Петербургский театральный журнал
16+

21 декабря 2010

ЖЕРТВЫ КОНТЕКСТА, ИЛИ СОНАТА,
СЫГРАННАЯ НА ШВЕЙНОЙ МАШИНКЕ

Л. Н. Толстой. «Крейцерова соната». Театр им. В. Ф. Комиссаржевской.
Режиссер Светлана Свирко, художник Дарья Мухина

Казалось бы, для того, чтобы состоялся шедевр, есть все: команда заинтересованных талантливых артистов, трое из которых, старшее поколение, — настоящие, исключительные мастера (Иван Краско, Леонид Мозговой и Валентина Панина), есть актуальнейшая тема, и, наконец, страстный текст повести нашего великого старца. Трудно сказать, чем руководствовалась режиссер Светлана Свирко, автор одного из лучших виденных мной спектаклей (КВО, по Хармсу, в «Балтийском доме»), когда отсекала массу режиссерских и актерских возможностей в данном случае, но вот ее мнение, высказанное в одном из интервью: «В „Крейцеровой сонате“ все сошлось волшебным образом, и я из моноспектакля (с Леонидом Мозговым — М. С.-Н.) сделала инсценировку на девять актеров. Собственно, от толстовской „Сонаты“ осталось только зерно, — конфликт отношения мужчины и женщины. Отношения мужчины и женщины в этом спектакле мы рассматриваем в контексте толстовского видения этой проблемы, где они сводятся к отношениям мужа и жены. Эти отношения расходятся до бесконечной широты, но сводятся к обряду, обету, обещанию — то есть закону. Кроме того, мне кажется, „Крейцерову сонату“ нельзя рассматривать без соединения с автобиографией самого Льва Николаевича».

Сцена из спектакля.
Фото — Эдгар Зинатуллин

От «Сонаты» в результате остался один контекст, живых моментов в спектакле три и они не связаны непосредственно с действием. Во-первых, это многообещающее начало, когда артисты здороваются со зрителями, далее — выход после антракта, когда происходит интереснейшая немая мимическая сцена, а персонажи беззвучно артикулируют что-то друг другу, как бы из-за вокзального шума не слыша звуков. Третье — это финал, когда, наконец, актеры открыто смотрят в зал, напевая песенку, переходящую в фонограмму Евгении Смольяниновой: «Ах, боже мой, что делает привычка, ах, боже мой, что делает любовь». Надо сказать, что тон этой песенки сильно противоречит мудреному (чтобы не сказать, заумному) исследовательскому пафосу инсценировки, в которой нашлось место «отношениям, расходящимся до бесконечной широты», но не нашлось ни времени, ни пространства для игры артистов, для контакта со зрителем.

Ведь если в камерном зале, перед носом у зрителя режиссер возводит четвертую стену, на это должны иметься веские причины. Например, сосредоточенно-непрерывная сценическая жизнь персонажей, те самые интересующие всех и во все времена «отношения мужчины и женщины». Здесь же — пренебрежение к законам малого пространства, нерешенность отношений с залом, у одних актеров — работа «под себя», сидение на тексте, у других — апеллирование к зрителю, и ни у кого нет свободы дыхания, нет воздуха (реплика одного из героев), есть боязнь забыть свои слова — и потому большое количество оговорок, ошибок, сбоев.

Да и ну их, эти реплики, думается во время действия, все равно от текста Толстого остался только «контекст», дали бы лучше артистам всласть поиграть! Вместо эмоций со сцены сыпется информация, бухгалтерский отчет, наскоро расцвеченный непонятными подмигиваниями, гримасами и кивками. Пожалуй, только Иван Краско, истинно артистическая природа которого не позволяет игнорировать театральные законы, в нескольких своих репликах работает на зал, который тут же благодарно откликается.

И глядя на Мозгового, который лишь в одном незначительном эпизоде успевает сыграть что-то,— вскрикивая тонким срывающимся голосом — думаешь: а ведь как, наверное, был великолепен его моноспектакль, если даже в мгновенном «кадре», микроэпизоде артист вызывает сочувствие и горячий интерес.

Или Панина — бедняжка Софья Андреевна, представительница «контекста», — то и дело начинающая рыдать оттого, что муж заметил, как она шумно, «по-простому», неаристократично хлюпает, втягивает чай из пустого стакана… Да возмущенно вскрикивает, когда на заднике видеопроектором демонстрируются картины Ренуара и Мане, а потом возникает изображение женского лона. И это, пожалуй, все, что можно сказать о ее образе. Непростроенность линии Софьи Андреевны, хотя бы пунктирной, отсутствие драматургического материала — и чудное дарование Паниной остается за кадром… Жаль, что в жертву гендерному дискурсу оказались принесены актерские работы — если не полноценные роли, то хотя бы яркие эпизоды, зарисовки…

Очень прилично решена сценография, подсказывающая постановочные ходы, пластику (сплетение зингеровского чугунного литья от швейных машинок), нестандартные взаимосвязи монтажного, обрывочного принципа построения действия — артисты то и дело передвигаются как бы в узком проходе поезда, едва расходясь, впритирку, случайно или намеренно задевая один другого. Уже из одной этой пластической темы можно было «вытащить» целостное режиссерское решение. Например, сузить пространство до коридора, до метафизической невозможности выбора, заданного общественным укладом, то есть решать конфликт театральными, постановочными методами, а не «говорильней».

Есть замечательный, пробуждающий чувственную ассоциативную цепочку ход: трогающийся поезд озвучивается реальной, действующей швейной машинкой, но этот прием тоже используется не в полной мере: лишь провоцирует суетливое дерганье героев, обозначающее толчки поезда.

Иллюстративно-банальной представляется и пара молодого Позднышева с женой — и музицирование, и особенно хореография на втором плане весьма сомнительного свойства, — постановочная задача вновь идет вразрез с возможностями артистов.

И, наверное, уместно было бы привести высказывание противоречивого гения, Льва Николаевича Толстого по поводу разрешения на официальную публикацию своей повести, данного Александром III: «А что-нибудь скверное было в „Крейцеровой сонате“. Она мне страшно опротивела, всякое воспоминание о ней. Что-нибудь было дурное в мотивах, руководивших мною при писании ее. Такую злобу она вызвала. Я даже вижу это дурное. Буду стараться, чтобы впредь этого не было, если придется что кончить»…

В именном указателе:

• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога