К 70-летию Михаила Угарова

23 января Михаилу Угарову исполнилось бы 70 лет. В Театре.doc народ собрался на седьмой день рождения после его смерти. Как в очень старые, добрые времена, было не протолкнуться, люди постарше с растроганными лицами радостно обнимали знакомых из той прошлой, ушедшей жизни, а довольно многочисленные молодые, взрослевшие уже в жизни этой и явно Угарова не заставшие, внимательно смотрели по сторонам.

Михаил Угаров.

«Осталось решить — что».
DOC на Лесной.
Режиссер Дмитрий Соболев.

Семидесятилетие отмечали документальным спектаклем, названным финальной угаровской фразой из поста, который он написал, встречая свой последний день рождения в 2018 году: «Я сейчас в таком возрасте, что чувствую себя абсолютно свободным. Могу позволить себе все, что угодно. Осталось решить — что». А через два с половиной месяца он умер, судьба решила за него.

Режиссер Дмитрий Соболев сделал спектакль в технике «хэдфон вербатим», явно продолжившим традицию спиритических сеансов — это когда артисты, заранее не зная текста, воспроизводят слова и интонации голоса, звучащего у них в наушнике. А там говорил Угаров. И очень просто, безо всяких мимесисов и имитаций, в пустом черном пространстве, сидя за маленьким квадратным столом в круге света от нависающей над ними железной лампы, замечательная артистка Ольга Лапшина, режиссер Руслан Маликов, соавтор доковского манифеста «театр, в котором не играют», и угаровское режиссерское открытие — актер Игорь Стам — проговаривали вслед за Угаровым его фразы, его мысли.

Сцена из спектакля.
Скриншот видео.

Драматурги Елена Ковальская и Иван Угаров собрали из разных текстов, заметок, кусков интервью часовой монолог Михаила Угарова и назвали его речевым портретом. Там не было никакого автобиографического повествования, ведь для начала прозвучала забавная угаровская констатация: человек про себя рассказывает только глупости. Разумеется, через своих медиумов он поговорил и о «ноль-позиции», об обветшалом способе актерской игры, с которым всегда сражался неистово. Рассказал о своих занятиях со студентами, о том, что искусство с поразительной сосредоточенностью занимается прошлым и в фэнтэзи моделирует будущее, а трудноуловимое настоящее мало кого интересует.

Сцена из спектакля.
Фото — Скриншот видео.

Говорил о Марине Разбежкиной, с ней они придумали потрясающую Школу документального театра и кино, и ее страшно не хватало в зрительном зале. О том, как не любит кошек, потому что они существа с двойным смыслом — в отличие от собак. А эти двойные смыслы осточертели ему по жизни. Да много еще всего замечательного рассказал Михаил Угаров о неуловимости человека, драматургии как профессии.

Вот в моем пересказе все это выглядит ужасно уныло, а переворачивающие воображение и сознание угаровские фразы у Лапшиной, Маликова и Стама звучали прямо отлично. Но о чем бы ни размышлял Угаров в доковском спектакле «Осталось решить — что», мысль о человеческой свободе, которую он сам для себя обрел ценой нелегких усилий, непростых решений, отказа от комфортного защитного слоя для себя и безопасной дистанции с жизнью и людьми, — так вот, эта мысль о свободе, без которой не бывает ничего стоящего в жизни, как бы материализовалась в черном доковском пространстве.

На наших глазах происходило какое-то подобие театрального алхимического процесса. Лапшина, Маликов и Стам, эти близко и долго знавшие Угарова люди, почти незаметно радовались знакомому голосу, по ходу дела вспоминали известные им и вот сейчас ими же проговариваемые мысли, иногда удивлялись, смешно разыгрывали простодушно-пикантную неплатонически любовную сцену на мостках из фильма «Братья Ч», которую на обсуждении картины комментировал когда-то Угаров. А потом ненадолго на темном доковском заднике в зыбковатом видео возник он сам — тут-то и начался чистейший фрагмент из лепажевского «Липсинка», где девушка озвучила видеоизображение собственного отца. Вот в этом месте стало немного не по себе, а до и после было много смешного, умного, парадоксального. А под финал пробился и зазвучал настоящий угаровский голос.

Сцена из спектакля.
Фото — Скриншот видео.

По старинной доковской традиции большинство зрителей остались на обсуждение, и хотя спектакля практически никто не касался, очевидно было, что он удался. Всем хотелось говорить про Михаила Угарова, вспоминать Лену Гремину и Театр.doc, каким он был при их жизни, при той, вроде бы насовсем утраченной, но вдруг на один вечер вернувшейся в пространство театра DOC на Лесной, где они никогда не были.