Петербургский театральный журнал
Блог «ПТЖ» — это отдельное СМИ, живущее в режиме общероссийской театральной газеты. Когда-то один из создателей журнала Леонид Попов делал в «ПТЖ» раздел «Фигаро» (Фигаро здесь, Фигаро там). Лене Попову мы и посвящаем наш блог.
16+

30 сентября 2020

ХАБАРОВСК. «БЕЛЫЙ ТЕАТР»: МОНОЛОГ ПЕРЕД ФИНАЛОМ

«Белый Театр» Хабаровска — уникальный творческий островок. Не авангарден. Не экстремален. Не экспериментален. Не элитарен. Он традиционен. По-хорошему — это хороший бульварный театр, так как в нем все — о любви. (Оговорюсь сразу: бульварный и традиционный — не в ругательном смысле этих слов, означающем архаичную замшелость.) Даже странно, что в его небольшой зал не ломились толпы любителей «настоящего психологического театра» — театра без экстремальных изысков.

Это ужасный ужас, но Хабаровску придется жить теперь как городу, в котором не будет театра, открывающего авторов широко известных, но словно прокаженных для остальных городских учреждений культуры с вывеской «театр».

Фото — Оксана Хрипун.

Неужели не будет Театра, открывающего любого литератора легко и нежно, будто перелистывая странички любимой печатной книжки: Зюскинд и Пинтер, Шеффер и Казас, Бергман и Екер — элитарные популярные авторы жили лишь в пространстве этого уникального театра. Теперь они покидают нас и уходят… Уходят с иронией и грустью. Не справившись с требованием своего арендодателя — Министерства обороны России — об увеличении размера аренды, случившимся в период первой волны пандемии коронавируса.

Нам остается так мало: память. Лишь в памяти останутся спектакли, которые в любом другом городе могли бы стать событиями, но здесь ими не стали в силу непробивного характера их творцов и расположения этого маленького независимого коллектива на театральной карте России.

На самом деле, сейчас, когда я спешу записать свои воспоминания о двух любимых спектаклях «Белого Театра», я не знаю точно, будет ли жить (и если будет — то каким образом) этот уникальный творческий коллектив. Из-за его «внезапной» пропажи не выйдут на улицы города толпы рассерженных горожан, как выходят ежедневно — сегодня уже в 80-й раз, защищая честь и достоинство, свой гражданский выбор — губернатора Сергея Фургала. Безусловно, сравнение этих двух величин выглядит как спекуляция на «остром моменте». Но… В мгновение осознания того, что потеря этого театра неизбежна, невольно рождаются горькое чувство и мысль: а вот если сравнить, то кто же больше принес и может еще принести нематериальной, но настоящей пользы жителям города — украденный губернатор (выбор) или задавленный кирзовым сапогом театр? Знаю — вопрос неправильный, величины несопоставимые, находящиеся по разные экваторы социальной жизни, но все же, все же, все же…

Справедливости ради надо сказать, что театры и музыкальные коллективы Хабаровска в это сложное время объединились и, как могли, помогли «Белому Театру»: сыграли концерт, спектакли, сборы от которых пошли на оплату огромного долга за аренду. Но вопрос жизни и смерти все еще остается. И сегодня, когда я увидела фотографию, на которой маленькая, хрупкая, безумно печальная Ольга Кузьмина стоит у обшарпанных дверей сгнившего и почти разрушенного здания старого кинотеатра — единственного варианта для переезда, предложенного местным министерством культуры, — мне захотелось плакать и орать в голос: не должно быть в мире такой несправедливости!

Нельзя, чтобы те, кто рождает смыслы, исчезали просто потому, что у кого-то немереные аппетиты и, если их не удовлетворить, то к нам ворвутся солдаты НАТО.

Я, к сожалению, никак не могу помочь любимому театру. Но я помню, что за мной остался должок, который самое время исполнить, пока еще он есть — «Белый Театр» Хабаровска.

И я отдаю этот долг: пишу не рецензии, а свои воспоминания (?) о двух прекрасных спектаклях этого замечательного, любимого театра.

«ГЁТЕ, ШТЕЙН, RAMMSTEIN»

Петер Хакс написал свой монолог «Разговор в семействе Штейн об отсутствующем господине фон Гёте» для актрисы и чучела. В «Белом Театре» Хабаровска монолог превратился в романтический трэш в двух действиях и пяти актах для актрис Ольги Кузьминой и Алисы Бирулиной, одного чучела и иного реквизита под секретным названием «Гёте, Штейн, Rammstein».

О. Кузьмина и А. Бирулина.
Сцена из спектакля «Разговор в семействе Штейн об отсутствующем господине фон Гёте».
Фото — Андрей Трумба.

Когда женщины говорят — они злы, бескомпромиссны, пафосны: почти невыносимы. Их диалог, состоящий из вопросов-утверждений и ответов-обвинений, раздражает и… завораживает, поскольку очень быстро приходит понимание того, что перед нами одна-единственная героиня: страстная, умная, некрасивая, вернее нет, простите, чертовски привлекательная: необычная, почти асексуальная… до поры, когда раскроется ее чувственность. Героиня со стальным стержнем внутри, к которому она пригвождает себя раз за разом — всего-то пять раз самоубившись, — на протяжении двух часов сценического действия.

Актрисы ведут нескончаемый внутренний монолог одной героини, разделив его на двоих, как ношу, которую в одиночку вынести невозможно: слишком велика была любовь к поэту, но чертовски тяжел был долг, который пришлось нести их молодой героине Шарлотте Штейн. Однако о мере этой тяжести мы узнаем лишь в финале, когда она все-таки явится перед нами, легкая, воздушная, ранимая, отринув тонны алебастровой пудры, сотворившей из хрупкой женщины классицистское архитектурное сооружение.

Удивительно, как виртуозно, так, что аж дух захватывает, две актрисы простраивают (выстраивают?) диалог двух возрастов одной женщины. Тяжелая дряхлость стареющей души, поучающей и обвиняющей свою молодую влюбленность, логично приводит раз за разом к смерти. Уникальность этих «смертей» лишь в том, где они настигают бывшую музу великого поэта и каким голосом читаются любовно-философские послания перед каждой смертью: скрежещущим, дряхлым и грубым, деланно мужским — или светлым и юным, настоящим и простым.

Необходимо сказать о редкой культуре сценического костюма этого театра. Я почти не погрешу против истины, если скажу, что «Белый Театр» — это единственный театр в Хабаровске, где отфактуренный, фантазийный сценический костюм действительно часть сценического текста, а не отдельно исполненный дивертисмент (или того хуже — некая дизайнерская модель). Художник по костюмам Елена Гнетова создала для «Гёте, Штейн, Rammstein» точные образы режиссерского замысла: бело-серые многовариантные нижние рубахи «эпохи классицизма», вписывающиеся в графичные наброски замковых стен, напечатанных на современном баннерном холсте в сценографии Андрея Тена.

Мир Шарлотты Штейн у Ольги Кузьминой существует в философско-ироничном пространстве в сопровождении барочного индастриал-метала группы Rammstein. Настолько ироничном, что в нем вольно уживаются Брейгель с Босхом, Давид с Рембрандтом — но словно написанные жирными масляными мазками провинциальным художником-копиистом.

И вот здесь необходимо отдать должное режиссерскому мастерству Ольги Кузьминой. Ах, как залихватски, на тончайшем ироничном подтексте она выстраивает пять возможных финалов жизни, через которые проходит одна на двоих героиня в исполнении самой Ольги и Алисы Бирулиной: брейгелевская старуха, в мгновение ока превращающаяся почти в босховскую нежную Шарлотту, каждый раз умирающую и убивающую.

Первая смерть исполнена как самоубийство в ванне. Перед нами, уважаемый зритель, первая в мире феминистка — мать семерых детей, поэт и муза поэта. А еще это — постаревшая требовательная феминистка, словно революционер Марат, встретившая при чтении некоего страстного послания смерть от руки молодой и отчаявшейся Шарлотты.

О. Кузьмина и А. Бирулина.
Сцена из спектакля «Разговор в семействе Штейн об отсутствующем господине фон Гёте».
Фото — Андрей Трумба.

Вторая: все та же молодая Шарлотта, как рембрандтовский доктор Тюльпа, яростно препарирует мужские внутренности — от кишок до печени, набивает затем оставшееся пустое чучело хрустящими, как свежее печенье, исписанными листками лирики, а для смерти использует классический кинжал.

Третья: на грани сладострастия, но сладострастия спокойного, интеллектуального, парадоксально виктимного — красиво виктимного. А что нужно для безупречно красивой смерти? Конечно, нужны яд, вино, хрустальный бокал и возможность выпить на брудершафт с самой собой под «Мое сердце в огне» («Mein Herz brennt») группы Rammstein.

Четвертая и пятая смерти, как им и положено, вполне банальны: от веревки и от жизни — в изысканном полонезе, под оглушающие ритмы индастриал-метала Rammstein.

Кстати, все эти ироничные, но с абсолютной серьезностью исполненные под музыку Rammstein самоубийства выстраиваются в итоге в подобие речитативной пятиактной оперы: ироничной, с горьким привкусом сарказма.

А каким же еще может быть женский монолог о любви и борьбе? Борьбе не за любовь, а за право быть признанной как личность, а не как объект для поэтического творчества. О праве женщины на достоинство, вопреки правилам, продиктованным временем и обстоятельствами. О невозможности любви без уважения не только к чувствам, но и к мыслям, к требовательному мышлению, к полету творческих размышлений.

ДОСТОЕВЩИНА ЖИВЕТ И ПОБЕЖДАЕТ

Режиссура «Белого Театра» — в большинстве своем режиссура Ольги Кузьминой — метафорична и психологична. Каждый ее спектакль удивительно богат на парадоксальные, ироничные метафоры, пластические гиперболы и минималистичные художественные аллюзии.

Хрупкая ткань спектакля «По поводу мокрого снега» вся соткана именно в фирменной кузьминской стилистике. И невыносимо жаль, что этого спектакля — уютного, трогательного, юмористического, экзистенциального, обнажающего страшную маргинальность маленького человека по Достоевскому — мы с вами тоже уже никогда не увидим, дорогие зрители.

Герой Андрея Трумбы восхитительно безобразен, потому что чертовски честен! А временами даже обезоруживающе обаятелен. Эта обаятельная честность, что порой хуже воровства, хрестоматийна и прекрасно создана замечательным актером. По ней, как по отражению в пролетающем окошке автобуса, мы можем изучать мотивы и мотивацию людей, которые находятся сплошь и рядом. Однако мы их и им подобных старательно избегаем, отгородившись стройной системой подбора «ближнего круга» — по принципу социальных сетей.

Обаятельнейший, добрейший смешной чудик, трусишка, годами представляющий, как можно отомстить случайному обидчику. Взрастивший эту месть до масштабов гигантского ядерного гриба, почти поющий эту свою месть, почти ее растанцовывающий до воображаемого танго с обидчиком, но сдувающийся, словно воздушный шарик… Чтобы потом отомстить, не сильному и, возможно, властному, а той, что встретилась на пути. Весь пыл неудовлетворенного, злобного, самоутверждающегося абьюзера, встретившего по чистой случайности на своем пути настоящий бриллиант, будет исторгнут на хрупкую, но сильную и все же совсем пропащую юную проститутку — прообраз Сонечки Мармеладовой.

Сцена из спектакля «По поводу мокрого снега».
Фото — Дмитрий Колбин.

И если роль героя «Записок из подполья» — очередная великолепная актерская работа Андрея Трумбы в его узнаваемой пластично-ироничной манере, то работа Алисы Бирулиной — настоящее открытие. Графически выдержанная, легкими, но точными штрихами обозначенная Личность.

Воспитанная, вылепленная заботливым вниманием и школой Ольги Кузьминой и Андрея Трумбы, Алиса этой работой заявляет о себе как об очень сильном и цельном профессионале, которому подвластны абсурдистское начало и психологически и пластически глубокая прорисовка характера.

Молодая актриса под руководством лиричной режиссуры Ольги Кузьминой идет по разнообразным психологическим тонкостям своей героини, как по кромке прибоя, который неумолимо захватывает все большую и большую часть ее берега. Однако юная девушка каждый раз успевает предугадать яростный захват и взлететь над ним, чтобы в следующее мгновение все повторилось вновь.

«А в самом деле: вот я теперь уж от себя задаю один праздный вопрос: что лучше — дешевое ли счастие или возвышенные страдания? Hу-ка, что лучше?» — этот вопрос героя — чистая достоевщина!

Ну-ка, что лучше? Ширпотреб, идеально сохранившийся со времен тотального дефицита, для непритязательных всех и каждого в «главных» театральных залах краевого центра? Или штучное, неповторимое произведение искусства?

Ну-ка, что лучше? Вполне традиционная — ровно по Станиславскому, классические «петелька & крючочек», — интерпретационная режиссура: без пугающих революционных новаций столичных городов, без иммерсивности, без site-specific, без вербатима и всяких там измов?.. Или точно так же называемая «интерпретационной» традиционная режиссура, но изначально базирующаяся не на поиске новых смыслов, а на поиске личного удобства в жизненном пространстве, а оттого интерпретирующая по стопятьсотпятому разу кассовую драматургию, при этом лицемерно рассуждая о «поисках в классике»?

Ну-ка, что лучше? Идя на поводу у «театралов», ставить музейные, якобы классические, спектакли в кринолинах? Или, основываясь на классической литературе и драматургии, переосмыслять автора, соотносить его героев с современностью и актуальностью? Ну-ка, что может действительно стать предметом искусства?

«Белый Театр» — уникальный театр. Повторю: он не авангарден, не экстремален, не экспериментален. Не элитарен. Традиционный психологический театр — по Школе. Хорошей школе актерского мастерства. Это актерский театр, созданный и 32 года обустраиваемый актерами. И, наверное, действительно странно, что в столь консервативном городе, как Хабаровск, уничтожающем любую самость, могла так долго выживать независимая творческая субстанция, честно работающая в системе постоянного актерского тренинга, этюдного драйва, а значит, постоянной прокачки мысли и ремесла, не разменивающая себя на низкопробную «зажигательную» лабуду.

А. Бирулина и А. Трумба. Сцена из спектакля «По поводу мокрого снега».
Фото — Ольга Кузьмина.

33-й год жизни отпраздновать театру не доведется: суровая реальность в лице трехголового дракона — министерства обороны, налоговых органов Хабаровского края и пандемии — расправилась с ним по классическим законам капиталистического жанра.

Комментарии (0)

Оставить комментарий

Оставить комментарий
  • (обязательно)
  • (обязательно) (не будет опубликован)

Чтобы оставить комментарий, введите, пожалуйста,
код, указанный на картинке. Используйте только
латинские буквы и цифры, регистр не важен.

 

 

Предыдущие записи блога