Пресса о петербургских спектаклях
Петербургский театральный журнал

ПОСЛЕДНИЙ ТРОЛЛЕЙБУС В ЭТОМ МИРЕ

Наступает солнечная, почти летняя суббота — 26 число месяца апреля, и случается премьера — «Последний троллейбус», по мотивам произведений Александра Володина «Пять вечеров» и «Записки нетрезвого человека».

И ты вырываешься из суеты линий Васильевского острова, заходишь в театр на Васильевском — там, где малая сцена, где зрители и работники театра знают друг друга по именам, где такой уютный камерный зал, устланный мягким ворсом: можно скинуть туфли, устроиться, будто дома, на любимом кресле, выдохнуть, посмотреть на сцену. А на сцене — троллейбус. Стоит себе на конечной, где-то на площади Александра Невского, в далеком 1965 году — двадцать лет минуло с войны, девятое мая, все празднуют, и последний на маршруте троллейбус пустует. Кондуктор и водитель скучают в салоне, ждут выезда, играют в города, морщатся, вспоминая: «К? Караганда была…». Зрители в ответ подсказывают: «Курган!». «Точно, спасибо… Курган!» — «Норильск!». «Норильск был!» — волнуется зал и тут же начинает вспоминать новый город на «н»… И вот персонажи на сцене — уже не чужие, уже почти знакомые, настоящие люди, и веришь в них сильнее, и сопереживаешь им больше.

Троллейбус трогается с места, на подножку запрыгивает опоздавший пассажир. И сходятся в одной точке человеческие жизни, которые когда-то уже пересекались — но разошлись, потерялись — казалось, что безвозвратно. И едет троллейбус — скрип колес, шуршат «рога», за окнами медленно меняют друг друга городкие пейзажи. И постепенно ты понимаешь: да это же 11-й! Только он от Александра Невского до площади Труда идет, да я на нем сто раз ездил! И словно попадаешь в 1965-й, прямиком в салон троллебуйса, к тем двоим, между которыми начался — и, кажется, — никогда не закончится самый важный разговор в жизни. Разговор, который прерывается только песнями Булата Окуджавы.

Прошлое оживает на сцене. Оживает текстами Александра Володина: спектакль — словно лоскутный коврик сплетен из его стихов и прозы. Оживает характерами — такими разными, такими живыми — не идеальными персонажами, а настоящими людьми, с которыми и в самом деле можно проехать в троллебуйсе по Невскому и не узнать, какую сложную дорогу прошел каждый из них.

Тамара — вот она, женщина, с улыбкой и поднятой головой прошедшая и тяжелые военные годы, и одиночество, и непростую работу, такая, каких миллионы — этих хрупких, женственных бойцов, готовых уехать ради настоящей любви на край света и ждать эту самую любовь десятилетиями.

Илья — запутавшийся, испуганный, однажды потерявший свое счастье человек, который — не смотря ни на что — готов попытаться еще раз.

Катя — еще одна женская судьба, в которой было много любви и много веселья, обернувшегося одиночеством и глубокой житейской мудростью.

Прошлое оживает звуками и цветами: мерцает салон троллейбуса, расцветает за его окнами праздничный салют, бросая разноцветные блики на лица героев, звучит шумом колес и скрипом проводов, шумом ветра, звуками далекой тайги, в которой Илья спрятался от самого себя — и в которую вернется уже не один. И все это оборачивается маленьким, компактным бытовым чудом, ожившей сказкой, которая заканчивается… хорошо. Да. Без драматического открытого финала, без безнадежности, без циничного осознания, что со взрослыми сказок не бывает — бывают! Вот оно, доказательно того, что на маршруте троллейбуса № 11 есть не только «Гостинный двор» и «Искакиевская площадь», но и маленькая станция «Любовь». Конечная.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.