Петербургский театральный журнал
16+
ПЕРВАЯ ПОЛОСА

19 июня 2012

СПЕКТАКЛЬ ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ

Я. Реза «Человек случая».
«Такой театр» на сцене музея Достоевского.
Режиссер Александр Баргман, художник Эмиль Капелюш

Пьеса, состоящая лишь из внутренних монологов двух людей, мужчины и женщины, писателя и его поклонницы, «случайно» оказавшихся в одном купе, вобрала в себя голоса великих интеллектуалов ХХ столетия — Фриша, Кортасара, Маркеса, Ивлина Во, той литературы, которая уже вряд ли будет так вдохновлять и питать человечество, как это происходило в прошлом. Тоска о несбывшемся — вот что находит Марта, героиня Марины Солопченко в книге своего попутчика: «Она дает мне, в который раз, почувствовать ностальгию по тому, чего не происходит. И ностальгию по тому, что могло быть».

Сцена из спектакля.
Фото — Александр Коптяев

Пространство поначалу кажется почти пустым, но постепенно из темноты проявляются детали, вещи, которые лишь напоминают о чем-то, намекают — ничего конкретного. Несколько подвижных небольших экранов, стулья, столик, пишущие машинки, на поверхности рояля ксилофон, флейта, какие-то поблёскивающие склянки, вроде бы необязательные предметы, которые часто возникают в сценографии Эмиля Капелюша. Он вообще мастер намеков и ассоциаций, и здесь, с началом действия, всё оживает, направляет взгляд зрителя, работает и пробуждает чувственное восприятие. На двух противоположных стенах два зеркала, физически «продлевающие» пространство и метафизически — путь героев; меняющийся свет (свет — Егор Бубнов, Юрий Капелюш, Максим Греллер), передающий неверное мерцающее освещение поезда, то и дело становится совсем фантастическим, нереальным….

Зрители сидят, как и в «Иванове», по длинной стороне, зальчик музея Достоевского не сразу превращается в вагон. Один из экранов подъезжает к столику, как оконная занавеска… Герой в плаще садится… с его легкого и нервного постукивания пальцами по столу и начинается движение поезда. Трое музыкантов — немножко клоуны, немножко цанни, то участвуют в происходящем, то тактично замирают, то, словно зрители, усаживаются поудобнее и заинтересованно смотрят на героев — поддерживают и продолжают ритм дороги. Музыка сливается с треском печатных машинок и стуком колес — от нас не скрывают, как музыканты производят эти звуки, «кухня» напоказ, включённая в действие, вызывает редкое сегодня ощущение творящегося на глазах театра, приобщения к упоительной театральной условности, умной игре. И у главных героев зримая реальность — молчаливо сидящие напротив друг друга женщина и мужчина — смешивается с мощной внутренней жизнью, видимой зрителю. Тонкая, изумительной выделки, режиссура, как и игра Виталия Коваленко и Марины Солопченко, построена на том же принципе аберрации внутреннего и внешнего, обращенные в зал — и к небесам — монологи не исключают реакций персонажей на текст, который они «как бы не слышат».

Так, впечатлительный писатель Поль Парски выбегает из зала тошнить, когда в голосе его попутчицы звучит слишком восторженная интонация. Разговоры — или даже чужие мысли — о близости или музыке вообще вызывают у него отторжение. Желчный мизантроп, эгоист с выжженной душой, уже кажется, не способный радоваться и даже улыбаться, всерьез озабоченный лишь проблемами своего пищеварения, он, увидев незнакомку, вдруг начинает фантазировать о цели ее путешествия, о ее гипотетическом любовнике-дирижере, придумывая на ходу ее жизнь, или возможно, очередную книгу. Коваленко играет ранимость героя и его непрерывную рефлексию глубинным планом — на поверхности не слишком симпатичная, но очень «творческая» личность. Он, как и все, приближаясь к закату земного пути, жаждет — быть может, неосознанно — подтверждения того, что жизнь прожита не напрасно. И в финале, она, выкрикивая последние реплики своего монолога — дарит ему это единственно нужное ощущение. Что он талантлив и достоин любви, что он единственный, уникальный и — ещё не конец. И сама она вместе с ним «полетела бы с радостью на любое безумство».

Сцена из спектакля.
Фото — Александр Коптяев

Этот ее взрыв чувств и ожидаем и внезапен одновременно. Марта недавно потеряла близкого друга, ещё не опомнилась от этой потери — нервы ее обнажены, чувствуется, что в обычной жизни она и сдержаннее и ироничнее — как удается актрисе рассказать это «между строк»? — и тут эта встреча в поезде… Для нее это тоже, быть может, главное событие в жизни, ведь его книги были с нею всегда, они написаны про нее, самые глубокие ее переживания угаданы писателем. Один из персонажей его книги даже болен счетной болезнью, которой страдает ее брат. Разве это случайность? Слово «hasard» с французского переводится не только как «случайность», но и как «судьба». Магнетически насыщенная и такая хрупкая, изысканная атмосфера спектакля соединяет эти два значения воедино, давая и нам почувствовать — и понадеяться — что случайностей в этом мире не бывает. А это понимание, как мне кажется, приходит уже к совсем взрослым людям.

Комментарии (4)

  1. Юлия

    Прекрасный спектакль. Замечательно тонкий текст. Спасибо!

  2. Лена Строгалева

    Чем драгоценен этот спектакль – тем, как в нем существует Марина Солопченко, которая, при богатстве своего диапазона и возможностей, существовала всегда чуть “над”, была героиней, красавицей, роковой, обольстительной, но – победительницей, но – исключительной, В этом же спектакле героиня снижается до “женщины”, но актриса выигрывает так много в этом снижении, исключительно много. А.Баргман словно знает какие-то магические слова,иначе как объяснить, что именно актрисы среднего возраста – оксана Базилевич в “семье Конвей”, теперь Марина Солопченко, в его спектаклях раскрываются абсолютно по-новому, рискуют, проговаривают то, что, казалось бы, стыдно и трудно проговорить актрисе, находящейся в сложном возрасте. Марина Солопченко играет женщину, которая осознает и понимает, что уже не так хороша как была в молодости, что уже – возраст, что время подбирается к ней, время, которое унесло ее друга. Ее жест – бессознательное прикосновение ладонью ко рту и лицу, слепое перебирание пальцами по лицу- в нем прочитывается тревога, страх, неуверенность, обреченность а еще,кажется – что-то от узнавания своего “нового” лица, к которому еще предстоит привыкнуть. Актриса очень тонко соединяет внутреннее и внешнее, состояние физического угасания, когда тоска по несбывшемуся острее всего, она играет это чуть иронично и ечально одновременно – это сквозит и во внешней небрежности – выбившихся прядях волос, чуть размазанной косметике под глазами, в одергивании жакета, и в то же время мы наблюдаем за молодостью души, живущей внутри, Внутренний монолог, в котором пребывают персонажи, делает возможным “публичное одиночество”, и, кажется, актриса так совпадает с героиней, что, вне мелодраматического сюжета, сильных драматических коллизий вдруг рождается что-то очень личное, глубокое, на проговаривание которого, на последнюю – откровенность решаются немногие. И это очень ценные минуты, очищенные от мелодраматичских сюжетов и драматических коллизий, когда такая актриса оказывается один на один с залом, сидящая на стуле посреди черной комнаты.

  3. Евгения Тропп

    Согласна, Марта – из лучших ролей Марины Солопченко.
    Актриса, для которой очень важна пластическая составляющая роли, которая так выразительна в танце, в пантомиме (вспомним, например, “Подвенечную фату Пьеретты” или давнюю Ласточку в “Сонате счастливого города”, отрывок из которой замечательно, драматично протанцевала Марина на вечере, посвященном 90-летию ТЮЗа), оказалась настолько точной и содержательной в сверхкамерном спектакле, на двух квадратных метрах сцены, где движения очень скупы.
    Конечно, здесь впечатляет режиссерский разбор и ходы,с помощью которых разговорная пьеса (даром, что это внутренние монологи – все же сплошь текст, никаких “реальных” событий) превращена в театрально насыщенное действие, где всё так важно – игра света, живое звучание музыки, поворот головы и ракурс, тень на стене и блеск глаз в зеркале. А актеры – за ними следишь, не отрываясь, так наполненно их существование. Как сложно, подробно, по миллиметру выстроено сближение героев: два человека, не вступая в прямое взаимодействие, постепенно оказываются в таком жарком поле обмена энергиями, что даже температура в зале повышается, и не потому что зрители надышали. У Солопченко и ее героини здесь ведущая роль, потому что именно Марта, оставаясь внешне спокойной, даже притворяясь дремлющей, посылает Полю тысячу импульсов в секунду. Писатель скучает, бесится от недовольства собой, раздражется, но вдруг – что-то начинает его притягивать в женщине напротив, тревожить, волновать, И вот уже эта тяга ощущается почти физически.
    Марта с ее мудростью, наблюдательностью, чуткостью, юмором, самоиронией, добротой и доверчивой верой – идеальный читатель и прекрасная женщина. Повезло этому Полю Парски!)))
    P.S. …Кому, как не театральному критику, понять чувства Марты: сидишь, бывало, где-нибудь напротив артиста (артистки), который (которая) и знать о тебе ничего не знает, а ты его (ее) уже уже пару десятков лет на сцене видишь, все роли знаешь наизусть, да еще и пишешь, и пишешь, и кажется, что знаешь всё об этом человеке, мучился всеми его муками, смеялся его смехом, а ведь всё это – иллюзия, фата моргана, морок и дым… И выходит этот артист (артистка, режиссер, художник…) из купе (маршрутки, самолета), и так и не успеваешь ему (ей) выкрикнуть всё то, что выкрикнула (спасибо Ясмине Реза!) Марта Полю на подъезде к Франкфурту…

  4. Алексей Пасуев

    А мои зрительские симпатии (без какого-либо приуменьшения актёрских заслуг Солопченко) всё же на стороне Коваленко. Какой тонкий именно что РИСУНОК роли. Когда Поль Парски медленно оседает на диванчик купе, кажется что его фигура в этот момент совершенно бесплотна – что это лёгкий карандашный набросок, пунктирный эскиз. Точно так же актёр выстраивает и внутренний монолог героя – прерывистый, хаотичный – не позволяющий составить о нём окончательного мнения. Персонаж проявляется медленно – как фотоснимок, но не сам по себе – а именно в этом своём, всё возрастающем, интересе к случайной попутчице (актёра – к партнёрше). Окончательное же раскрытие происходит только в финальной сцене – безоглядного синхронного броска героев (актёров) навстречу друг другу. И тут же занавес… Браво!

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

*

 

 

Предыдущие записи блога