыцаря, как у Дон Кихота. Они и будут в итоге вознаграждены тем, что история их жизни, их подвигов и страданий сохранится, — как в финале спектакля откуда-то сверху, с небес, падает одна-единственная книжка. Важно, что в прологе оттуда же выпала масса книг, которые священник, ключница и племянница героя безжалостно складывали в черные мешки для мусора. Осталась одна. А герой под причитания оплакивающих его кончину домочадцев все-таки лукаво прошепчет: «Завтра на рассвете выступаем…»

Сцена из спектакля.
Фото — Янис Дейнац. Собственность JRT (Нового рижского театра).