О восьмом Большом детском фестивале в Санкт-Петербурге

В этом году из обширной программы VIII Большого детского фестиваля мне удалось посмотреть несколько спектаклей, и они, так или иначе, были связаны с Пушкиным — 225-летие поэта, отмеченное в прошлом году, принесло на сцену множественные интерпретации его жизни и творчества. О неполной семье, где ребенок стремится узнать как можно больше об отце, говорится в «Сказке о царе Салтане» Томского ТЮЗа в постановке Сойжин Жамбаловой; об отношении к смерти через народную традицию петрушечного театра — в спектакле «Черная речка. Кукольная дуэль» театра «Петрушкина слобода»; о молодом Пушкине лицейского периода в среде молодых «бунтарей» — в рэп-мюзикле «Пушка» Театрального проекта 27. Мистический же сюжет «Пиковой дамы» и вовсе превращается в соперничество геймеров в стиле «Баек из склепа» в «КвинПикS» Петрозаводского театра кукол.

Конечно, в программе БДФ были и другие спектакли, не связанные с поэтом, но постановки по текстам Пушкина сложились в отдельный блок.

Сцена из спектакля «Сказка о царе Салтане».
Фото — архив театра.

ПИСЬМО ОТЦУ

Рассказывая знакомый сюжет в «Сказке о царе Салтане» Томского ТЮЗа, режиссер Сойжин Жамбалова расставила акценты на детско-родительских отношениях. Игровая природа спектакля помогла отчетливее прозвучать конфликту Гвидона. В прологе Гвидон обращается к Царевне-Лебеди с просьбой — «видеть я б хотел отца». Его желание исполнится, но Лебедь покажет ему не только знакомство родителей. Фигура матери и отношения в семье станут определяющими для будущей жизни Гвидона. Лишенная даже имени в сказке Пушкина, мать Гвидона — нелюбимая младшая дочь, историю которой мы увидим урывками в нескольких кадрах на видео, но и этого будет достаточно, чтобы понять, что старшие сестры всегда ее дразнили и помыкали ею. Снимая обвинение с отца (не он принял решение утопить жену и ребенка), режиссер ставит всю историю с подлогом достаточно весело и динамично. Салтан никак не может решиться навестить чудный остров, он избегает встречи с семьей (сомнительная заслуга!), но сын готов простить его за это.

Спектакль строится на особом ритме, вплетенном в современную и в то же время народную музыку, соединяющую в себе и нынешний бит, и многообразие звуков, где и паузы, и синкопы, и переходы с прозы на стих — все создает объемный мир хорошо известного текста.

Зачастую затверженные с детства рифмы звучат неузнаваемо, давая дополнительные смыслы. Музыкальное оформление принадлежит постоянному соавтору режиссера — Дахалэ Жамбалову. Художник спектакля Мария Смолко придумала в костюмах основных рассказчиков и хора, одетых в белые современные деловые костюмы, сделать прорези в рукавах, как у русских длиннополых кафтанов. Современность, соединенная в единое целое с мифом, — характерная черта всего спектакля. Этот хор, или правильнее сказать ансамбль из десяти актеров, отвечает за весь сказочный люд. Они следуют за царицей и сестрами к Салтану, тщательно распихивая невесть откуда взявшиеся чемоданы, они же — морские путешественники, которые передают приветы Гвидона царю, они же — тридцать три богатыря (численность утраивается пустыми шлемами в руках).

Сцена из спектакля «Сказка о царе Салтане».
Фото — архив театра.

Режиссер выстраивает их единое как вздох существование в динамичные мизансцены, что отчасти напоминает синхронные движения современных k-pop-исполнителей. Текст Пушкина дополнен небольшими диалогами и возгласами, частью — из «Сказки о рыбаке и рыбке». Ироничное переосмысление сюжетных мотивов сменяется лирическими сценами с неожиданными остановками-воспоминаниями, например, о травмирующем событии прошлого. Царица (Евгения Алексеева) каждый раз при упоминании Салтана (Владимир Хворонов) замирает, и в отдалении начинает звучать то самое подложное письмо: «…тайно бросить в бездну вод». Гвидон (Роман Колбин) не просто так сочиняет письмо отцу, он хочет прямого диалога без посредников, но понимает опасность писем, которые так легко подменить. «Здравствуй, отец. Если бы я решил написать тебе письмо, я бы непременно начал его именно так…» Упреки сына перекликаются с воспоминаниями матери о ее первом свидании с отцом. Здесь проза сочетается с рифмами Пушкина, Маяковского. Ностальгическое чувство матери и полное боли и обиды письмо сына звучат на фоне нежного музыкального перелива. «За что ты приказал нас убить?..» — остается без ответа, и только волшебство Лебеди, превращающей Гвидона в насекомое, помогает сыну увидеть отца и понять, что тот не хотел им с матерью зла.

ИГРУШЕЧНАЯ СМЕРТЬ

Не только игровая природа текстов Пушкина, но и сам его образ, растиражированный в анекдотах, провоцирует режиссеров к озорству и даже хулиганству. Иронично обыгран Пушкин как персонаж в спектакле «Черная речка. Кукольная дуэль» театра «Петрушкина слобода» режиссеров-постановщиков Анатолия Архипова и Ларисы Балеевских. Кукла Смерть буквально будет отсчитывать время до конца жизни поэта, а сам Пушкин, конечно, попытается от нее убежать, скрыться, обмануть, но не сможет избежать дуэли. Спектакль следует петрушечному сюжету борьбы со смертью даже в обаятельном импровизационном диалоге со зрителями.

Сцена из спектакля «Черная речка. Кукольная дуэль».
Фото — архив театра.

На сцене всего два человека. Актриса Ирина Удачина в роли Арины Родионовны всегда в живом плане ведет остроумные беседы и с залом, и с петрушечным Пушкиным. Поддерживая или пытаясь остановить задиристого Пушкина, она объясняет, например, некоторые слова, которые виртуозно работающий со всеми куклами Влад Костин «говорит» при помощи пищика, что только добавляет поводов к импровизации и иронии. Ширма для игры испещрена черно-белыми надписями, шаржами, почеркушками, сделанными как будто рукой поэта, а верх ширмы, где появятся петрушечные герои, — это классицистский портик с фронтоном, больше всего напоминающий вход в театр. В сценографии веселит сочетание «высокого стиля» здания театра с колоннами или рисованной набережной Невы и народного, ярмарочного действа. Петрушка — тот персонаж, которого невозможно «убить», он всегда воскресает, и поэтому выбор петрушечной куклы на роль Пушкина точен. Остроумная, легкая игра с последней дуэлью поэта помогает поверить, что он воскрес и как минимум выйдет на поклоны.

БАЙКИ ИЗ СКЛЕПА ПУШКИНА

Другим способом представить не самого Пушкина, но пушкинских героев в театре кукол был спектакль «КвинПикS» Петрозаводского театра кукол. Режиссер Виктор Плотников здесь полновластный хозяин — его фантазия художника и автора кукол и костюмов завораживает и даже, скажу прямо, заставляет цепенеть. Куклы, которые задействованы в спектакле, огромные и потрясающие. Технология вождения метровых марионеток требует особого механизма и размещения актеров. Размер этих кукол кажется сопоставимым с человеком, пока реальный актер не появится на сцене и не окажется каким-то великаном в мире спектакля. Предметы и объекты сделаны так точно, что марионетки до определенного момента будут казаться размером с человеческий рост. Актеры, которые ведут кукол, находятся над сценой, сидят на специальном пантографе и переезжают с места на место на особых платформах. Но это замечаешь в спектакле не сразу. Первое, что видишь, — это многорукий персонаж в прологе, который играет, кажется, одновременно на электрогитаре, синтезаторе и саксофоне. Мне этот персонаж показался похожим на рассказчика из мультсериала «Байки из склепа», но здесь рассказ заменен на виртуозное музыкальное попурри.

Сцена из спектакля «КвинПикS».
Фото — архив театра.

В аннотации сказано, что это комикс-опера по мотивам «Пиковой дамы» П. И. Чайковского. Попытки пересказать сюжет заведомо придадут всей истории оттенок неразберихи, смерти логики и игрового потока сознания геймера. Тем не менее, Герман, здесь именуемый Гера, напоминает вампира с обложки детской книги — не страшный, а харизматичный и влюбленный в незнакомку на балконе. К незнакомке приезжает Князь. Он, в золотом с красным костюме байкера и светящемся мотоциклетном шлеме, появляется на кукольной вариации Harley Davidson. Лиза предпочитает бледного Геру. Но Старуха, бабуля Лизы, обедневшая победительница чемпионата мира «Тэтрис-89», лучше разбирается в людях и советует внучке князя. В неравной схватке Гера сбрасывает старушку вниз с балкона. Бабуля, превратившись в призрак, сообщает Гере, конечно, не три карты, а три «горячие клавиши» из геймерского лексикона, но при этом ставит условие, чтобы он забрал Лизу в Майями. Где-то между этими сценами будут еще эпизоды, где появятся Герины приятели-геймеры, произойдет его дуэль с Князем в роще, куда они придут переодетыми в карнавальные костюмы. Будет битва призраков Лизы и бабули на световых мечах за душу Геры.

Гера, конечно, обманул Лизу, в Майами не взял, а убежал с набережной Невы, дико хохоча. Представьте, как «бежит» огромная марионетка. А Лиза в буквальном смысле сошла на нет — медленно спустилась по ступеням набережной «в воду», и только шлейф ее черного плаща долго пузырился над поверхностью.

Сцена из спектакля «КвинПикS».
Фото — архив театра.

Ироничная игра с известным сюжетом, напластование разных смыслов, осовременивание через столкновение субкультур, потрясающая музыка Кирилла Лихина. Можно возмущаться, саркастически комментировать, можно даже злиться и негодовать. Но цельность образного мира спектакля и его лаконичность завораживают. В этой игре возможно все. Спектакль удивляет фантазией и технологией, где каждый найдет — и в музыке, и в самом действии — цитаты и отсылки к культурному контексту.

ЛИРА ПИИТА

Не менее игровым и динамичным оказался спектакль «Пушка» Театрального проекта 27. Это рэп-мюзикл, основанный на лицейских годах Пушкина, где пять молодых людей дружат, бунтуют, ссорятся, влюбляются и читают рэп. Спектакль вырос из прошлогоднего режиссерского эскиза на лаборатории Большого детского фестиваля. Авторы текста Маша (так в программке) Додылина и Илья Додылин не следуют фактам, а создают историю не столько превращения мальчишки в поэта, сколько становления свободного, ценящего справедливость и честность юноши. Стильные костюмы, напоминающие униформу лицеистов, парты, расписанные граффити, остались, но добавились диваны и кресло. Чуть «отяжелевшая» сценография никак не мешала динамике действия в первом акте. История одного человека расширялась до истории друзей-лицеистов. «Каждый из нас тут элита / Мы молодая Россия / Слушайте лиру пиита / Вместе с друзьями мы сила» — с этого начинается спектакль. Стихотворный текст сочетается с прозаическими кусками, где действие не прерывается, а продолжается, как в хорошем мюзикле, к тому же проза позволяет сюжету раскрыться полнее.

Стремясь не делать из Пушкина «памятник», остальных персонажей приходится разыгрывать масочно, в одну-две краски. Например, Малиновский, первый директор Лицея в исполнении Сергея Беспалова (в другом составе Михаил Голосов), балансирует на стыке комического и серьезного. Болезнь директора передается через его пошатывание на сцене в простыни и ночном колпаке, но это не умоляет его заслуг в воспитании независимости лицеистов. Пилецкий (Илья Додылин, в другом составе Андрей Мишустин), надзиратель над лицеистами, появляется со злой гримасой на лице и с палкой в руках. Утрированность этого персонажа компенсируется душевностью и открытостью профессора Галича в исполнении того же Ильи Додылина (персонаж ходит в распахнутом восточном халате, надетом на майку и спортивные брюки). Однако задиристость спектакля ко второму акту сходит на нет, а многие затронутые в спектакле темы существуют назывно. Например, крепостное право, которое лишь мельком упоминается.

Сцена из спектакля «Пушка».
Фото — архив театра.

Неожиданная алкогольная вечеринка заканчивается увольнением гувернера Фомы, а Пушкин на экзамене, чтобы его не исключили из Лицея, восторженно читает элегию. В финале все садятся на диваны спиной к зрительному залу и слушают «Воспоминания в Царском Селе» в исполнении Арсения Захарова — Пушкина. Летящий ритм спектакля, к которому быстро привыкаешь, останавливается. Дело даже не в том, что пушкинские строки противопоставлены рэп-динамике спектакля, но устаревшие слова и метафоричный слог этой элегии — как раз то, чего актеры и режиссеры избегали весь спектакль, создавая свободное высказывание о современном, молодом, талантливом поэте.