Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

5 апреля 2018

Я СИЖУ В КОМНАТЕ. С ДРУГИМИ

&

«Я свободен. Частично». По пьесе П. Пряжко.
театр post.
Режиссер Всеволод Лисовский.

Кто вы на этом фото?
Я — девушка с ворохом листов на коленях. Мне неудобно писать в темноте. Девушка с ворохом листов на коленях все сказала.

Про новую версию «Я свободен» «театра post» говорить, по-хорошему, нечего.

Можно просто описать час в Центре Курехина — сдать спектакль целиком. Некоторое количество людей заходит в комнату, садится на хаотически (в духе соавтора идейного генератора Волкострелова — Ксении Перетрухиной) расставленные стулья. Все получают размытое фото с подписью на обороте и устную инструкцию по смотрению от Всеволода Лисовского. Режиссер Лисовский сообщает, что во время спектакля все становятся его акторами, даже если уйдут. Свет гаснет, на экранах появляются номера снимков (все 535) или они сами.

Можно фиксировать, какие ответы давали зрители на твоем показе. К картинкам, которые вспыхивают на экранах, прилагаются голоса Ивана Николаева и Алены Старостиной. Иногда обладатели голосов выныривают из темноты, светят на кого-то фонариком и говорят что-то вроде «вы муравьед, которого не хватает». Временный муравьед может промолчать — и получить отбивку «муравьед, которого не хватает, молчит». Или сказать что-то — тогда «муравьед, которого не хватает, все сказал». Опыт моего часа показал, что хороших ответов мало. Самые скучные те, над которыми долго думали и пытались выдать концептуальное и поэтичное. Какая-то женщина, оказавшись, кажется, «равнодушием к происходящему на снимке», разразилась бесконечной конструкцией про разбитое сердце в чьем-то доме. В соединении с равномерным безличным голосом из темноты получилось нелепо. А лучшим был парень, выдумавший «зрелую пышку» (ремарка: в зале смеялись).

Фото — Anastasia Blur.

Можно сочинить параллельную спектаклю Лисовского партитуру, которая стихийно сложилась из реакций конкретных зрителей. Благо стулья развернуты так, что соседей видишь едва ли не лучше, чем то, что осталось от пьесы Павла Пряжко. Со мной, например, был режиссер А. Сидел, вытянув ноги, иногда проверял время. Под конец начал немного навязчиво вторгаться в реплики Алены и Ивана. Помогал им описывать фото (пометка в углу: спектакль не реагирует на внезапные коммуникации, игнорирует их). Еще притомленные зрители на первой трети начали в разных ритмах обмахиваться плотной фотобумагой. Вспышка симпатичная, в духе post, но, никем не поддержанная, сошла на нет.

Все критические «можно» разбиваются о добавленное Лисовским к названию спектакля «Частично». Первый «Я свободен», монотонный час с Волкостреловым, который непрошибаемо листает 535 фото, было проще обвинить в манипуляции, насилии и чем угодно. Никому не запрещалось выходить, делать любые вещи, выражать мнение всеми доступными способами. Но — все в глазах смотрящего. Что бы ни делали зрители, режиссер продолжал клацать по стрелочке «дальше». Тот спектакль был конструктором с неизменным остовом и нанизываемыми реакциями людей с каждого нового показа.

Лисовский же отодвигает эту (мнимую) личную ответственность и автономность. Из его — слова? инструкции? предуведомления? кураторского текста, наконец? — узнаешь, что хоть ты физически к стулу на ближайший час и не привязана, но концептуально прибита гвоздями и сверху еще придавлена тяжелым. Режиссер сообщает, что те, кто прямо сейчас не выйдут, в любом случае станут частью спектакля. Каждый, кто получил место и фото, неотрывно с ними связаны. «Даже если вы решите уйти, это будет означать, что ретророманский язык, на котором можно описать происходящее, покинул зал».

Фото — Anastasia Blur.

«Я свободен. Частично» предельно обнажает механизм, о котором думал когда-нибудь любой, кто не воспринимает спектакль как замкнутую в коробке сцены вещь. Очевидность: любой спектакль уникален не только тем, что сегодня артист М споткнулся, а вчера он текст забывал, но и тем, что сегодня в первом ряду галдели дети, кому-то громко прозвонил телефон на самом напряженном моменте, на котором вчера все дружно рыдали.

Знать это могут все. Но вот сделать это центром спектакля догадался, кажется, только Лисовский — и это одновременно совпадает с тем, что делает post, и идет в ином направлении, для которого и потребовался человек близкой эстетики, но все же сторонний. Новый «Я свободен» делится не на наблюдателей и действующего, а на предуведомление и процесс. Слово перед показом легко может исчезнуть, и спектакль начнет работать как-то иначе: как переживание длительности, умение воспринимать не-информацию (готовы ли вы час смотреть на слабо подсвеченные подписи «фото №» и механически текущие цифры? и чем это отличается, скажем, от скроллинга ленты фейсбука? час смотреть на незнакомых людей? а в электричках ездите?), умение превратиться в стихийных соавторов. Но до тех пор, пока будет выходить чуть усмехающийся Всеволод Лисовский и сообщать про то, что все невышедшие сразу будут акторами (нравится им это или нет), «Я свободен» будет в том числе объектом, которому предпослан максимально внятный и однозначный кураторский текст. И объект этот будет кому-то говорить о том, что сидеть в закрытой темной комнате — в том числе акт (само)насилия и (само)принуждения. Никто не сможет не быть частью спектакля. Про новую версию «Я свободен» «театра post» говорить, по-хорошему, нечего. Что ни скажи — ты все еще там, в темноте Курехинского. Следующее фото — № 401.

В именном указателе:

• 

Комментарии (10)

  1. Марина Дмитревская

    Это, Конечно, не спектакль, не театр и вообще не искусство. Это игра. Ну бывает же лото. Или игра “в цветы”: я говорю от лица цветка. Так можно поиграть и дома.
    В финале “Чайки”, как известно, играют в лото, а Треплев в это время стреляется.

    Формула спектакля: смесь лото и треплевшины. Побеждает лото.

    Я была там “полоской засохшего клея” на фото. От ее имени надлежало что-то сказать (ну не маразм?))))). Я сказала: “Не клейтесь, я засох”.
    Ребята, не ведитесь… .

  2. Андрей Кириллов

    На все 535 вместе и на каждую по отдельности у меня одна реплика: “Ну и что?” Я знаю 535 способов провести время интереснее… И полезнее… Наверное я мастодонт)))

  3. Борис

    Почему-то вспоминается бессмертная филтовская пародия на Ахмадулину: “Он мне сказал: “В Москве полным-полно и даже больше нужного, пожалуй. Различных театров. Есть Большой и Малый. Есть МХАТ, качели, шашки, домино…”

  4. Платунов

    Марина Юрьевна,

    Очень хочу вступить в дискуссию и с автором и с вами, но пока не все доформулировал. Поэтому остановлюсь на важной, но частности.

    Смысл игры в игре и ее правилах. Когда игра выносится за скобки и смыслом становится процедура игры и ее обстоятельства – это уже не игра. Если обесценивается единичный игровой акт (нет особой разницы пошутил ли кто-то про клей или изрек глубокомысленное изречение про своего персонажа), а предметом исследования становится процедура, то какая же это игра?

    Если вы играете в монополию и увлечены правилами, стратегиями и обстоятельствами – это игра (что кстати не отменяет того что и такой вид коммуникации может быть перформативным), а если вы участвуете в странной процедуре с карточками, явных правил нет, непонятно кто сделает следующих ход, да это в принципе и неважно, а важна коммуникация текста визуального и вербального. И за причудливыми изменениями этой коммуникации и наблюдаешь – ну это уже не игра совсем.

    Если свести к короткой и простой формуле = объект “фантомен” – коммуникативная связь реальна. Это и есть тело спектакля.

  5. Тата Боева

    Ответ получится общий – если какое-то количество людей ушло с ощущением, что зря потратили час или что их обманули нарочно, это тоже характеристика спектакля или не спектакля, если коллеги настаивают.
    Отдельно – Марина Юрьевна, я лично “вестись” и играть готова на своих условиях: окей, отношусь к этому как к театру, взамен называю выбранный авторами способ общения манипуляцией и установлением очень жёстких правил игры. Строго говоря, это не-театр про то, каким неприятным временами бывает или способен быть театр (любой).

  6. Марина Дмитревская

    ПЛАТУНОВУ “Если свести к короткой и простой формуле = объект “фантомен” – коммуникативная связь реальна. Это и есть тело спектакля”.

    А где здесь искусство?

  7. Оксана Кушляева

    Так сказать для поддержания дискуссии: Марина Юрьевна, когда вы спрашиваете “А где здесь искусство”, из какой парадигмы, из какого определения слова “искусство” вы исходите? Того, которое дал Монро Бердслей? Так оно и для Дюшана не слишком подходило. Есть еще Артур Данто и Институциональная теория искусства, Джеральд Левинсон и историческая теория искусства. Но мне ближе Моррис Витц и его антиэссенциалистская теорию искусства, то есть проще говоря, я убеждена, что “искусство” – “открытое понятие”, “условия применения которого исправляемы и корректируемы”. Так что на мой взгляд в корне не верно задан вопрос. Давайте примем за данность, что спектакли театра Post – “искусство”, тогда станет очевидно, что неизвестное здесь – определение слова “искусство”. Его нужно “исправлять” и “корректировать”.

  8. Марина Дмитревская

    Для поддержания дискуссии, да. Оксана, принять за данность что-либо безоговорочно не хочется, хотя бы потому, что есть две точки зрения на реди-мейд Дюшана: что он создал современное искусство и обозначил конец искусства как такового. Вопрос до сих пор открыт)) Что же до дефиниций, то мне ближе считать искусством разные роды и виды ХУДОЖЕСТВЕННОЙ деятельности. И вопрос мой был да, неточен. Не где здесь искусство, а где здесь хоть что-то художественное?

  9. Оксана Кушляева

    Тут мы опять упираемся в в множество различных определений слова “Художественный”.
    Вот например словарь Дмитриева говорит, что Художественным, в том числе, называют всё то, что относится к искусству и к произведениям искусства.
    И мы опять приходим к тому, что понятие “Искусство” имеет далеко не одно определение, здесь нет определения канонического, с которым все обязаны считаться. Точно так же понятие “Театр” – “открытое понятие” и в разных теоретических трудах оно исправляется и корректируется. Поэтому когда на счет какого-то объекта говорится – “это не театр” или “Это не искусство”, было справедливо через запятую прибавлять, например, исходя из определения театра Эрика Бентли. И спор тут же будет исчерпан. Или задавать вопрос: в рамках какой искусствоведческой парадигмы сей объект вы считаете искусством?

  10. Марина Дмитревская

    Я все же думаю, что художественное подразумевает возгонку во вторую реальность. Бентли здесь совсем не при чем. Если ее нет — это не оно. Не знаю, из какого словаря я исхожу. В спектакле, который мы обсуждаем, не было никакой второй реальности. Сидели люди в темноте, мучительно готовясь к остроумному ответу. Все сферы эстетического. Поговорим об эстетическом?))

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога