Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

4 мая 2011

Я ОСТАЮСЬ, ЧТОБЫ ЖИТЬ!

«Жар» (флешмоб по произведениям Татьяны Москвиной). Театр на Литейном.
Режиссер-постановщик Роман Смирнов, художник по костюмам Ника Велегжанинова

Я, как все поклонники дилогии «Квартирник» и «Тень города», премьеру «Жара» ждала с нетерпением и опаской. В первую очередь потому, что лично мне одним из главных достоинств этих спектаклей кажется отсутствие в основе пьесы. Роман Смирнов виртуозно монтирует песни, монологи и короткие игровые сценки так, что композиция спектаклей гораздо любопытнее и сложнее, чем в большинстве современных пьес. К тому же актерам с Литейного оказалось полезно перестать разговаривать на сцене и начать петь, танцевать, общаться опосредованно и невербальным способом. Потому первые 15-20 минут «Жара» я смотрела с легкой досадой: так много текста, так много игры. Но в дальнейшем прекрасный текст Татьяны Москвиной, как и обычно, очаровал меня, ощущение многословности исчезло, а актеры, видимо, перестав волноваться, вернулись к тому же способу существования, как и в первых двух спектаклях.

«Жаром» Роман Смирнов заканчивает «петербургскую трилогию», и пьеса Москвиной подхватывает предыдущие два спектакля, особенно она созвучна второй части («Тень города»), где персонажи перестают быть такими уж маргинальными личностями из самых страшных питерских коммуналок и немного повышают свой социальный статус, превращаясь в нас с вами. Заговорив современным языком, герои «Жара», между тем, не заговорили языком улицы. Это поэтичный язык, который создала мастер слова Татьяна Москвина, в нем звучит «шум времени», но в нем звучит и многое другое. В первую, очередь, конечно же, Островский, большим знатоком которого Москвина является. «Жар» показался мне одной из немногих действительно современных, а не актуальных или мимолетно злободневных русскоязычных историй, которые я видела на сцене. Как всякая постмодернистская вещь, он ориентирован на две различные аудитории: зрители, сделавшие перерыв в просмотре многочисленных телесериалов и пришедшие в театр, будут сполна удовлетворены тем, что им покажут на Литейном, поскольку сюжет пьесы нарочито построен на мелодраматических перипетиях. Продвинутый зритель, конечно же, вспомнит, что, например, такая заезженная «мыльная» коллизия, как поиски раскаявшейся матерью брошенного когда-то сына, пришла к нам не из сериала «Богатые тоже плачут», а из пьесы Островского. И вот, пока наивный зритель получает удовольствие, заново переживая прекрасно знакомые ему ситуации, более образованным театралам тоже есть, чем заняться, например, считывать коннотации. Чтобы еще задолго до того, как Космонавтов объявит, что «Достоевский в России при всем», самим это обнаружить.

Персонажи Москвиной — не так уж сильно изменившиеся за полтора столетия потомки героев Достоевского, они ходят белыми ночами и жаркими июльскими днями все по тому же городу, только город вокруг них стал другим: тот Петербург — теперь музей, а «простые люди» живут среди строительных лесов, на тесных лестничных клетках. В сценографии Роман Смирнов, как всегда, не показал нам парадного Петербурга. Петербург — это его жители, люди из коммуналок и из номеров «Астории», но тоже «маленькие». Москвина закручивает интригу не хуже мастеров позапрошлого столетия, но за ее развитием следишь не для того, чтобы выяснить, кто кому кем приходится, главная неожиданность в том, как отреагируют и поведут себя в этих прописных театральных ситуациях современные персонажи. И в той сцене, где Незнамов в слезах и со страстным монологом бросался к обретенной матери-Кручининой, мальчик Федя рассудительно говорит: «я вам сочувствую, но еще не проникся родственными чувствами». Потому, как бы ни были серьезны проблемы, которые решают персонажи Москвиной, как ни важны темы, поднятые автором, но все-таки это комедия, и персонажи, пусть даже обремененные чертами и идеями героев Достоевского — комедийные. Вероятно, и это тоже взгляд автора на сегодняшний день.

Если в предыдущих спектаклях Романа Смирнова музыка была формо- и смыслообразующим элементом, то в «Жаре» драматургический текст выходит на первый план и диктует свои законы. Но рок-оркестр обосновался на авансцене, и Смирнов делает его одним из действующих лиц спектакля (не только все музыканты так или иначе принимают участие в действии, но и сам оркестр существует, как полноправный герой «Жара». Он реагирует музыкой на происходящее, выражает свое сочувственное, но чаще ироничное отношение). Песни, которые в дилогии были тканью спектаклей, в «Жар» монтируются с трудом: все, что Москвина хочет сказать, она внятно говорит устами персонажей, и потому песням достается роль оформительская. Они существуют как некий узор, не необходимый, но приятный. Оговорюсь: узор, не необходимый для пьесы Москвиной, но не для режиссуры Смирнова. В финале звучит сразу три песни в исполнении сперва Татьяны Тузовой (это подарок зрителям, потому что уйти со спектакля не услышав пения Тузовой было бы обидно), потом слово получает героиня Полины Вороновой, этот вокал выводит на первый план девочку-беженку, которая весь спектакль отстаивает свое право жить в Петербурге, и режиссер как бы солидаризируется с ней в финале. И заканчивает главный герой Федор (Савва Горлачев), его песня и есть финал, месседж которого: «я остаюсь, чтобы жить». Как и предыдущие спектакли трилогии, Смирнов заканчивает этот оптимистично, нельзя сказать, что вопреки пьесе Москвиной, но оптимизм Смирнова определеннее и радостнее.

Хотя все актерские работы кажутся мне любопытными, рассказать подробнее хочется о трех. Ася Ширшина в роли «комсомолки, спортсменки, отличницы» Вари Панкратовой интересно заявила о себе, как об актрисе характерной, способной к гротеску. До сих пор я ее знала как глубокую, лирическую актрису, но роль Вари она разыграла как по нотам, без единой фальшивой интонации и в таком остром шаржевом рисунке, что можно залюбоваться. Точнее всех попала в заданный способ существования Любовь Завадская, чисто и филигранно исполнив свою роль. Она нашла нужную степень остранения, и ее спивающаяся мать — не конкретная Инна Викторовна, а обобщенный образ замотанной петербурженки, матери-одиночки, каждой второй, встреченной в супермаркете или в вагоне метро. Она вызывает сочувствие уже в первой сцене, когда ее пьяную, со стеклянными глазами, сын пытается увести домой. Актриса играет здесь подробно, с психологической достоверностью. Зато сцену скандала с сыном Завадская строит, как комедийную, и это уже пародия на матерей с их визгливыми криками («Юра, ты с ума сошел, цыганку ко мне в дом притащил!»), неумными притязаниями на полное обладание ребенком. В последнем монологе от лица матери арестованного сына Завадская поднимается до трагедийного остранения. Это монолог античной героини, с той же степенью страдания и покорности перед роком и он становится драматической кульминацией спектакля.

Но, конечно, главный персонаж «Жара» — это Иван Космонавтов в исполнении Александра Безрукова. В пьесе Москвиной, как в романе Булгакова, вся история начинается с появления иностранца, но не на Патриарших в Москве, а на Фонтанке в Питере. Кажется, что эта роль была написана Москвиной исключительно для Безрукова. Его странная, двойственная и какая-то инфернальная природа, еще в «Квартирнике» открытая Смирновым, ложится и на роль Космонавтова: нелепый, картавый, беспомощный интеллигент-очкарик постепенно превращается в страшноватого иностранца, безжалостно и бесстыдно играющего чужими жизнями, а потом и вовсе в самого дьявола, замутившего не только всю произошедшую историю, но и все другие страшные истории, происходившие когда-либо в этом «умышленном», легкодоступным для чертей городе. Еще в «Квартирнике» поражало то, как незаметно, исподволь воздействует персонаж этого актера: ты и сам не замечаешь, в какой момент перестаешь добродушно смеяться над ним и начинаешь бояться суеверным страхом. Так же точно и Космонавтов: разоблачение его дьявольской природы кажется закономерным — как раньше-то не догадались! Но как долго и артистично, увлекательно и обаятельно он дурит головы нам и другим персонажам!

Роман Смирнов в своей трилогии сделал сложное дело: он «оживил», буквально расколдовал актеров театра на Литейном, вдохнул жизнь и радостную творческую энергию в этот театр. И теперь с полным основанием они могут страстно и радостно заявлять со сцены, что «остаются, чтобы жить».

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии 20 комментариев

  1. Даша

    Безруков одинаковый, как всегда. все время ездит по одному и тому же, просто смешно.
    как можно спектакль воспринимать серьёзно, не пойму.
    спектакль нужен наверное только Смирнову и актерам которые псевдонапрягаются.

  2. Дарья Голубева

    Александр Безруков одинаковым не бывает, “как всегда” – тоже не имеет к нему никакого отношения. Это один из самых ярких и разнообразных актеров Петербурга. Конечно, спектакль нужен Роману Смирнову и его актерам, возможно, в первую очередь, но он эстетически верно завершает трилогию, блестяще начатую “Квартирником”. “Псевдонапрягаются”?.. Вы считаете, что на сцене в принципе нужно напрягаться? Да нет, существуют они достаточно легко и радостно, “держат” стилистический вектор. Так что претензии не обоснованы.

    А восприятие… Это зависит от подхода: можно изначально серьезно, можно и с иронией. Качество сценического произведения от этого объективно не меняется. Все ведь в глазах смотрящего.

  3. игорь каневский

    Вика, ты сама то поняла, кому поешь дифирамбы? в твоей статье на имя Роман Смирнов приходится три раза упоминание имени Татьяны Москвиной. Так разве можно судить о спектакле по пьесе??? Что Рома сделал для текста Москвиной???? Однажды Марина Дмитревская справедливо заметила, что театр – искусство визуальное, запоминается в первую очередь визуальный образ.Так вот, если не слушать текст Москвиной, а просто следить за картинкой и игрой актеров, что мы увидим,а? “Легкое и радостное” кривляние, как в тех самых сериалах, от которых оторвались некоторые зрители, чтобы прийти в театр?

  4. Даша

    я плохо выразилась))я имела ввиду что они наобарот очень напрягаются)))сидя в первом ряду..хочется подойти и сказать:Александр (Безруков), расслабься ты, наконец, ведь ты никакой не дьявол, ты ведь такой удивительный, неповторимый, когда ешь в буфете, например, зачем ты притворяешься?этот буфет не покидает меня, когда я вижу неестественность сценическую 🙂 вот так бывает.

  5. Вика Аминова

    Игорю Каневскому: да, я поняла, что вывела на первое место драматурга Москвину, точнее даже, не драматурга, а литератора Москвину. Любое произведение можно рассматривать в том контексте, который ближе тому, кто рассматривает. Театральный текст составляет 80 % моего личного интереса, потому делаю акцент на Москвину. Никому не возброняется рассмотреть данный спектакль с точки зрения рок-кульруы, например. Или в любом друго контексте.
    Лично я, усмотрела разницу в существовании актеров: мне кажется, они остраняются и пародируют сериальное существование.
    И вообще, не берусь спорить. Потому что я испытала на этом спектакле давно забытое чувство счастья. А мое чувство счастья субъективно, я только попыталась его проанализировать. Но, прекрасно отдаю себе отчет, в том, что никто другой к моему личному счастью не подключится и не испытает его. Но… уже я получила отзывы, что другие люди подключились к моей попытке анализа, и солидарны с ним. Так что… “имеющий уши, да услышит”. Не меня. а спектакль “Жар”

  6. Жужуна Цвима

    Безруков – легок, виртуозен. Савве Горлачеву ( роль Федора) хочется пожелать сменить профессию.
    Пожелание режиссеру: наступить на горло чужой песне. От каждой – строгой мужской рукой отсечь по 2 куплета. Выпевание всех буковок – утомительно.
    Текст Москвиной мне гораздо ближе в бумажном исполнении. В озвученном виде многое из него кажется литературой, ну совсем не высокого толка

  7. Игорь Каневский

    Вика, по твоей логике, после просмотра спектакля “Три сестры” ты будешь анализировать текст Чехова, а после “Макбета” – Шекспира. Смешно, не правда ли? а насчет счастья – действительно, субъективно. Всегда удивлялся, когда люди оценивали произведение искусства субъективно, особенно профессиональные. Потому что в этом случае ваши рецензии будут выглядеть примерно так: “а мне нравится”; “а мне нет”. Я же предлагаю объективные критерии. И тогда мы поймем, что вполне имеющий право на существование карикатурный стиль игры актеров ну никак не сочетается с пространством и костюмами в стиле ближе к документальному. И это говорит или о каше в голове у режиссера или о лени, ведь просто поставить на сцену ЛЕСА и купить в БУТИКАХ костюмы легче, чем придумать их в заданном стиле, а дать возможность актерам кривляться легче, чем добиться документального, как говорят, verbatim, существования. Еще сложнее выбрать что-то одно.

  8. Елена Стро

    Широкими мазками живописует автор окружающую действительность. Чего стоит пассаж о замотанной петербурженке, спивающейся матери-одночке, каждой второй, встреченной в супермаркете или метро. Широки и глубоки представления автора статьи о мире вокруг нас.

  9. простой зритель

    Да, чего-то автор переборщил со своим обобщением про матерей-одиночек – Елена, солидаризируюсь! Особенно, про “каждую вторую” комично. Впору вспомнить толстовское: “каждая…. несчастлива по-свОему”

  10. василий

    Политическая агитка!

  11. Борис

    Безруков прекрасен. Он обладает всеми актерскими качествами для этой роли. Его персонаж по-соседски близок и в тоже время космически далек. Его превращение хоть и предполагалось заранее, но случилось неожиданно. Очень точные, запоминающиеся реплики, вызывающие овации, мгновенно меняющиеся актерские подстройки к каждому персонажу отдельные. Роль в спектакле ведущая, а значит требующая физической выносливости, но с какой легкостью был сыгран центральный монолог. Это настоящая роль, роль с превращением, о таких ролях мечтают многие актеры и не все справляются. Александр прекрасно прошел это испытание на актерскую зрелость.

  12. Игорь Каневский

    В спорах рождается истина.

  13. Евгения Тропп

    Спорить-то, по-моему, как раз не имеет смысла, потому что каждый все равно при своем останется, никого ни в чем убедить нельзя…

    Не говорить о пьесе «Жар» невозможно, потому что именно текст вынуждает актеров решать роли однозначно, плоско, иногда карикатурно. Им приходится скользить по поверхности, никогда не погружаясь глубже, чем на сантиметр. Решение пространства – вынесение всех мизансцен на передний план, закрытая экраном глубина сцены – говорит о том, что режиссура именно такой подход (плакатный ли, комиксный…) выбрала сознательно. Актеры постоянно развернуты к зрителям, общаются друг с другом через зал, много и громко кричат, преувеличенно мимируют (чтобы не сказать «гримасничают»). Три с лишним часа из картонной «жизни» кричаще-ярких аппликаций – согласитесь, многовато. Утомительно. А содержания-то на три часа не хватает.

    Идеологически эта такая каша, что даже и размешивать не стоит – ложка в ней сломается. Вселенский замах, черт – главный герой. Попытка объяснить происходящее в сегодняшней России с помощью неких (именно неких!) исторически-литературных параллелей. Сюжет, паразитирующий на отсылках к разным романам Достоевского (прочтет ли «масса» все отсылки – сомневаюсь), да еще и выворачивающий наизнанку историю любимого Москвиной Островского: в его «Без вины виноватых» мать тоже находила потерянного сына, только там мать благородная, любящая, а тут… непонятно кто. У нынешнего эсера (не из «справедливороссов», а из социалистов-револиционеров) мать – бывшая проститутка. Как это прочесть? Революцию родила путана? Исторические корни революционных настроений в нравственном падении?.. Или так: если мать бросает ребенка, он вырастет революционером?.. Все время звучит что-то псевдоактуальное (про партии, про национальный вопрос, про «страну» вообще), но ощущение – не художественного осмысления сложных проблем, а досужих разговоров, громких фраз и спекулятивных обобщений.

    Музыкальная ткань моему анализу не поддается. Может быть, потому что я сидела в правой части зала, близко к музыкантам, и просто сразу оглохла от ударных, и все. По какой логике возникали в разные моменты действия те или иные песни – непонятно, но, может, так и задумывалось: ну как бы все спонтанно, импровизационно… Единственное скажу: «Надежда» Окуджавы прозвучала уж как-то свершено не к месту и перепета была неудачно (совсем не потому, что Татьяна Тузова плохо поет – голос у нее прекрасный, актриса она талантливая, содержательная, но этот номер сделан из рук вон плохо, бессмысленно а за костюм ее героини – тот, что белый – хочется художницу по костюмам… мягко говоря, поругать).

    Никто не ждет в данном случае серьезного драматического спектакля с психологической проработкой многогранных характеров и т.д. Жанр есть жанр. Но такой сложный жанр как современный «лубок» требует тщательной отделки каждого элемента сценического действия, точной механики и оптики. Здесь же все сработано грубо и зримо (хотя и не весомо), вырублено топором.

    Проблема в том, что не выстроена дистанция между объектом изображения – и тем, кто изображает. Пытаясь высмеять пошлость героев, бессмысленность их забот, «мелкоту» их ценностей, сам театр впал во все эти грехи. Пошлость играется пошло. Попса играется попсово. Не случайно, этот спектакль (в отличие от «Квартирника» и «Тени Города») идет на большой сцене: предшествующие части трилогии были слишком тонки и непросты для «массового зрителя», а вот доступный, бодрый, заводной и прикольный «Жар» так напоминает привычное телеразвлекалово, что может быть показан любой аудитории. Артисты (в основном – артистки в мини-юбках) то и дело пускаются в пляс, причем главное движение, сочиненное для них хореографом, – активное вращение нижней частью корпуса (той самой, что в мини-юбке). На зрителей (особенно мужского пола, особенно в первых рядах) это, разумеется, действует.

    Всем хорошо! Всем весело! Драйв! Позитив! Одни злобные критики брюзжат…

  14. Муса Исаевич

    Евгения своим отзывом не удивила нисколько. Поклонникам музы Дитятковского Жар действительно не катит. Слишком много неподдельного, искреннего, живого. Федра бедная в гробу перевернулась.

  15. Игорь Каневский

    Ураааа!!!!!!!!!!! Спасибо, Тропп!!!! Наконец то!!!! У меня слов не хватило – хоть профессионалы написали!!!!!! Да, главное – “сложный жанр современный «лубок» требует тщательной отделки каждого элемента сценического действия, точной механики и оптики. Здесь же все сработано грубо и зримо (хотя и не весомо), вырублено топором.”
    Да, да, да!!!!!!!!!!!!! и кто с этим не согласится?

  16. Н.Таршис

    На сцене драйв и обаяние смирновских композиций перешиблены неглиже с отвагой “лит. основы”. Лубок, да, спас бы дело, но не хватает простодушия, и потом, лубок тоже требует своей культуры, а тут глобальный замах и самоирония взаимно кокетничают. “Актуальные мотивы” и “классические реминисценции” грузят безвкусицей. Радует живая команда. “Квартирник” артистичен, в нем жив талантливо угаданный Хвостенко. Тень города это ж именно попытка поймать свою тень, тень своего города, и это действует. А тут уже некий, на мое восприятие, надрыв, натура уходит…

  17. Игорь Каневский

    Основное достоинство у “Жара”, как гоорят сторонники, – искренняя энергия. Мы даже в разговорах поняли, что энергия эта близка энергии рок-концертов. Нет, театр никогда не примет этого. Рок культура стремится формировать действительность, а не рефлексировать на нее. Театр же БЫЛ, ЕСТЬ И БУДЕТ искусством рефлексии! По определению! не пытайтесь изменить этот вектор! Это невозможно, театр взбунтуется и назовет все ваши потуги безвкусицей. С этими желаниями надо, действительно, устраивать флешмобы и квартирники.

  18. Иван Иванович

    ИМХО. Типичный “нишевый” спектакль. Кто в теме, тот в восторге: о, круто, нас на сцене показали и нашу песню спели. Кто не в теме, тот в недоумении пожимает плечами: накрошили персонажей на вздорный сюжет. По мне лично: местами неплохо (Эльвира, Варвара), местами скучно (интернет-псих со своими разрывами сессий и прочей трепатней), местами банально, избито и пошло (черт Космонавтов; хотя Безруков играет с огоньком, но это только подчеркивает банальность персонажа), местами противно (то мимолетом над Блокадой мерзко хихикнули, то над старческой немощью насмехнулись – автор, видно, без тормозов). А в целом – так, на троечку.

  19. Лера Тихонова

    Очень правильные мысли высказала Евгения Тропп !
    Увы , но хорошим спектакль не получился .

  20. Людмила

    Мне кажется актеры играли соответственно предложенным ролям и их игра мне понравилась. Если бы убрать нескольких нецензурных слов и сцену долго писающего в канал Ивана, думаю спектакль от этого только выиграл бы. Персонажи вполне узнаваемы, сюжет банален, никакой идейной нагрузки, хотя и были затронуты актуальные проблемы, но в таком кухонно-коммунальном варианте. Гротескно изображенные некоторые проявления окружающей действительности. У меня было ощущение, что я пришла на буффонаду. С этим ощущением веселой клоуады я и смотрела спектакль. Вечер пятницы вполне подходящее время для того чтобы просто отдохнуть. Недостатков можно найти много, но мне не хочется их искать. Я не могу сказать, что совсем всё плохо и время потрачено зря. Простой незамысловатый сюжет , возможность расслабиться , отрешиться на время от серых будней..

Добавить комментарий

Добавить комментарий
  • (required)
  • (required) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога