Петербургский театральный журнал
16+

24 мая 2017

ХЕНТАЙ И ДОМИНИРОВАНИЕ НА УЛИЦЕ МАШИ ПОРЫВАЕВОЙ

«Акико». По рассказу В. Пелевина.
Театр «18+» (Ростов-на-Дону).
Режиссер Герман Греков, художник Дмитрий Цупко.

«Здравствуй, благородный незнакомец. Ты выглядишь странно, словно родом не из наших мест. Не пришелец ли ты из далеких северных стран? Меня зовут Акико. А как твое славное имя?..»

Четырнадцать лет назад Виктор Пелевин написал рассказ о киберсексе и глобальном контроле. За прошедшее время тема интернет-воздействия приобрела несколько даже истерическую актуальность (вспомнить хотя бы «пакет Мизулиной» и историю с группами «китов»). Не случайно именно сегодня Герман Греков увидел в рассказе «Акико» готовую монопьесу для актрисы Светланы Башкировой.

Текст Пелевина обнажает механизм перехвата власти в глобальном пространстве потребления. Сначала анонимный герой рассказа (живущий на улице Маши Порываевой) «доминирует» над анимешной куколкой на сайте примитивной порноигры, а затем сам оказывается в полной зависимости, причем не сексуальной, а финансовой и репутационной: «Ты думаешь, мы тут не понимаем, какой ты ЙЦУКЕН? IP адрес 211.56.67.4, Master Card 5101 2486 0000 4051? Думаешь, не выясним? Что-то подсказывает нам, ЙЦУКЕН, что Маша Порываева расколется очень быстро…»

Режиссер выводит рассказанную Пелевиным историю из плоскости экрана. Виртуальный голос Акико обретает плоть; главная героиня — актриса озвучки хентай-порносайта.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

Сценография спектакля рождена ностальгией по компьютерным играм 90-х. Дмитрий Цупко, идеолог ростовской арт-группы «СИТО», воссоздал на небольшой сцене театра девичью комнату в стиле пиксельной графики, с плоскими шкафами, имитацией напитков и книг на полках, в ярких тонах, с псевдовосточными фресками на стенах. Все в низком разрешении, совсем как в нашем детстве. Мир компьютерных грез.

А вот персонаж здесь живет, кажется, абсолютно реальный. Героиня Светланы Башкировой заходит в комнату, прихрамывая и сутулясь. С трудом переодевается, сквозь зубы матюгнувшись, намазывает чем-то колено, пьет обезболивающее, выбрасывает упаковки от фастфуда. Но вот звучит гонг, вызов из Всемирной сети, — и она надевает наушники, мгновенно превращаясь в обольстительную Акико. Выпрямляется спина, распахиваются глаза, появляются дробная походка гейши, инфантильно-испорченные интонации и забавный слог — смесь условно-восточной порнушки и рекламного канцелярита: «Видишь дверь со словом members? Когда ты станешь членом, ЙЦУКЕН, ты будешь входить через нее прямо в тайные покои Акико».

Акико искушает гостя «золотым членством» и терпеливо обучает его примитивным правилам киберсекса, где «хи-хи-хи» совсем не равно «оох-аау», а ласкать девушку можно не только веером, но и портретом Токугавы Ияэсу. В ожидании следующего виртуального визита героиня делает педикюр, смотрит сериал, пытается заниматься йогой. Но вновь и вновь ее некстати отрывает гонг; нарастает комический эффект противоречия между житейскими занятиями и возрастающим градусом эротики в беседе. Герой-любовник даже и не слушает историю жизни Акико, стараясь скорее добраться до «клубнички». «Клубничка» оказывается двухмерна и однообразна, и ЙЦУКЕН гневается: как, его обобрали? Сто баксов? За что?..

Неожиданно понимаешь, что условность спектакля давно вышла на следующий уровень; это игра в игре, и на сцене — не актриса озвучки, а цифровая сущность, лишь игравшая эту роль. Героиня — своя в пиксельном мире комнаты; она не более реальна, чем нарисованные корешки книг, просто дана в более высоком разрешении. Недаром и одежды ее так ярки (и окантованы квадратиками-пикселями), и ресницы дрожат так кавайно, и намек на любовную историю в прошлом так мелодраматичен.

Сцена из спектакля.
Фото — архив театра.

И когда Акико обижается на жадного ЙЦУКЕНа, она попросту исчезает. А Светлана Башкирова перевоплощается в грозное существо по имени Мао — и имя «великого кормчего», и демонически-красная подсветка тут не случайны. Проникнув в историю интернет-поиска, тоталитарный электронный разум оборачивается обезьяньей рожей цифрового века потребления и шантажирует героя-любовника, с привлечением его извращенных предпочтений, переходя на универсальную риторику власти: «Убого ему… Чего, обосрался? Лечь! Встать! Лечь! Встать!..» Уже не ЙЦУКЕН смотрит хентай, а всевидящее око саркастически разглядывает его: что, вспотел? А ну потише давай, а то соседи проснутся…

В дивном новом мире нет места ни анимешной кавайности, ни японской сдержанности. В финале спектакля актриса и визуально перевоплощается в гейшу: атласное кимоно, высокие гэта. Но ее макияж — красная полоса по глазам на выбеленном лице — не обольстительный, а боевой раскрас; демоническая Акико кричит и раскидывает широкие рукава навстречу всем ветрам, протестуя против породившего ее мира симулякров, — и не в силах вырваться из него.

Режиссерское прочтение придает ироническому рассказу Пелевина драматическую глубину и человеческое измерение, а фокус сопереживания перемещается с перетрусившего анонима на героиню. Хотя центральный образ оставляет некоторое впечатление незавершенности, незамкнутости; но нужно ли ждать сложной и цельной натуры от персонажа безыскусной онлайн-игрушки?..

Интересно отметить, что тема киберсекса поднимается в театре «18+» не в первый раз. Однако в спектакле «В моей сексуальности виновата кошка» (пьеса Анны Донатовой, режиссер Олеся Невмержицкая) исследуется эротика как таковая, а интернет все-таки только посредник. «Акико» же демонстрирует искусственность основ цифрового общества, и секс здесь — лишь один из рычагов социального управления, а также путь эскапизма — хотя бы к загадочным гейшам. Хотя бежать, по сути, некуда.

В указателе спектаклей:

• 

В именном указателе:

• 
• 

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога