«Слава».
Театр «Фора» (Екатеринбург).
Хореограф и сценограф Алена Захезина.

Этот маленький театр был создан четверть века назад: в декабре 2000 года четыре выпускницы Свердловского областного училища культуры и искусств, получившие дипломы по специальности «хореография», объединились для совместной работы. Первые пятнадцать лет они занимались коммерческими заказами, в духе «оформим танцем любое ваше событие» — и в этой сфере пользовались заслуженной популярностью.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Затем театр изменился: его художественный лидер Алена Захезина стала ставить большие спектакли. Но репертуарным театром «Фора» не стала — премьеры случаются редко (примерно раз в три года), и в родном Екатеринбурге труппа появляется нечасто. Гастролируют они тоже не каждый месяц, но регулярно объезжают крупные города (предыдущую премьеру, «Майю», в 2023-м привозили и в Петербург, и в Москву). Понятно, что с таким разреженным графиком состояние не составишь (впрочем, заработки на современном танце вообще нереальны), и выпускать спектакли театру удается благодаря генеральному партнеру — строительной компании PRINZIP — и помощи других спонсоров. Вряд ли премьеры обходятся дорого — спектакли «Форы» всегда оформлены лаконично. На сцене всегда будет дом (образ дома, иногда просто собранный его «скелет»), всегда будут лонжи и всегда будут четыре артистки. И всегда будет фонограмма, собранная из самой разной музыки — словно мы заглядываем в голову какого-то сегодняшнего человека, где саундтрек собирается из самых разных мелодий, от киномузыки до современной классики. Так и в этот раз, в новом спектакле «Слава».

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Новая танцпьеса не имеет никакого отношения к той «Славе», о которой жарко спорили восемь лет назад, — к «Славе» Виктора Гусева, беззастенчивому хиту сталинских времен, неожиданно вынырнувшему из забвения уже в нашем веке. У екатеринбургской «Славы» эпиграф из Франциска Ассизского, и для ее авторов (хореография Захезиной, но театр все делает сообща, и саунд-дизайном, изготовлением костюмов и декораций занимаются три другие танцовщицы, со стороны никого не зовут) рабочей мыслью является «во славе Божьей». Представляю, как вздрогнул сейчас читатель, умученный официальными проповедями! Не бойтесь, дорогой друг, агрессивные идеологи никогда не выбирают идеалом Франциска Ассизского, там другие путеводные звезды. Да, «Славу» вполне можно назвать христианским спектаклем. При этом это очень хороший спектакль.

Начинается он со стоп-кадра: когда зрителей начинают пускать в зал, четыре персонажа уже размещены у стола на авансцене. Кто-то над этим столом нависает, кто-то сидит на полу, прислонившись к его ножке. В абсолютной неподвижности героинь есть что-то странное, и народ начинает тщательно вглядываться в сцену, запасливые зрители достают бинокли. Ага, это же куклы! В рост человека, как бы портретно напоминающие танцовщиц. Это — исходная точка истории. Кукол быстро сменяют их живые дублеры, но первая мысль ясна: у персонажей нет ничего внутри (ну, кроме опилок, тряпок или чего там еще). Начинается жизнь существ, не оборудованных душами. Или эти самые души спят где-то там глубоко внутри, под тряпками.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Программка спектакля тщательно морочит зрителю голову. В ней сообщается, что спектакль — «мистический детектив». Мол, собралась какая-то веселая компания на вечеринку, одного из тусовщиков вдруг убили, и теперь в ходе спектакля публике предстоит разобраться, кто же виноват. Что ж, действительно в какой-то момент из-за водруженного на сцене домика (скорее его схемы — у конструкции полторы стены) высовывается рука с пистолетом, обозначен «выстрел» и обозначен «мертвец». Вот только никакого расследования нет. Есть зарисовки существования общества до и после преступления — и они гораздо важнее выяснения того, кто виноват.

Для Захезиной важен путь, который проходит человечество (ну, маленькая его часть) от самоторжества, самопрезентации, стремления к личной «славе» — к осознанию себя как со-общества людей, живущих по Богом данным законам. На этом пути (для того, чтобы подчеркнуть, что это общий путь, артистки-основательницы «Форы», уже 25 лет рассказывающие все истории ровно вчетвером, приглашают в спектакль своих взрослых учениц, так на сцене возникает небольшая синхронно двигающаяся толпа) люди переживают довольно агрессивные контакты. Выучка четверки безупречна, друг другу они доверяют абсолютно, и даже в мимолетном касании рождается такая энергия, что способна разнести Екатеринбургский ТЮЗ, на сцене которого показывали премьеру. В движении — не то чтобы графика, никто не останавливается ни на долю секунды, не фиксирует позу, но акценты проставлены так тщательно, что зритель видит все ключевые моменты.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Маленький дом катают по сцене, поворачивают вокруг его оси. Тут никто не старается обмануть публику «достоверностью» жилища: вот, пожалуйста, смотрите дорогие зрители, здесь одна «стена» крепится к огрызку другой, их скрепляют железные прутья — не задумаетесь ли вы над тем, что любой дом (хоть Земля, хоть многоэтажка, хоть наше тело) по сути так же хрупок и так же более символ, чем реальность? Четверка артисток (пора уже их назвать: кроме хореографа театр составляют Юлия Лепинских, Ольга Кондратьева и Ольга Некрасова) примеряет шикарные шубы (земная слава), взмахивает саблями (оружие — важная часть жизни человечества, но Захезина не случайно выбирает то, что кажется старомодным и не таким опасным), но более всего — ведут пластические разговоры. В общении — жизнь, и в пластической партитуре спектакля, где немало акробатики, важнее секундные всполохи взаимопонимания, чем демонстрация личных умений танцовщиц.

Домик развернется еще раз, повторится мизансцена «убийства», но в этот раз мы будем видеть, кто стоит с пистолетом за фанерной стенкой. Разоблачение не принесет торжества — «погибшая» подлетит к «преступнику» на лонже, ангельски паря в воздухе, и никаких претензий высказывать не станет. Прощение, о котором говорил Франциск Ассизский, даруется «убийце», и радоваться будет «жертва». А потом все четверо снова соберутся за столом в изначальной мизансцене — и это будут уже люди, а не куклы. «Фора» рассказывает истории, в которые хочется верить. Долгой жизни театру — миру нужны идеалисты-проповедники.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.