Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

15 января 2020

К ВОПРОСУ О КОРНЕВОЙ СИСТЕМЕ

«Посадить дерево». А. Житковский.
Театр «Практика».
Режиссер Марина Брусникина, художник Николай Симонов.

Пьесу «Посадить дерево» Алексей Житковский написал гораздо раньше, чем «Горку», которую сейчас жадно расхватали российские театры. Впрочем, и «Дерево» уже было поставлено в Нижневартовском Городском театре, а в Москве это премьера пьесы. В ней автор уже вовсю занимался избранным делом: окунал вечные ценности в мутный водоем современной жизни, где от первоначальных смыслов остаются одни названия, да и они — под вопросом. В «Горке» простодушная и душевно щедрая воспитательница детского сада буквально жизнь кладет на то, чтобы организовать сооружение ледяной горки. А действие, между тем, происходит в северном городе, где зимой, в сорок градусов мороза, даже адаптированные к здешнему климату дети кататься с этой горки не будут, то есть дело заведомо бессмысленное. В пьесе же «Посадить дерево» отец чуть до инфаркта не доходит, заставляя безучастного сына опустить в землю яблоневый саженец. А между тем, место для посадки выбрано не просто неудачное, но даже криминальное. И, главное, саженец — не совсем, ну то есть совсем не… Впрочем, спойлеров не надо. Ведь пьесы Житковского помимо всего прочего хороши тем, что в них есть упругий сюжет, за которым следишь с неослабевающим интересом.

М. Ефремов (Отец) и Н. Ефремов (Сын).
Фото — Михаил Голденков.

До определенного момента история развивается в параметрах «отцы и дети», где родитель не может найти с отпрыском общего языка. Классическая тема предстает, разумеется, в ее современном изводе. Отец намерен приспособить сына к самому что ни на есть сущностному делу («посадить дерево, построить дом, родить дитя» — это ли не смыслообразующая роль мужчины?). Но «дитя», вероятно, студент-айтишник, закрыто от папиных ценностей всем массивом актуальных приспособлений — от психологического невосприятия и неучастия до айфона, наушников и проч. Папаша кипятится и съезжает с конкретных претензий к сыну на ропот в адрес современного мироустройства. Классика! Вдобавок смешно, узнаваемо, и для множества банальных текстов на злобу дня этого хватило бы с лихвой. Однако автор готовит подвох, причем, в ту самую минуту, когда диалог «глухих» отца и сына уже развился, практически до стадии драматургии прежних десятилетий, где выплывали травмы детства и поступки отца, противоречащие его же «мужественным» декларациям, где снижались всяческие пафосные понятия (к примеру, «дом» — это всего лишь скверная малогабаритная квартирка), и т. п. Опять же во избежание спойлеров, скажу только, что место для введения сына в лоно традиционных ценностей отец выбрал крайне неудачное, и появились вооруженные охранники, и тут-то «мужественный» папа впал в совершеннейшую прострацию, а дитя, напротив, ловко сориентировалось в опасной ситуации, проявило себя и как мужчина, и как сын. Опять же, саженец этот оказался не совсем… или совсем не…

М. Ефремов (Отец).
Фото — Михаил Голденков.

Ну конечно, пьеса Житковского про мнимое и подлинное, иначе грош бы ей цена! Прелесть в том, что глубинные, простите за выражение, основы в ней победно остаются на месте (вот сын-то в трудную минуту буквально закрыл отца своей юношеской спиной). Однако еще большая ценность — то, что в пьесе явлен во всей своей, в том числе и комической, красе нынешний этап развития социума, в котором не только ясные прежде средства достижения цели, но и сама эта цель превратились в труху. Хочешь смейся, а хочешь плачь.

Можно играть эту историю по-разному, с различной степенью, скажем так, легкомыслия или чувства юмора. Спектакль Марины Брусникиной тяготеет к комедии. На Михаила Ефремова в роли отца смотреть одно удовольствие. Он колоритно играет и узнаваемый тип среднего российского мужичонки, растерявшегося в нынешних реалиях, и чуть-чуть самого себя, артиста Ефремова, с сарказмом взирающего на происходящее вокруг. Вместе с высоченным, иной, чем сын Никита, темной масти сыном Николаем они составляют крепкую актерскую пару: реакции и оценки точны, приспособления ловки и выразительны. Симпатичной «краской» становятся и два агрессивно-простодушных охранника (их в очередь играют Валерий Трошин, Олег Тополянский, Сергей Карабань, Алексей Золотовицкий).

М. Ефремов (Отец) и Н. Ефремов (Сын).
Фото — Михаил Голденков.

Художник Николай Симонов справедливо помещает действие в некое условное пространство, где доминантой является неправда, имитация. Все здесь подделки на темы природы: и люминесцентный свет (художник по свету Максим Бирюков), и искусственное травяное покрытие, и таинственные блики, похожие на подсветки в барах (видеохудожник Константин Королев). На критических ситуативных пиках персонажи то и дело пускаются в характерные танцы, «опуская» тем самым даже саму возможность драматического накала. Все это, на самом деле, к лицу и пьесе с ее перевертышами, с ее очевидно острой актуальной проблематикой. Хотя, повторяю, можно играть и совсем иначе, как это делают, например, в Нижневартовском городском театре (режиссеры Маргарита и Вячеслав Зайчиковы), где возникает странная, уже даже не поддельная, а разреженная, лишенная кислорода среда, в которой не за что зацепиться и не на что опереться.

Сцена из спектакля.
Фото — Михаил Голденков.

В «Практике» же получился спектакль, ориентированный на зрительский успех, оставляющий многие подтексты неодномерной пьесы на усмотрение конкретного смотрящего с его степенью проницательности и серьеза. Впрочем, есть в нем еще одно «действующее лицо» — сама Марина Брусникина и ее вступительное слово, представляющее собой инструкцию по посадке деревьев. Режиссер читает этот вполне служебный текст с изумительно тонкими, не яркими, но очевидными эмоциональными акцентами. Про времена года, удобные и неудобные для высаживания, про качество грунта, про опасности, подстерегающие нежную «корневую шейку», если ее слишком заглубить, и т. д. Люди, имеющие сады (в том числе и автор этих строк), представьте, начинают в эти минуты переживать, думая о своих неверно посаженных и загубленных шейках, корешках и семечках. Смешно, конечно. А в то же время, как, скажите, остаться равнодушным? Живые же, и свои, что не менее значимо! Это ведь вам не ковровое покрытие в торговом центре и даже не чье-то, чужое и пафосное, поле для гольфа.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога