Бродвей появляется у нас дома: уже не первый сезон самые заметные постановки в «легком» жанре в Москве делаются силами молодых продюсерских компаний, в то время как опытные игроки почивают на лаврах. Осенью 2025 года всего за месяц состоялись четыре заслуживающих внимания премьеры: «Камелот» театра «Сказки Нахимовской», «Любовь без памяти» компании «АРТ ГАЗ», «Идиот» продюсерского центра «Мы» и «Дракула: Цена вечности» от Creative lab STAIRWAY.

МЕЧ В КАМНЕ

С. Беседин, Л. Смеркович. «Камелот». Театр «Сказки Нахимовской». Дирижер Андрей Огиевский, режиссер Полина Нахимовская, художник Данила Красницкий

Театр «Сказки Нахимовской» базируется в концертном зале «Измайлово», а основавшая его режиссер Полина Нахимовская специализируется на мюзиклах с фантастическими сюжетами, популярными в субкультуре ролевого движения: «Последнее испытание» по вселенной «Саги о копье», «Легенда о Берене и Лютиень» по «Сильмариллиону» Толкина. Автор «Легенды…» Людмила Смеркович создала и новый мюзикл «Камелот» — в соавторстве с артистом и сонграйтером Святославом Бесединым.

Артурианский цикл — пожалуй, главный из мифологических сеттингов средневековой Европы — имеет огромное количество воплощений в литературе и кино, но очень малое — в музыкальном театре. На Бродвее это «Камелот» Алана Лернера и Джея Лоу (1960), в России — «Король Артур» Жанны Жердер и Гельсят Шайдуловой в Московском театре оперетты (2020). Любовный треугольник между королем с волшебным мечом, его женой и его самым ценным рыцарем — благодатная почва для мюзикла, а обилие версий событий в артуриане позволяет подать этот конфликт, не повторяя ничьи обращения к теме.

Е. Овчинников (Пеллинор). «Камелот». Театр «Сказки Нахимовской». Фото А. Колбая

Сюжет Смеркович и Беседина концентрируется не на любви и магии, а на политике и интригах. «Камелот» — рассказ о становлении королевства после того, как магия сыграла свою роль: меч давно извлечен из камня, а волшебный помощник Мерлин исчез с арены. Артур (Роман Графов) должен противостоять нашествию саксов и интригам собственной сестры Морганы (Ольга Годунова) и ее мужа Лотиана (Дмитрий Беседа); искать баланс в мире, где магия в лице волшебницы Вивианы (Юлия Пак) вот-вот вступит в конфликт с набирающим силу христианством в лице Епископа (Карлен Кардашян); а также как-то иметь дело с тем, что очень близкие ему люди — жена Гвиневера (Дарья Ким) и лучший друг Ланселот (Дмитрий Воробьев) — влюблены друг в друга.

Авторы наделяют Артура поистине сказочной толерантностью: он не мешает Гвиневере и Ланселоту быть вместе. Остальные обитатели Камелота не столь продвинуты, и такой откровенный адюльтер становится проблемой равно для язычников и христиан. Моргана в издевательском жесте дарит Ланселоту щит с изображением треугольника — якобы эмблемой Святой Троицы. А старейший из рыцарей Круглого стола Пеллинор (Евгений Овчинников) исполняет ядовитый рэгтайм об обретении Артуром Эскалибура, куда без стеснения вплетает дворцовые сплетни. Этот номер-шоустоппер, исполняемый вместе с танцующим ансамблем, выделяется из партитуры, в целом выдержанной в эстетике симфо-рока с элементами фолк-металла и фрагментами захватившего умы хип-хопа. Для исполнения, что редкость в таких проектах, привлекли живой оркестр под управлением дирижера Андрея Огиевского.

Главное, что живыми здесь являются герои — все эти мужчины, готовые в любой момент схватить меч и броситься в бой, все их запертые в каменных замках женщины, способные влиять на события даже своим бездействием. Художник-постановщик спектакля Данила Красницкий одевает их всех в стилистике современных фэнтезийных онлайн-игр или аниме-сериалов — доспехи из пластин и ремней, кислотные ткани и обувь на тяжелых платформах делают персонажей ожившей картинкой с экрана: театральная магия в действии. Неоновые штрихи анимированных проекций создают стильное и строгое оформление, передвижные лестницы и мостки ведут героев через преодоление к вершинам — власти, отчаяния, страдания, порой неотделимых друг от друга.

Пронзительна ария Гвиневеры, цепенеющей от одиночества, несмотря на любовь двух мужчин. Но не менее пронзительны арии Артура и Ланселота: первый почти ломается под бременем власти (Графов отточенным фальцетом передает музыкальное воплощение боли), второй — под бременем вины, и такое яркое представление гордых воителей как людей, не просто имеющих слабости, но буквально распластанных ими, — свежее слово в артуриане и героическом фэнтези вообще. А героику никто не отменял — в спектакле много боевых сцен, и все поставлены на совесть, с полноценным реконструкторским оружием; даже Епископ меняет посох на меч, когда приходит пора защитить Камелот от набега.

Д. Ким (Гвиневера). «Камелот». Театр «Сказки Нахимовской». Фото А. Колбая

Моргана и Лотиан — полуопереточная чета Макбетов — ход за ходом расшатывают трон под Артуром. Кстати, Мерлин (харизматичный Михаил Сидоренко) сознательно инсценировал свою смерть и тайком наблюдает, справится ли Артур без него. И Артуру таки хватает воли распрямиться из-под гнета вины за неверные решения (хотя они — результат чужих интриг). А Ланселоту хватает мужества перестать лелеять собственную больную совесть и вернуться в Камелот, чтобы защитить от ложного обвинения Гвиневеру — не как свою любовницу, а как опору Артура и залог стабильности королевства. Под стать им и волшебница Вивиана — ее сын Мелвас погиб от руки Артура в подстроенном поединке, но она оказывается способна встать выше горя и мести и поддержать короля. И нишевый, казалось бы, спектакль перерастает целевую аудиторию: в нем значимы не услаждающие фаната имена и реалии, а то, как человеческие истории вычленяются из эпического массива и обретают самоценность.

ПАМЯТЬ В СЕРДЦЕ

Баста. «Любовь без памяти». Компания «АРТ ГАЗ». Музыкальный руководитель Армен Погосян, режиссер Алексей Франдетти, художник Анастасия Пугашкина

«Любовь без памяти» в постановке Алексея Франдетти — редчайший пример российского мюзикла, прокат которого осуществляется в рамках бродвейской антрепризной модели ежедневного проката: восемь спектаклей в неделю (два дня — с утренними показами, один день — выходной) — пока не будет исчерпана емкость платежеспособной аудитории. Так работали познакомившая Москву с топовыми мюзиклами компания Stage Entertainment и ее преемники (сегодня «Бродвей Москва» показывает в этом режиме мюзикл «Последняя сказка» в театре МДМ), такая схема была у мюзикла «Норд-Ост».

Для показов «Любви без памяти» арендован зал Vegas City Hall в торговом молле «Vegas Крокус Сити» в Мякинино — не следует путать его с находившимся неподалеку концертным залом «Крокус Сити Холл», который сгорел в результате теракта в марте 2024 года. Это современный трансформируемый зал с хорошим подъемом и круглой пространственной сценой, вмещающий в зависимости от конфигурации порядка 1300–1500 зрителей. Расположение за МКАДом, смутившее московских театралов, компенсируется близостью метро и гарантированной возможностью припарковаться, а консьюмеристские соблазны торгового комплекса хорошо дополняют посвященный развлечению вечер.

Развлекать же зрителей «Любви без памяти» призваны хиты самого раскрученного рэп-исполнителя России: Баста, он же Василий Вакуленко, входит даже в рейтинги Forbes как самый успешный представитель своей профессии. Звезда теле-, радио- и веб-эфиров, обладатель дискографии в 17 альбомов, владелец сети ресторанов и футбольного клуба… Когда-то он приехал из Ростова-на-Дону в столицу и покорил всю страну. Теперь про это создали мюзикл.

Д. Кара (Катя), А. Соколов-Савостьянов (Саша). «Любовь без памяти». Компания «АРТ ГАЗ». Фото Ю. Губиной

Почти про это. История молодого музыканта, сюжет которой собрал из песен Басты сценарист Антон Аносов, — все же не точный байопик Вакуленко, а условная траектория движения из похожей точки старта в похожую точку промежуточного финиша. В начале 2000-х ростовский мальчик Саша (Артемий Соколов-Савостьянов) приезжает в Москву, знакомится с трепетной богатой московской девочкой Катей (Дарьяна Кара) и проходит прослушивание у ее гламурной подруги Вики (Юлия Дякина), занимающейся продюсированием. Но легкого успеха сюжетом не предусмотрено: Саша не попадает в ротацию, зато нарывается на гопников, к тому же становится объектом мести со стороны бывшего парня Кати Влада (Алексей Фалько). Гопников, впрочем, Саша в итоге приручает и вместе с ними создает музыкальную группу, которая добивается успеха. А благодаря их серому бизнесу — ломбарду — в два счета раскрывает интригу Влада, который решил (о святая сценарная простота!) стащить у Кати украшение и обвинить в краже соперника. Дальше все опять хорошо, Катя даже не уезжает на ПМЖ к родителям в Париж, и у всех хеппи-энд под собирающий стадион — в мире спектакля и в реальности — хит «Сансара»: «Когда меня не станет, я буду петь голосами своих детей и голосами их детей. Нас просто меняют местами — таков закон сансары: круговорот людей». Даже Влад — не банальный вредитель, а страдающий от любви герой, которому авторы дали исполнить красивую балладу, — находит счастье с Викой.

Сцена из спектакля «Любовь без памяти». Компания «АРТ ГАЗ». Фото Ю. Губиной

В «Любви без памяти» применен подход, противоположный «Камелоту»: здесь простым чувствам и событиям пытаются придать эпический размах. Песни Басты реаранжированы, местами облагорожены, а местами и заострены. Музыканты под руководством Армена Погосяна выкладываются, сидя в достойных стадиона трехэтажных стальных башнях (художник-постановщик Анастасия Пугашкина), художник по свету Иван Виноградов создает безжалостное к сетчатке лазерное шоу, а главный трюк призван утереть нос и летающему трамваю из «Ничего не бойся, я с тобой», и ковру-самолету из «Последней сказки»: влюбленная пара главных героев шествует по воздуху, а под ногами у них стелется луч света.

Стены по сторонам компактной арены «Вегаса» обволакивают масштабные проекции отрисованных ИИ городских пейзажей и интерьеров, элементы которых двигаются в такт музыке. Однако никакой искусственный интеллект пока не в силах до конца обеспечить четкие и безопасные перемены декораций в динамичном шоу, поэтому мобильные конструкции спектакля двигают живые монтировщики — и, хотя театральная условность обычно держит этих тружеников сцены за невидимок, Алексей Франдетти, к восторгу зрителя, вписывает их в сценическое действие озорным коллективным камео.

Эстетика хип-хопа включает в себя специфические и очень зрелищные танцы с акробатикой, но хореограф спектакля Ирина Кашуба обходится своей обычной пластической лексикой и стилистикой: требовательной, узнаваемой, привычной.

Пока продажи билетов на «Любовь без памяти» открыты до 9 января — итого три месяца ежедневного (с некоторыми оговорками) проката. Забавно, как в момент полной дезинтеграции с Бродвеем в плане репертуара ростки бродвейской бизнес-модели стали наконец укореняться в России.

РЫЦАРЬ В БЕДНОСТИ

С. Рубальский. «Идиот». Продюсерский центр «Мы».
Режиссер Василий Заржецкий, художник Злата Цирценс

Продюсерская компания «Мы» существует с 2024 года и занимается в том числе показами русскоязычных мюзиклов за рубежом. «Идиот» по роману Достоевского — их третий российский проект после «Последнего испытания» (в иной редакции, чем в репертуаре «Сказок Нахимовской») и «Замка Синей Бороды».

Написавшие «Идиота» композитор Сергей Рубальский и либреттист Евгений Фридман в прошлом вместе работали над петербургским мюзиклом «Дама Пик», который с 2021 года не исчезает со сцены и с хорошей для таких проектов регулярностью 1–2 раза в месяц исполняется в ДК «Выборгский». Добротный коммерческий продукт, набив руку на котором авторы перешли на территорию искреннего интереса и любви к материалу.

Для авторов, как и для постановщика Василия Заржецкого, «Идиот» — лелеемое детище, путь которого к полноценной сценической постановке занял почти десять лет. Часть материала в концертных версиях исполнялась в театрах ЛДМ и «Зазеркалье», и вот теперь, обретя десяток новых номеров, полноформатный спектакль воплотился на сцене КЦ «Москвич».

Авторы сохранили всю основную канву сюжета романа Достоевского, добавив «пасхальных яиц» из других произведений: обложку «Бесов», упоминание героинь «Преступления и наказания» и «Братьев Карамазовых». Приезд князя Мышкина в Санкт-Петербург и его знакомство с остальными героями истории — уже прекрасная экспозиция, но, в отличие от других обращений к «Идиоту» в музыкальном жанре (опера Мечислава Вайнберга, мюзикл «Рэп-театра»), здесь нашлось место не только всем перипетиям любовного квадрата Аглая–Мышкин– Настасья Филипповна–Рогожин, но и интригам против Мышкина (аферист Бурдовский в спектакле стал нигилисткой Бурдовской), и радикальному идеализму Ипполита Терентьева (ему передана роль претендента на мышкинское наследство). Сквозная роль шута-комментатора досталась Фердыщенко, который отдувается за себя и Лебедева.

Из всех философских и этических вопросов, поднимаемых Достоевским, авторы мюзикла «Идиот» прежде всего фокусируются на разговоре о человеческом достоинстве. Каждый из героев так или иначе демонстрирует, куда и за какую цену он готов — или не готов — доползти, как якобы Ганя Иволгин на Васильевский остров за три целковых. Действие не торопится, но спектакль не кажется затянутым: в нем слишком много пищи для размышлений, на которые нужно время, и немало впечатлений, с которыми не хочется расставаться быстро.

А. Школдыченко (Рогожин), Д. Бурлюкало (Настасья Филипповна). «Идиот». Продюсерский центр «Мы». Фото А. Колбая

Так, коллекция тембров, набранных постановщиками, обладает собственной драматургией, и это кажется верным для обоих составов спектакля. Высокий тенор Антона Авдеева сразу позиционирует князя Мышкина как не принадлежащее к нашему грешному миру существо без возраста и пола — и его герой почти жуток в своей неколебимой добродетели; более земной и теплый тенор Александра Казьмина в роли Гани по контрасту подчеркивает молодость персонажа и всю неуверенность, что стоит за его беспринципной решимостью. Еще один тенор, Максим Раковский, обычно исполняющий идеализированных протагонистов фэнтези-мюзиклов, превращает единственную арию Ипполита в звездный номер, чарующе бичуя зрителя потоком моральных вопросов без ответа. Роскошный оперный баритон Андрея Школдыченко делает Парфена Рогожина подкупающе витальным трагическим героем — а хриплый, подзажатый баритон Михаила Сидоренко не оставляет слушателю пространства для симпатизирования Тоцкому, содержателю Настасьи Филипповны. Редкий для мюзикла глубокий бас Александра Авдеева добавляет генералу Епанчину фундаментальности в качестве отца семейства, делая этого сомнительного компаньона Тоцкого более амбивалентным.

Женские персонажи канонически поданы через набор ярких штрихов, непоследовательных поступков и имманентной непознаваемости. Настасья Филипповна Дарьи Бурлюкало прекрасна резкой надломленной красотой, сочетанием непредсказуемо сменяющих друг друга вышколенности и порывистости. Аглая Вилены Соколовой одновременно аскетична и яростна; остальным сестрам Епанчиным многомерности не придано, но выделяется мать семейства в исполнении Анны Скрипалёвой: ей лестно казаться легкомысленной в глазах Мышкина, но суть матроны в ней нескрываема. Гротескная Бурдовская Надежды Бодровой словно вышла из стимпанковского приключения, а полукомическая Варя Иволгина Виктории Крат подводит к самому интересному слою спектакля: туда, где царит Фердыщенко Эмиля Салеса и троица колоритных немых персонажей, с азартом наблюдающих за злоключениями основных героев. Фердыщенко — маргинал из маргиналов, он и участвует в действии, и комментирует происходящее с бесцеремонностью уличного кота. Немая троица из двух чумазых мужчин и растрепанной женщины — некие добродушные выходцы с того света, на этом бывшие обитателями городского дна; юродивые питерские ангелы, которыми становятся после смерти даже не «бедные люди», а те, кто беднее бедного.

«Идиот». Сцена из спектакля. Продюсерский центр «Мы». Фото А. Колбая

Живописные лохмотья «ангелов» созданы художницей Златой Цирценс; для героев поблагороднее она разработала филигранного кроя костюмы: у мужчин почти сплошь вневременные и нарочито мешковатые (кроме мундиров Епанчина и Тоцкого), а у дам — элегантного эдвардианского силуэта, гипнотически подчеркивающие женственность фигур. Сценография в целом предсказуема для проекта, обреченного на кочевую жизнь по арендным сценам (недаром персонажи с момента прибытия поезда Мышкина в Петербург всюду носят чемоданы, наскоро собирая из них необходимую обстановку), и состоит в основном из привычных лестниц на поворотном круге, но в сочетании с прожекторами создает для артистов возможности ловко появляться и исчезать за световыми занавесами, буквально растворяясь в воздухе. Никаких видеопроекций — призрачные контуры петербургских зданий и мостов старомодно проступают на текстильных полотнах.

Еще один вынужденный компромисс — использование минусовой фонограммы, но он компенсируется качеством музыкального материала, тяготеющего к романсовой стилистике, однако не перебарщивающего с ней, и тщательным подходом к оркестровке, где не забыты ни барабаны в рассказе Мышкина о том, как он наблюдал за смертной казнью, ни колокола, о которых упоминает Настасья Филипповна.

«Идиот», безусловно, спектакль не для разового просмотра, но, увы, нет оснований полагать, что застать его в московской афише можно будет часто.

ЗУБЫ В КРОВИ

С. Прушинский. «Дракула: Цена вечности». Компания STAIRWAY.
Режиссер и сценограф Руслан Герасименко

И вот круг замыкается: мы вновь в КЗ «Измайлово», где опять имеем дело с магией, но в этот раз перед нами прог-метал опера «Дракула: Цена вечности». Для компании STAIRWAY это третий большой спектакль после мюзиклов «Вий» (2019) и «Человек, который смеется» (2022).

Прог-метал, или прогрессивный металл, — это разновидность соответствующего стиля тяжелой рок-музыки, для которого характерны сложные композиции и исполнительские техники. И партитура у Сержа Прушинского в самом деле получилась насыщенной и непростой; видимо, для облегчения восприятия композитор время от времени обращается к неотвратимому рэпу, а сцене триумфа вампиров придает неожиданный ориентальный колорит, напоминающий о еще одной московской премьере сезона — не вошедшем в данный обзор мюзикле «Гладиатор».

Р. Колпаков (Дракула), Е. Минина (Мина). «Дракула: Цена вечности». Компания STAIRWAY. Фото К. Логинова

Либретто Валерии Захаровой отталкивается от сюжета фильма Копполы «Дракула Брэма Стокера», но количество и функции персонажей оптимизированы под театральные нужды, а открытый финал — оригинален. Тексты песен уступают изящным и образным стихам, созданным Захаровой для мюзикла Евгения Загота «Винил» (2018), но с добросовестной буквальностью отрабатывают сюжетные перипетии.

В самом начале спектакля жена Дракулы Элизабет (Елена Минина) совершает самоубийство, не желая быть вампиром, паразитирующим на чужой крови. Безутешный граф (Ростислав Колпаков), как положено злодею, видит источник беды не в себе и навеки присягает злу. Здесь металлический характер музыки явлен во всей красе, и от солистов требуется в основном крик, а не вокал; таким образом, за два первых номера ведущие артисты перенапрягают голоса — а впереди еще три часа сценического времени.

Дальше перед нами предстают остальные канонические персонажи истории: нежные влюбленные — Джонатан Харкер (Евгений Кириллин) и его невеста Мина (реинкарнация Элизабет, исполняемая той же артисткой), подруга Мины Люси (Дарья Бурлюкало) — еще до знакомства с Дракулой это женщина-вамп — и мало подходящий ей в качестве жениха строгий и амбициозный доктор Ван Хельсинг (Сергей Смолин), психиатр и по совместительству оккультист. У Ван Хельсинга есть пациент по имени Ренфилд с нездоровым интересом к крови — исполняющий эту роль Эмиль Салес заставляет вспомнить его же Фердыщенко из «Идиота», ибо здесь у его персонажа такой же двойной функционал участника-комментатора, но еще более глубокое — тройное — дно: он и душевнобольной, имеющий мистическую связь с Дракулой и временами действующий как помощник Ван Хельсинга, и вполне здравый и свободный в своих передвижениях консультант оригинального персонажа — газетного репортера с гаррипоттеровским именем Дисгастинг Скрибблер, дословно «омерзительный писака» (вездесущий Михаил Сидоренко); Ренфилд же в итоге окажется серым кардиналом всего этого кровообращения.

Автор идеи, режиссер и сценограф Руслан Герасименко использует все те же лестницы из металлического прута, ставшие стандартом индустрии; но здесь они сварены так, что образуют почти готические стрелки, а подсвечники и огромная подвижная люстра-колесо дополняют атмосферу. Поразить воображение зрителя призваны полеты на тросах, на которых успевает повисеть половина артистов, от танцовщиц ансамбля до самого Дракулы, который по такому поводу надевает бордовый хитон и тем самым из мимикрирующего под викторианского лондонца валашского господаря превращается во врага рода человеческого времен зари христианства. Кстати, в спектакле на вампиров не действует крест — Дракула так и вовсе закалывает крестообразной булавкой шейный платок. В культовом для российского музыкального театра мюзикле «Бал вампиров» крест не действовал на вампиров-иудеев, и параллель получается прозрачной, хотя в «Дракуле» механизм не проговаривается вслух.

Артисты ансамбля ловко лавируют между громоздкими металлоконструкциями, а по мере перехода событий в потустороннюю плоскость превращаются в невинно-зловещих марионеток, одетых в белые лохмотья готико-анимешного вида (хореография Ивана Межевикина, костюмы Анны Тиханушкиной). Вампиры здесь вообще в основном носят белое — цвет саванов, цвет призраков; воскресшую для не-жизни Люси белое платье с тиарой превращает едва ли не в статую мадонны.

Счастливого финала а-ля Голливуд данная версия истории Дракулы не предусматривает: вампирша Люси остается на свободе, зато Мина погибает точно так же, как Элизабет, а Джонатан выживает и в помрачении ума наблюдает, как поймавший графа-упыря в ловушку Ван Хельсинг демонстрирует его в ярмарочном балагане: образ персонажа, музыкальная стилистика партитуры и сам пафос спектакля вывернуты в финальном номере наизнанку, и этот рычаг постиронии, хоть и остроумный сам по себе, во многом обесценивает путь, пройденный зрителем вслед за героями, которые всерьез боролись за свои жизни и души.

А цена вечности так и остается непосчитанной.

Ноябрь 2025 г.